# Были

Александр Онисимович Аблесимов

БЫЛЬ I. Три жениха ("Женихи живут в столице...")

БЫЛЬ II. Модная жена ("Любя супругу муж избаловал потачкой...")

БЫЛЬ III. Муж и жена ("Охотник в карты муж играть...")

БЫЛЬ IV. ("Супругу муж любя, желал всегда быть с ней...")

Быль V. ("Имея девушка с природы чувство нежно...")

Из дюжины новых былей:

БЫЛЬ VI. Неудача. ("Мы рассудок сей имеем...")

## Были


А.О. Аблесимов - Русская Поэзия. Собрание произведений русских поэтов. Выпуск IV. Под ред. С.А. Венгерова.

Типография И. Ефрона, C.-Петербург, 1894 г.

OCR и проверка орфографии: Старик и море (Читайте лучшую повесть Эрнеста Хемингуэя "Старик и море")


БЫЛЬ I. Три жениха.


Женихи живут в столице,

А невесты в деревнях;

Нужда сделалась вдовице

Пред постом в последних днях,

С дочкой в город прокатиться

С людьми добрыми спроситься,

Выдать замуж ей дитя.

Мало времени спустя,

По приезде их в столицу,

Слух разнесся про девицу,

Что ей надобен жених.

Молодец один явился,

И невесте полюбился,

Дело в лад пошло у них.

Нет препятствию тут места,

Жениху мила невеста:

Впрочем девушка сама,

Была сельского ума.

Вид у ней был самый кроткой,

Ни чему не учена,

И прямою Новгородкой

Взрощена была она.


Не искал жених изрядства,

И вот что сему виной:

Он лишь только для богатства

Мнил иметь ее женой

Уже делал он наряды,

Как есть свадебны обряды;

С тещей важно говорил,

А невесту всем дарил.

С ним невеста веселясь,

В его волю отдалась.

Не боявшися греха,

Быть в век верною клялась,

Целовала жениха --


Только три дни миновали,

Кои случай подавали,

Им приятною судьбой

Веселиться меж собой:

Но другой жених явился

И ей столько ж полюбился,

Разбрелись глаза у ней.


Не прошло еще двух дней,

Жених третей понемножку,

Сыскал также к ней дорожку,

Мысль утроилася в ней.


Нет диковинки в сем деле,

И не будет в том греха,

Что в одной у них неделе

Три столкнулись жениха.


Жених всякой к ней ласкался,

Всяк изрядным ей казался.

Обольщен ее стал зрак,

С кем вступить не знала в брак!

В ней замужством кровь кипела,

Но тут маслина приспела,

Должно свадьбу отложить.


С дочкой мать поста в начале.

Женихам к большой печали,

Чтоб им головы вскружить:

Всех надеждой забавляют,

Сами город оставляют,

И в деревню едут жить.


Женихи по сей разлуке,

Провождали время в скуке;

Но из всех один жених,

Был проворнее других,

Он вступил в село к невесте

Без чинов прямым лицом,

С нареченной тещей вместе

Прохлаждаться стал винцом;

Зная он ее охотку,

Сколь она пить любит водку,

За прохлад наедине,

Рада жизнь скончать в вине!

Должно к этому прибавить,

Что ей трудно день пробавить,

Без хмельного питейца.

Нрав в ней сделался упрямой,

Что и в праздничный день самый

Прославлять пойдет Творца,

Выпив мерочку винца! --


Жених к теще тем подбился,

Что хмельное подливал;

А невесте полюбился,

Что один всё с ней бывал.

Сокращал он теще скуку,

Ослеплял вином ей зрак,

И под пьяную с ней руку

Сделал рядную на брак;

И потом быв в духе смелом,

Приступая самым делом

Спешно к брачному узлу.

Женихи же те остались

Потеряв то, чем ласкались;

Случай подан им ко злу!

Но теперь здесь молвить можно

В честь героя моего,

Что проворен он не ложно;

То увидим из сего?

Многи люди есть приметны,

Что бывают в век бездетны

Из бояр и бедняков.

