# К вопросу о веротерпимости

Яков Васильевич Абрамов

Часть вторая.

## КЪ ВОПРОСУ О ВѢРОТЕРПИМОСТИ.


IV.


Перейдемъ теперь къ вопросу о нравственномъ состояніи раскольниковъ и сектантовъ.

Въ этомъ отношеніи можно принять несомнѣннымъ, что огромное большинство раскольниковъ и сектантовъ стоитъ несравненно выше православнаго населенія по своему нравственному развитію {Во избѣжаніе недоразумѣній, считаю нужнымъ сдѣлать здѣсь оговорку. Я вовсе не принадлежу къ числу людей, считающихъ народъ сборищемъ пьяницъ, лѣнтяевъ, воровъ и разбойниковъ. Я держусь того мнѣнія, что нравственность народныхъ массъ несравненно выше нравственности всѣхъ общественныхъ классовъ, стоящихъ надъ народомъ. Понимаю я также, что сектанты не съ неба свалились, а вышли изъ того же народа. Я утверждаю только, что самая нравственная часть нашего народа -- раскольники и сектанты.}. Въ этомъ сходятся положительно всѣ наблюдатели. Трудолюбіе сектантовъ, ихъ умѣренность, бережливость, трезвость, честность и чистота нравовъ поражаютъ всѣхъ, кто имѣетъ хоть какое-нибудь дѣло съ ними. Это одинаково справедливо какъ для собственно раскольниковъ, старообрядцевъ и послѣдователей раціоналистическихъ и полу-мистическихъ сектъ, такъ и для огромнаго большинства новыхъ, еще не установившихся сектъ и толковъ. Вотъ что, напримѣръ, сообщалось недавно въ газетахъ о старообрядцахъ Кадниковскаго уѣзда Вологодской губерніи, представляющихъ собою "нѣчто среднее между филипповскимъ согласіемъ и бѣгунами". "Самые крайніе сохраняютъ цѣломудріе, необыкновенно честны, набожны и воздержны, не пьютъ водки, чаю, не курятъ табаку; другіе же допускаютъ нѣкоторыя послабленія, напримѣръ, пьютъ чай, курятъ табакъ и даже пьютъ водку, впрочемъ, умѣренно. Но и эти послѣдніе выдѣляются изъ массы православнаго населенія своею обстоятельностью, честностью и сравнительнымъ развитіемъ. Нѣсколько разъ мнѣ случалось переплачивать имъ по ошибкѣ, и они всегда возвращали излишне-переданныя деньги. Разъ я далъ пять рублей вмѣсто трехъ одному невзрачному мужиченкѣ. Я былъ въ хлопотахъ и мужиченкѣ легко было уйдти; однако онъ посмотрѣлъ на бумажку и сейчасъ ее возвратилъ, говоря: "мнѣ, парень, твоихъ денегъ не надо, давай, сколько слѣдуетъ { "Недѣля", 1881, No 3.}. Сибирскіе раскольники представляютъ собою самый нравственный классъ населенія Сибири. Всѣ извѣстія о нихъ полны самыхъ восторженныхъ отзывовъ о ихъ трудолюбіи, трезвости, честности и чистотѣ семейной жизни. О старообрядцахъ Рязанской губерніи сообщаютъ, что православное населеніе "уважаетъ въ нихъ людей, ведущихъ трезвую жизнь и умѣющихъ помогать другъ другу" {"Порядокъ" 1881, No 276.}. Изъ Самары недавно писали, что необычайно сильное развитіе раскола въ губерніяхъ Самарской, Симбирской и Саратовской обусловливается особенно "наиболѣе нравственнымъ веденіемъ жизни со стороны сектантовъ" {"Страна", 1881, No 93.}. Что касается пьянства, то оно является среди старообрядцевъ какъ рѣдкое исключеніе, а общимъ правиломъ служитъ трезвость. И потому вполнѣ правъ старообрядецъ, авторъ письма въ "Казанскомъ Биржевомъ Листкѣ" по поводу комиссіи "свѣдущихъ людей" по питейному вопросу: онъ высказываетъ сожалѣніе, что въ эту комиссію не приглашены старообрядцы, которые могли бы дать болѣе дѣльные совѣты и указанія, чѣмъ приглашенные, какъ онъ выражается, разные "превосходительные горазды" {Не имѣя подъ руками самаго письма, цитирую на память.}.

Еще сильнѣе контрастъ между нравственнымъ состояніемъ послѣдователей раціоналистическихъ и полу-мистическихъ сектъ съ одной стороны и массы православнаго населенія съ другой. Выше я уже приводилъ сравнительный отзывъ Эшера о нравственности молоканъ Самарской губерніи и тамошнихъ православныхъ крестьянъ, а также мои личныя наблюденія надъ жизнью субботниковъ. Вотъ еще нѣсколько свидѣтельствъ о тѣхъ и другихъ. Г. Майновъ говоритъ о субботникахъ: "Разврата вовсе не существуетъ среди субботниковъ, и въ то время, когда окрестныя села славятся легкостью поведенія, ни одну еще субботницу не было возможности упрекнуть тѣмъ же. Сифилисъ царствуетъ кругомъ, а у субботниковъ о немъ понятія не имѣютъ" {"Русскіе Общ. Вопросы", ст. Майнова: "Странная секта", стр. 239.}. Г. Костомаровъ такъ отзывается о саратовскихъ молоканахъ. "Трудъ, по ихъ понятіямъ, нуженъ человѣку, какъ хлѣбъ и воздухъ; онъ нетолько даетъ средства къ жизни, но предотвращаетъ отъ развращенія и пороковъ, поэтому на трудъ молокане смотрятъ, какъ на религіозную обязанность" {"Отеч. Зап.", 1869 г., No 3. "Воспоминаніе о молоканахъ", стр. 74 и 75.}. О молоканахъ Сигнахскаго уѣзда мѣстная оффиціальная газета отзывается слѣдующимъ образомъ: "Несмотря на религіозную исключительность молоканъ (слѣдствіе "страха іудейска"), ихъ простые, кроткіе нравы, ихъ осѣдлая, трудовая и, слѣдовательно, достаточная жизнь, наконецъ, ихъ рѣчь, трезвая, разумная, показывающая знаніе жизни и здравый смыслъ, все это производитъ на нашихъ грузинъ обаятельное дѣйствіе"... {"Кавказъ", 1877, No 16.} Г. Португаловъ говоритъ о молоканахъ Самарской губерніи слѣдующее: "Живя въ слободѣ Кинель-Черкасской, гдѣ обитаетъ около 10 тысячъ жителей и гдѣ всего 4 или 5 кабаковъ, мы бывали свидѣтелями, что цѣлыя толпы взрослыхъ крестьянъ и бабъ толкутся въ кабакѣ и около кабака, и съ пѣснями, съ шумомъ расходятся, бродятъ по всѣмъ улицамъ до глубокой полночи, нерѣдко дерутся, бранятся, спорятъ и т. д. Тутъ же въ сторонѣ держащіеся молокане, образцы трезвости, сильно порицаютъ пьянствующихъ и буйствующихъ, подсмѣиваются надъ ними и жестоко осуждаютъ ихъ". "Замѣтьте, говорить далѣе тотъ же авторъ:-- что это тѣже крестьяне, тѣже пахари, тѣже неграматные работники и люди поразительной трезвости, несмотря на то, что они живутъ при одинаковыхъ условіяхъ съ другими" {"Русскія Вѣдомости", 1881, No 261, "Пиво или вино?"}.