Сей женатой не таков:

Хоть женился и недавно,

Но уж сделал дело славно

Тем, что полгода спустя,

Родилось ему дитя.

Пусть то всяк, как хочет, судить

Что не с ним он схож лицом;

Но дитя его в век будет

Кликать тятяй и отцом.


БЫЛЬ II. Модная жена.


Любя супругу муж избаловал потачкой,

Хотя и не был трус;

Однако им жена играет как собачкой --

Страдает муж горячкой.

Жена о сем ни чуть не дует в ус,

Имея с малых лет она в амурах вкус.

В болезни стонет муж: жена хохочет,

Вдовой быть хочет,

И мужу говорит: когда мой свет умрешь?

Что ж должно бы на то сказать? Жена ты врешь!

А муж ответствовал, хотя жену исправить:

Желаю я и сам давно сей свет оставить,

Когда лишь тем могу покой тебе восставить.


БЫЛЬ III. Муж и жена.


Охотник в карты муж играть:

Над картами потеет,

От карт не богатеет,

Скудеет.

Охотница жена с любови дань сбирать:

Сбивая дань потеет,

Трудом сим не скудеет,

Трудом сим богатеет.

Супругу муж свою подозревал,

Увещевал

Сие отринуть дело.

Жена ему на то сказала смело:

Теперь я зрю сама,

Что нет в тебе ума.

Когда б не я пеклась о нашей денег трате,

Так был бы уж давно ты муж мой в Магистрате.


БЫЛЬ IV.


Супругу муж любя, желал всегда быть с ней

Во всяко время:

Супруге было то тяжело бремя

Желала, чтобы к ней

Был муж похолодней:

Любовь ее супружня мучит,

Супруг присутствием своим ей скучит

Она не видя с ним веселых дней,

Всей силою старалась

На время от себя его поотлучить

И вольность получить:

Чтоб страстную любовь иному облегчить,

Перед мужем притворялась

И так,

И сяк,

Как может вообразить об этом всяк,

И мужу говоря она чистосердечно:

Я вижу то давно, что болен ты конечно,

Что всяку ночь, когда ты очень крепко спишь,

Прежестоко храпишь;

И так представь себе, что мы подвластны року,

Вообрази, что ты боль чувствуешь жестоку,

Любезной мой супруг, и дорогой мой муж!

А муж хоть был здоров и дюж;

Да сам себе не верит.

И думает он так: жена не лицемерит,

И правду говорит.

Что цвет в лице его не свеж, и сам он зрит,

По слабости своей так точно рассуждает,

Супруге угождает и боль предупреждает.

Искусного Врача велел к себе призвать,

Стал Лекарь по рублю на всякой день клевать

Больного посещая,

Лекарствами его здоровье изнуряя,

И сущую ему горячку приключая.

Хоть выдумка сия была и хороша,

Да мало барыша:

Супруга в горе

Прибегла к способу другому вскоре,

Больному начала советы подавать,

Коль сможешь ты, мой муж, хоть чуть вставать.

То лучше всякий день по разу проезжаться,

А нежель всё лежать

И немочь умножать.

Муж должен и сего был правила держаться,

Изволил проезжаться.

Что ж вскрылось на конец из случая сего?

А вот идет молва народного здесь гласа,

Что вышла та болезнь на верх главы его,

И сделалась на лбу его прикраса.


Быль V.


Имея девушка с природы чувство нежно,

Стараяся прилежно

Природу раздражать,

Кокеткам подражать:

Их правила держаться,

По моде наряжаться.

Собою же она удобнее пужать,

А нежель заражать.

Продолговатой лик, на коем цвет смугленек,

Немножко лик рябенек,

Немножко рот кривенек,

Немножко ум слабенек;

И вообще сказать прямым словцом,

Чресчур дурна лицом:

И это непривяска,

Незнавшему ее,

Увидя в первый раз подумать льзя сие,

Что-то на ней надета маска;

А девушка себе такую дурноту

Считает в красоту:

Но рок, колико можно

Дал ей о том узнать, сколь мненье это ложно;

И вот то было как: тут гость, или жених,

Когда бывал у них,

Слуга, которому за оным ездить должно,

Когда узреть ее случай ни находил,

Он глаз своих с нее в то время не сводил;

И как она его взор всякой час встречала,

То не иное в том, как склонность заключала,

И на сие молчала.