Еще болѣе лестные отзывы приходится встрѣчать о новыхъ сектахъ -- штундѣ и шалопутствѣ. Такъ, изъ Таращанскаго уѣзда Кіевской губерніи пишутъ о тамошнихъ штундистахъ, что они "честны, трезвы и сострадательны"; "много было случаевъ, что человѣкъ распутнаго поведенія, вступивъ въ ихъ секту, становился вполнѣ хорошимъ человѣкомъ, переставалъ вороватъ, обманывать и пить водку" {"Русскій Курьеръ", 1880, No 200.}. По словамъ одного наблюдателя, сущность ученія штундистовъ состоитъ въ томъ, чтобы вести себя честно, трезво, поддерживать ближняго и презирать лѣнь, праздность и другіе пороки". {"Сѣверный Вѣстникъ", 1878, No 13.} "Чѣмъ болѣе присматриваешься къ сектѣ, писали недавно въ "Порядкѣ" о тѣхъ же штундистахъ, тѣмъ болѣе уваженія чувствуешь къ ней. Вѣроученіе ея, основанное на строгомъ смыслѣ евангельскихъ словъ, вызываетъ и развиваетъ въ человѣкѣ высоконравственныя качества души. Сектанты немедленно выключаютъ изъ своей среды каждаго, кто вздумаетъ предаваться какому бы то ни было излишеству, не говоря уже о причиненіи вреда кому-либо изъ членовъ секты. Грубая порочность -- дѣло невозможное среди сектантовъ" {"Порядокъ", 1881, No 162.}. Изъ Кіевской губерніи сообщали въ "Страну", что, въ виду высокой честности и трезвости штундистовъ, "помѣщики, арендаторы, заводчики и другіе всегда стараются нанимать работниковъ изъ среды штундистовъ, платя имъ гораздо болѣе, чѣмъ крестьянамъ изъ православныхъ и католиковъ" {"Страна", 1881, No 60.}. Г. Южный говоритъ о с. Любоміркѣ, населенномъ на половину штундистами: "Прежде въ селѣ было два кабака, и штундисты своимъ вліяніемъ добились закрытія ихъ, а на вырученныя деньги выписали изъ Одессы хорошую пожарную машину" {"Вѣстникъ Европы", 1881, No 7.}. Присутствовавшіе на процессахъ штундистовъ поражались высокимъ нравственнымъ достоинствомъ подсудимыхъ и выносили изъ залы суда глубокое уваженіе къ нимъ. То, что говорили штундисты во время этихъ процессовъ о своемъ прошломъ и о своемъ нравственномъ возрожденіи подъ вліяніемъ Евангелія, и не могло не производить самаго сильнаго впечатлѣнія на слушателей. Такъ, въ процессѣ Вовкажа, разбиравшемся 18-го марта 1876 года въ одесскомъ окружномъ судѣ, одинъ изъ свидѣтелей-штундистовъ заявилъ: "Я былъ слѣпой, я былъ гуляка, я былъ пьяница. Когда я позналъ истинное слово Божіе, я сталъ другимъ человѣкомъ". {"Биржевыя Вѣдомости", 1876, No 92.} На процессѣ штундистскихъ вожаковъ, Рябошапки, Ратушнаго, Балабана и др., бывшемъ 30-го марта 1878 года, тоже въ одесскомъ окружномъ судѣ, свидѣтели изъ штундистовъ разсказали, что, до поступленія въ секту, они были нехорошими людьми, дѣлали разныя безчинства, вели распутную жизнь, пьянствовали и ругались, но, услышавъ Евангеліе, они почувствовали "новое сердце", почувствовали, что прежняя ихъ жизнь -- "грѣхъ", и измѣнились; они перестали "дѣлать неправду", перестали пить, перестали лгать и ведутъ жизнь по Евангелію. {"Голосъ" 1878, No 108. Судебная хроника.} Не безъинтересны мнѣнія, высказываемыя православнымъ духовенствомъ объ этихъ высоконравственныхъ людяхъ. Такъ, священникъ с. Любомірки "написалъ въ волостное правленіе бумагу, въ которой просилъ удалить двухъ штундистовъ, занимавшихъ должности волостныхъ судей, отъ занимаемыхъ ими должностей и замѣнить ихъ православными, иначе грозилъ донести высшему начальству". Батюшка не допускалъ, чтобы штундисты судили по совѣсти: "Какая же можетъ быть совѣсть, пишетъ онъ: -- у отступниковъ отъ вѣры"!.. {"Русская Правда", 1878, No 9, перепеч. изъ "Бирж. Вѣдом.".}