Не стало сил ее в незнанье пребывать,

Ей должно было то молчание прервать.

Вернейшей нянюшке всю тайну открывает,

Что сведать от слуги она желает

Причину взглядов всех его,

И для ради сего

Велела

Усердной сей рабе,

Привесть его к себе

Под видом дела.

И та минута ей казалася долга,

Котора подождать слугу ей оставалась:

Она в задумчивость вдавалась,

Услужника ль найдет себе или врага?

Предстал пред ней слуга.

Какое воображенье!

Ее стал полон ум

Приятных дум.

Вдруг сердце у нее пришло в движенье;

Не знала, что начать,

А время коротко, нельзя молчать;

И как против себя она ни воружалась,

Но радость на лице у ней изображалась.

Смущала дух ее присутствие его:

Волненье таково

Она имела,

В ней кровь кипела;

Она робела,

Она хрипела,

И обладать собой в то время не умела,

В смятении к слуге простерла речь сию:

Я позволение мой друг тебе даю

Открыть мне мысль свою;

А я тебе божусь,

Что я не рассержусь:

Какую в этом ты утеху находил,

Что часто на меня глаза свои взводил?

Неужто я тебе приятною кажуст!

Ах! Я стыжуст!..

Возможно ль, чтоб тебя пленил мой зрак?..

Слуга сей был хотя и не дурак,

Да правды он держался,

К тому же испужался.

А больше что в делах амурных был простак,

Ответствовал ей так:

Сударыня! Нельзя пред вами мне таиться,

Я искренне готов открыться,

Исполню ваш приказ:

Что против вашего лица я становился,

Причина та тому: что я всегда дивился,

Сколь в знатных и простых домах, где ни бывал,

Я сколь каких из женщин не знавал,

Верховых девушек, боярышень, крестьянок,

Грузинок, Персианок;

Но с роду не видал по самый этот раз,

Нигде дурнее вас.


## Из дюжины новых былей.


БЫЛЬ VI. Неудача.


Мы рассудок сей имеем,

И то твердо разумеем,

Что есть худо, что добро,

Что есть злато, что сребро;

Но не все творим мы благо:

Люди нрава есть иного,

Просто молвить нрава злого;

Иго то стремятся несть,

От чего страдает честь.

Иль в обман вдаются смело

На бессовестное дело,

Приключать другим напасть.

Иль в вине находят сласть;

А дурней всего есть красть.


Тщетно я доводы трачу,

Склонность ставить злу виной,

Я скажу про неудачу:

Вам прелестницы одной;

И прелестницы такой,

Каковой поступки редки,

Та по правилам кокетки,

Прямо жизнь свою вела,

Волокит не отметала,

Нежну страсть для них питала.

В своей юности цвела,

И тем только утешалась,

Чтоб быть склонною ко всем,

Принимати не гнушалась,

В знак подарков тем и сем;

Не избегла в жизни плача,

Волокит хоть был содом,

В них была ей неудача,

Не могла скопить тем дом.


Скоро век сей пременился,

Некто модницей пленился,

Не убогий молодец,

Не прыткой чресчур хитрец:

Он на брак тотчас склонился,

На манерщице женился;

Можно молвить за проклад,

Не жену нашел он клад!

Зря к себе ее приятство,

Ей себя и всё богатство

Простодушник сей вручил:

Лишь того не получил,

Чтоб верна была супруга.

Ей нужна других услуга,

Избрала иного друга;

Сим она полезла в знать;

В совершенны вступя леты,

Зачала кокетка брать,

Уж не деньги, не портреты,

Что ж такое?.. Туалеты.

Но к потокам горьких слез,

Рок дни младости унес,

Часть драгую пременяет,

Ей любовник изменяет.

О ты светска суета!

Стала модница не та:

Ко искусству прибегает,

Ей и то не помогает,

Но увяла красота.


Что ж начать? Нельзя сердиться

На судьбину никому,

Должно было покориться

Ей рассудку своему.

Новой доле не пеняет,

Приходя во славу вновь

Она девушек склоняет,

Ко любовникам в любовь.

Не избегла в жизни плача,

Ей и в том мала удача;

Ее все благодарят,

Да не все ее дарят.


Как подьячий в гневе лютом

Негодует на указ,

Что поставлен в нем он плутом,

И претит брать взятки с нас;

Так манерщицу терзает

Потерянье юных лет.

Больше тех часов уж нет,

Кто б прислал ей туалет.

Страсть ей нова грудь пронзает,

Тмит рассудок как туман:

Уже модница дерзает,

Прибирать всё в свой карман;

Чтобы в руки ни попалась,

У нее бы то осталось.

Промысл сей легок, все мнят,

И искусников не чтят.

О сем модница не мыслит,

Прибыль многу в этом числит,

Ищет опыт сей явить,

Где б ей руку обновить.

Опыт сей когда случился,

Я об том не известился:

Может было в январе,

Может в марте иль в июне,

Ну пусть было хоть в июле:

На гостином на дворе,

Тут купцам у нас в прибавку

И Француз имеет лавку,

А уж это и давно,

Для бояр не всё равно.

Пленены они французским,

И гнушаются всем русским,

Так не диво, что туда

Чаще ездят господа,

Сколько ради покупанья;

Вдвое больше для свиданья.


В сей то лавке случай был

Решить трудную задачу,

Рок манерщице судил

Показать свою удачу;

Тут с любезной некто был,

С тою вместе, кем он страстен,

И в которой не несчастен.

Щеголь сен сперва любил

Эту модную кокетку,

А потом влюбясь в брюнетку.

Ей не только изменил;

Но помочь себе склонил.

О нрав женщины послушный!

Ты почтение нашла,

Дружбой сей великодушной

Всех влюбленных превзошла.

Льзя к ее огромной чести

Здесь сказать без всякой лести;

Не прехвальныл-то дела?

Быв любовницей прямою;

Но любовнику к покою,

Собой жертвовать могла,

Вознеслася тем и паче

Не противяся судьбе.

Зря возлюбленного в плаче

О иной, не о себе.

Сколько слез ни уронила,

Но ее к нему склонила,

Подала случай иметь,

Им взаимной страстью тлеть.


Тут сойдясь; она мнит точно,

Что за труд он подарит;

А он мнил, что-то беспрочно,

Больше нужды в ней не зрит.

Что ж начать в слезах и плаче,

В век тужить о неудаче;

Но грусть скоро уменшит,

Как намеренье свершит,

Исчисляя все поступки,

По порядку вел дела,

Что под образом покупки,

Тут манерщица была.

Всяку вещь она торгует,

Смотрит всё, о всем толкует,

Как порядок купли есть,

Но забыв немножко честь.

Вещь, которую держала,

Ту в руке своей зажала;

Наш Парижец сколь ни смел,

Но почтение имел:

Хоть и видел всё то дело,

Как кокетка нечто смело,

Вдруг изволила склюнуть,

И в карман себе воткнуть;

Он наставил ей то в кражу,

Что искал свою пропажу.

Вот пришла теперь беда,

Должно треснуть со стыда!

Она руку наклонила,

Табакерку уронила,

Француз тотчас подхватил,

Сам с боярами шутил.

Но о часть достойна плача!

Ей и в этом неудача.

Что ж осталось зачать:

Пред французом замолчать.

Тут супруг увидя диво,

Кражу в жениной руке,

Слов пяток сказал учтиво

На французском языке;

Не Парижцу он пеняет,

Но супругу извиняет,

Руку об руку потер,

И сказал: votre serviteur;

Не хотя с Французом драться,

Он спешил домой убраться,

Со женой уходит вон,

Сделав вежливой поклон.