Такою же высокою нравственностью отличаются и шалопуты. Здѣсь, однако, нужно сдѣлать оговорку. Шалопутство, какъ я уже говорилъ -- секта почти совсѣмъ неизслѣдованная. Пользуясь этимъ обстоятельствомъ, "батюшки" распустили про шалопутовъ всевозможныя басни (которыя, впрочемъ, въ свое время распускались про каждую вновь возникающую секту -- и про молоканъ, и про духоборовъ, и про прыгуновъ, и даже про штундистовъ, и которыя находили въ свое время вѣрующихъ, хотя послѣ окавывались просто вздоромъ и нелѣпостью), обвиняя шалопутовъ то въ оскопленіи, то въ свальномъ грѣхѣ, то въ совершеніи разныхъ нелѣпыхъ обрядовъ и возмутительныхъ оргій. Когда этими баснями почва была подготовлена, "батюшки" и ихъ приспѣшники объявили, что шалопуты -- не что иное, какъ хлысты {См. объ этомъ цѣлый рядъ статей въ "Кавказ. Еп. Вѣд.", за 1873, 1874, 1875 и 1881 годъ, статей, имѣющихъ характеръ обвинительныхъ актовъ противъ шалопутовъ.}. Къ сожалѣнію, этотъ вздоръ, появившійся на свѣтъ Божій частію вслѣдствіе невѣжества батюшекъ и ихъ приспѣшниковъ, частію вслѣдствіе ихъ враждебнаго отношенія вообще къ сектантамъ, попадаетъ иногда въ газеты и даже получилъ вѣру въ оффиціальныхъ сферахъ. И вотъ мы видимъ, что, напримѣръ, по дѣлу шалопутовъ, судившихся 25-го сентября 1880 года въ рязанскомъ окружномъ судѣ, московская судебная палата, снесшись съ департаментомъ общихъ дѣлъ министерства внутреннихъ дѣлъ и съ святѣйшимъ синодомъ, нашла въ распространяемомъ подсудимыми ученіи сходство съ "строго преслѣдуемой закономъ сектой "хлыстовъ" или такъ называемыхъ "шалопутовъ". {"Русскій Курьеръ", 1880, No 270.} Такимъ образомъ, здѣсь уже признается несомнѣннымъ тождество хлыстовъ и шалопутовъ. Я не буду разбирать здѣсь всѣхъ взводимыхъ на шалопутовъ обвиненій и не стану указывать, насколько ошибочно отождествленіе хлыстовъ и шалопутовъ, между которыми также мало сходства, какъ напримѣръ, между хлыстами и молоканами; вопросомъ этимъ я займусь въ особой статьѣ о шалопутахъ, которую я намѣренъ представить вскорѣ вниманію читателя. Теперь же я приведу только нѣсколько свидѣтельствъ о нравственности шалопутовъ, и пусть читатель самъ судитъ, насколько эти свидѣтельства вяжутся съ приведенными выше обвиненіями шалопутовъ въ свальномъ грѣхѣ и другими. Вотъ что говоритъ г. Т. о шалопутахъ Миргородскаго уѣзда Полтавской губерніи: "Они не любятъ и даже совсѣмъ избѣгаютъ шумныхъ компаній, не ссорятся и никогда не произносятъ въ разговорахъ чорта, и только заслышатъ это слово, убѣгаютъ подальше". "Въ нравственной жизни шалопуты не менѣе чисты: у нихъ незамѣчено воровства, мошенничества и вообще ничего такого, что бросало бы тѣнь подозрѣнія на ихъ честь; напротивъ, нѣкоторые говорятъ, что нѣтъ людей честнѣе и добросовѣстнѣе шалопутовъ". {"Кіевлянинъ", 1873, No 3, "Секта шалопутовъ".} Другой наблюдатель говорить о шалопутахъ, живущихъ на границѣ Полтавской и Екатеринославской губерній: "Всѣ, имѣвшіе съ ними какія-нибудь дѣла, отдаютъ полную справедливость ихъ честности и добросовѣстности... чистота нравовъ, трезвость, трудолюбіе, отсутствіе ссоръ и тяжбъ, взаимное попеченіе другъ о другѣ въ трудныхъ случаяхъ -- вотъ качества, которыми справедливо могутъ гордиться шалопуты". "Всѣ нравственныя предписанія шалопутскаго вѣроученія отличаются необыкновенною строгостью и подъ часъ чисто аскетическимъ ригоризномы. "Ввѣ собранныя до сихъ поръ наблюденія надъ жизнью шалопутовъ единодушно свидѣтельствуютъ о крайне рѣзвомъ отношеніи ихъ въ половымъ отправленіямъ и, вслѣдствіе этого, къ брачной жизни". Впрочемъ, "громадное большинство послѣдователей шалопутскаго вѣроученія живетъ, какъ и свойственно жить человѣку, не отказываясь отъ брачныхъ сношеній, а вводя лишь строгую умѣренность въ пользованіи ими". {"Кіев. Телегр.", 1875, No 42. Ст. Левицкаго.} Изъ Новомосковскаго уѣзда сообщаютъ о тамошнихъ шалопутахъ, что они "отличаются примѣрнымъ трудолюбіемъ, трезвостью, честностью и вообще лучшими христіанскими добродѣтелями". {Тамъ же, No 48.} Шалопуты Терской области "живутъ весьма скромно, не ссорятся, не ругаются и водки не пьютъ"; "спиртные напитки у нихъ строго запрещены и замѣняются лакомствами". {"Статист. моногр. по изслѣд. Терск. войска", стр. 173 и 171.} Насколько я могу судить на основаніи личныхъ наблюденій и на основаніи свѣдѣній, сообщенныхъ мнѣ лицами, имѣвшими случай наблюдать шалопутовъ въ Ставропольской губерніи Кубанской области, къ этимъ послѣднимъ могутъ бить отнесены цѣликомъ всѣ приведенныя выше свидѣтельства.-- Не правда ли какъ все это похоже на сплетни, распускаемыя про шалопутовъ?

Тоже глубоко-нравственное вліяніе оказываетъ на своихъ послѣдователей и большинство новыхъ сектъ, постоянно появляющихся въ различныхъ мѣстностяхъ Россіи. Такъ слѣдствіе о сектѣ "сютаевцевъ" обнаружило, что "семья Сютаева (основателя секты) прежде была дурного поведенія, а теперь направилась къ добру, что въ домѣ у него и въ другихъ службахъ нѣтъ никакихъ запоровъ, а имущество остается въ сохранности, и сосѣди уважаютъ его за то, что онъ старается помочь каждому бѣдному". Одинъ изъ членовъ секты "прежде былъ торговцемъ-кулакомъ, при чемъ не считалъ грѣхомъ обвѣсить и обмануть, но, какъ только изъ чтенія евангелія позналъ Бога и истину, бросилъ торговлю и занялся хлѣбопашествомъ, въ которомъ нѣтъ грѣха" {"Молва", 1880, No 245. Корр. изъ Торжка.}. О елисаветпольскихъ баптистахъ сообщаютъ, что они "народъ все трезвый, трудолюбивый, вѣжливый и вообще болѣе развитой, чѣмъ остальные крестьяне" {Такъ же, 1831, отъ 11-го января.}. О сектѣ голубчиковъ, недавно появившейся въ Аткарскѣ, читаемъ, что они соблюдаютъ въ своей жизни "строгую нравственность" {"Молва", 1881, отъ 6-го февраля. Перепеч. изъ "Сарат. Листка".}.

Всего рѣзче обнаруживается высокая нравственность сектантовъ въ ихъ семейномъ строѣ. Въ сектантской семьѣ мы встрѣчаемъ такія явленія, которыя не могутъ не привлекать въ сектантамъ всеобщихъ симпатій; такими сторонами сектантской семьи являются отсутствіе въ ней деспотизма, равноправность моловъ, мягкія, сердечныя отношенія всѣхъ членовъ другъ къ другу и т. д.

Глубокое уваженіе, которое невольно внушаетъ къ себѣ сектантская семья, еще болѣе увеличивается, когда мы вспомнимъ, при какихъ условіяхъ существовала и развивалась семейная организація сектантовъ. Сектантскіе браки не признавались законными, и дѣти сектантовъ считались незаконнорожденными. Такимъ положеніемъ вещей было обусловлено явленіе, не имѣющее ничего подобнаго себѣ ни въ современномъ положеніи другихъ странъ, ни даже въ исторіи: пятнадцать милліоновъ людей считались всѣ до одного незаконнорожденными и живущими въ прелюбодѣяніи. Казалось бы, какая удобная почва для развитія легкаго отношенія въ семейнымъ обязанностямъ! Какая легкая возможность -- мужу бросать жену, съ которой онъ считается только въ любодѣйной связи, и женѣ оставлять мужа! Какія выгодныя условія для развитія разврата! И тѣмъ не менѣе, семейная жизнь у громаднаго большинства толковъ и сектъ нетолько сохранилась въ чистотѣ, но и приняла такія формы, которыя сильно возвышаютъ сектантскую семью надъ семьею православнаго населенія...

Но наше уваженіе къ сектантской семьѣ, въ ея настоящемъ состояніи, должно стать безпредѣльнымъ, когда мы хоть нѣсколько познакомимся съ тѣмъ, какія насилія совершались надъ сектантский семьей, какъ во имя закона и даже во имя святости семейнаго союза (!) разрывались самыя священныя семейныя связи, какъ для исправленія нравовъ жена насильно отрывалась отъ мужа и дѣти отъ родителей! Вотъ, для примѣра, факты, имѣвшіе мѣсто не въ глухія и мрачныя времена среднихъ вѣковъ, а въ 70-е годы настоящаго столѣтія. Дѣло происходитъ въ Западной Сибири. Здѣсь "раскольники изъ поколѣнія въ поколѣніе держатся своихъ толковъ, не признаютъ священства, таинствъ и въ крайнихъ случаяхъ нѣкоторые изъ нихъ заключаютъ для видимости браки въ церквахъ; значительная же часть браковъ въ церквахъ не заключается, а благословляется старцами (за что и называютъ секту стариковщиною); у такихъ существуютъ сводные гражданскіе браки, что не мѣшаетъ крѣпости семейнаго союза и воспитанію дѣтей родителями". Но вотъ "жалобы духовенства вызвали полицейскія мѣропріятія и приказаніе губернскаго начальства расторгать сводные браки сибирскихъ раскольниковъ... Операція эта сопровождается крайне прискорбными и грустными сценами. У раскольниковъ, обвѣнчанныхъ по своему уже нѣсколько лѣтъ и имѣющихъ дѣтей, отбираютъ женъ, отсылаютъ ихъ къ родителямъ и устраиваютъ волостной надзоръ. Въ волости Бурлинской засѣдатель содержитъ до 20 женщинъ при волостномъ правленіи, оторвавъ ихъ отъ дѣтей, а дѣти у нѣкоторыхъ женщинъ были грудныя и остались въ деревнѣ безъ призора. Одинъ староста въ той же волости надѣлъ на молодую женщину раскольницу колпакъ и заставилъ мести улицу... Женщины послѣ расторженія браковъ при волостномъ надзорѣ подвергаются всякимъ оскорбленіямъ. Интересно въ этомъ то, что дѣти, которыя остаются при матери, поручаются родителямъ ея, иногда хилымъ и старымъ, а съ отца всякія обязанности снимаются. Часто стариковъ раскольниковъ, дозволившихъ вступить въ бракъ по старому обряду, привлекаютъ къ отвѣтственности за сводничество" {"Недѣля", 1878, No 38. "Гоненія на расколъ въ Западной Сибири".}. И это совершается въ 1878 и даже въ 1879 годахъ! {"Русскія Вѣдомости", 1879, No 237.}

Можно ли удивляться тому, что подъ вліяніемъ непризнанія сектантской семьи закономъ (полицейская регистрація раскольничьихъ браковъ введена очень недавно, да и она въ дѣйствительности принесла очень мало улучшенія въ положеніе раскольниковъ) и подъ давленіемъ насилій, подобныхъ только-что описаннымъ, въ нѣкоторыхъ раскольничьихъ толкахъ и сектахъ семейная жизнь носитъ характеръ, возмутительной безнравственности?. Въ тысячу разъ удивительнѣе то обстоятельство, что, при всѣхъ неблагопріятныхъ условіяхъ, въ огромномъ большинствѣ старообрядческихъ толковъ и во всѣхъ, безъ исключенія, раціоналистическихъ сектахъ семейная жизнь отличается чрезвычайною нравственностью и такою высокою гуманностью, до которой еще очень и очень далеко православному населенію.

Нравственность сектантской семьи и гуманность взаимныхъ отношеній ея членовъ зависятъ какъ отъ индивидуальной нравственности сектантовъ, такъ и отъ контроля сектантскаго общества. Всякій разъ, когда права какого-либо члена семьи нарушаются произволомъ другихъ (деспотизмъ родителей, самодурство мужа надъ женой, неблагодарность дѣтей), община спѣшитъ на защиту слабаго, обиженнаго. Вліяніе общественнаго мнѣнія, живой примѣръ окружающихъ, глубокая религіозность -- вотъ атмосфера, въ которой развивается и совершенствуется сектантская семья.

Для подтвержденія сказаннаго я приведу нѣсколько свидѣтельствъ о сектантской семьѣ.

Прежде всего отмѣтимъ тотъ фактъ, что раскольники и сектанты нерѣдко живутъ большими семьями. Такъ, г. Пругавинъ сообщаетъ, что среди безпоповцевъ Архангельской губерніи, напримѣръ, въ Кайденской волости, Мезенскаго уѣзда, можно встрѣтить огромныя избы въ 10--12 оконъ, населенныя нѣсколькими многолюдными родственными семьями, мирно уживающимися подъ одною крышею {"Извѣстія Географ. Общ.", 1880, вып. 3}. Тоже наблюдается среди старообрядцевъ Харьковской губерніи {"Биржев. Вѣд.", 1876, No 266. Перепеч. изъ "Голоса".}. Многочисленность членовъ молоканскихъ семей всегда поражала наблюдателей. У шалопутовъ нерѣдко двѣ и даже три семьи, и притомъ чуждыхъ другъ другу по крови, живутъ въ одной избѣ, какъ одна семья. Чтобы понять возможность такихъ явленій, нужно только обратить вниманіе на внутренній строй сектантской семьи. Подробное описаніе семейнаго быта сектантовъ я намѣренъ представить въ другомъ мѣстѣ, а теперь ограничусь только приведеніемъ двухъ примѣровъ.

О молоканской семьѣ мы имѣемъ прекрасное изслѣдованіе г. Майнова {"Знаніе", 1874, No 3. "Бракъ и положеніе женщины у молоканъ".}. Я приведу нѣсколько выдержекъ изъ этого труда. "Вѣроученіе молоканъ" гласитъ: "И жена намъ не волъ яремный, а помощница и подпора, другъ и сотоварищъ въ сей юдоли горькой". Этотъ взглядъ на жену, какъ на "друга и сотоварища", молокане вполнѣ осуществляютъ въ жизни. Смотря на бракъ, какъ на "союзъ любви", "союзъ духовный", молокане предоставляютъ молодымъ людямъ полную свободу устраивать этотъ "духовный союзъ" самимъ; же ихъ мнѣнію, "если въ бракѣ нѣтъ союза духовнаго, то такой бракъ унижаетъ лишь достоинство человѣка". На этомъ основаніи, при заключеніи брака, родители "играютъ роль чисто пассивную; препятствовать браку они не имѣютъ права, и даже еслибы они вздумали пристращать дѣтей лишеніемъ наслѣдства, то и это не могло бы предотвратить брака, такъ какъ молодые люди могутъ тогда жаловаться собранію", которое и "разрѣшаетъ бракъ помимо воли родителей и производитъ своею властью выдѣлъ изъ имущества родителей извѣстной доли, достаточной для обзаведенія четы. Иногда даже на все имущество такихъ упрямствующихъ родителей налагается нѣчто въ родѣ запрещенія или, вѣрнѣе, опеки, чтобы помѣшать лишенію дѣтей ихъ доли, посредствомъ продажи имущества заблаговременно въ чужія руки". Неудивительно, что, при такой свободѣ выбора брачущихся и при полной независимости въ этомъ дѣлѣ отъ родителей, между молоканами царитъ строгая нравственность въ сношеніяхъ молодыхъ людей обоего пола другъ съ другомъ и среди нихъ совершенно неивѣстны случаи рожденія дѣвушкою ребенка. Естественно также, что, при заключеніи браковъ исключительно по любви, взаимныя отношенія мужа и жены у молоканъ отличаются гуманностью и чрезвычайною нѣжностью. "У молоканъ рѣшительно не встрѣчается насилія, физическаго или нравственнаго, но имя правъ мужа надъ женою". По ихъ ученію, "жены должны повиноваться своимъ мужьямъ, какъ Богу, но и мужья должны любить своихъ женъ, какъ Христосъ возлюбилъ свою церковь; апостолъ не сказалъ о повиновеніи мужей женамъ по той простой причинѣ, что тамъ, гдѣ есть любовь, ёсть и повиновеніе, и, наоборотъ, жены обязаны повиноваться мужьямъ, т. е. любить ихъ, ибо нельзя повиноваться тому, кого не любишь". "Преступникъ противъ заповѣди Божіей -- тотъ мужъ, который дурно обращается съ своей женой, напримѣръ, нетолько бьетъ ее, но грубо отвѣчаетъ ей и т. онъ своимъ поведеніемъ вводитъ ее въ грѣхъ, ибо дѣлаетъ для нея невозможнымъ исполненіе заповѣди -- повиноваться мужу. Безъ любви жена становится не помощницею мужа, какъ издревле указано самимъ Богомъ, а рабой, что не можетъ быть угодно Богу, ибо онъ никогда не создавалъ рабовъ и заповѣдывалъ кормиться лишь своими собственными трудами". Самыя имущественныя отношенія членовъ молоканской семьи свидѣтельствуютъ о ихъ равноправности. У молоканъ имущество являемся общимъ достояніемъ мужа и жены, "при чемъ мужу принадлежитъ право распоряженія имъ, такъ какъ онъ имѣетъ болѣе навыка въ хозяйствѣ; впрочемъ, мужъ не имѣетъ права тайкомъ отъ жены ни продать, ни заложить общаго съ женою имущества; да подобныхъ фактовъ никто изъ нынѣ живущихъ молоканъ и не припомнитъ, потому что подобный поступокъ мужа, при молоканскихъ отношеніямъ супруговъ между собою, рѣшительно невозможенъ" {Стр. 31--40.}.

Въ такихъ же чертахъ описываютъ наблюдатели и семью штундистовъ. Такъ, г. Щ--на говоритъ: "Отецъ не полновластный владыка, не деспотъ въ домѣ. Онъ только старѣйшій. Точно также и мать. Мужъ и жена равны между собою. Сердечныя отношенія братьевъ и сестеръ должны служить идеаломъ всѣхъ другихъ отношеній. Деспотическія отношенія къ дѣтямъ вредны и не должны быть допускаемы. Въ основѣ этихъ отношеній должна лежать полнѣйшая гуманность" {"Кіевскій Телеграфъ", 1876, No 16. "Штундисты Николаевскаго уѣзда".}.

Вообще положеніе женщины въ расколѣ совсѣмъ иное, чѣмъ въ православной средѣ. Женщина-сектантка далеко не то подчиненное существо, знающее только волю своего повелителя, какою является православная женщина. Сектантка самостоятельна и равноправна мужчинѣ. Она нетолько не раба въ семьѣ, но иногда (у "очищенцевъ" и въ нѣкоторыхъ другихъ новыхъ сектахъ) является главою семьи и ей долженъ подчиняться мужчина. Ея равноправность съ мужчиной рѣзко проявляется и въ ея наслѣдственныхъ правахъ. Такъ, у молоканъ вдова пользуется слѣдующими наслѣдственными правами: "Еслибы мужъ умеръ бездѣтнымъ, то жена по немъ наслѣдуетъ все, что принадлежитъ ему; если же послѣ смерти остались дѣти, то жена получаетъ съ ними равную часть"... "Жена, разведенная съ мужемъ, и при которой оставленъ ребенокъ, получаетъ наслѣдство по бывшемъ мужѣ на долю ребенка и считается опекуншею съ обязательнымъ отчетомъ передъ собраніемъ" {"Знаніе", 1873, No 3. Майковъ, стр. 40.}. Та же равноправность женщины-сектантки съ мужчиной проявляется и въ открытіи ей доступа въ участію въ общественныхъ дѣлахъ. Во многихъ сектахъ женщина пользуется правомъ голоса на собраніяхъ, обсуждаетъ религіозные и житейскіе вопросы, поднимаемые на этихъ собраніяхъ, принимаетъ участіе въ сектантскомъ судѣ и т. д. Въ нѣкоторыхъ сектахъ, въ которыхъ женщины должны молчать на собраніяхъ, онѣ часто собираются отдѣльно отъ мужчинъ, и на этихъ женскихъ собраніяхъ дебатируются тѣ же вопросы, которые служатъ предметомъ обсужденія общихъ собраній. Нерѣдко женщины играютъ видную роль въ сектѣ: таковы, напримѣръ, чернички, дѣвственницы, посвятившія свою жизнь религіи, дѣламъ милосердія, а часто и дѣлу распространенія граматности. Иногда женщины являются въ роляхъ учителей, священниковъ и даже основательницъ отдѣльныхъ сектантскихъ толковъ и согласій...

Говоря о нравственномъ состояніи сектантовъ, должно остановиться и на ихъ сердечномъ отношеніи къ религіи. Какъ извѣстно, масса нашего народа видитъ въ религіи одну обрядовую сторону; внутренній смыслъ религіи для него непонятенъ и даже вовсе не существуетъ. Фактъ этотъ настолько рѣзокъ и ясенъ, что его принуждено признать даже духовенство, дѣлающее, такимъ образомъ, признаніе въ своемъ безсиліи возбудить въ народѣ религіозное чувство и религіозную мысль или удовлетворить религіознымъ запросамъ, возникшимъ въ народѣ помимо духовенства. Такъ, священникъ Крячковскій пишетъ о религіозномъ міросозерцаніи малорусскаго народа слѣдующее: "Состояніе его религіознаго міросозерцанія представляетъ не очень привлекательную картину. Его вѣра во все святое безсознательна; онъ называется христіаниномъ и не можетъ дать отчета, почему такъ называется; онъ молится Богу, болтая только языкомъ и ограждая себя машинально крестнымъ знаменіемъ; онъ содержитъ праздники, посты; говѣетъ, почитаетъ святыхъ, поклоняется иконамъ -- и все это дѣлаетъ потому, что такъ дѣлали его предки и ему заповѣдали. На христіанскихъ святыхъ и на ихъ изображенія онъ переноситъ грубыя представленія язычества, называя ихъ "богами". При такомъ ограниченномъ пониманіи самыхъ простыхъ христіанскихъ истинъ, онъ относится въ христіанству внѣшнимъ образомъ, понимаетъ его съ одной обрядовой стороны. Онъ иначе и не можетъ отвѣчать сильнымъ запросамъ своихъ религіозныхъ потребностей, какъ только исполненіемъ внѣшнихъ дѣйствій и обрядовъ" {"Херс. Епарх. Вѣд.", 1873, No 12, стр. 350.}. Слова эти вполнѣ вѣрны нетолько относительно малороссовъ, но также и относительно великороссовъ, бѣлоруссовъ и всей православной массы изъ инородцевъ. Совсѣмъ иначе относятся въ религіи раскольники и сектанты. Правда, во многихъ старообрядческихъ толкахъ мы встрѣчаемъ упорную привязанность къ буквѣ, къ обряду; но эта привязанность далеко не тоже, что безсознательное отношеніе православнаго къ совершаемымъ имъ обрядностямъ. Если раскольникъ упорно отстаиваетъ тотъ или другой обрядъ, ту или другую мелочь въ религіозной обрядности, то для этого у него есть основаніе въ какой-нибудь Кириловой книгѣ, Большомъ Катехизисѣ или Ѳеодоритовомъ словѣ, тогда какъ православный ужъ совсѣмъ не знаетъ, почему онъ вѣритъ такъ или иначе, совершаетъ одинъ обрядъ, а не другой. Потребность оправдать свои вѣрованія и содержимый обрядъ заставляетъ старообрядца, такъ или иначе, шевелить мозгами, штудировать книги (каковы бы онѣ ни были), обсуждать религіозные вопросы и доискиваться разумнаго и авторитетнаго рѣшенія ихъ. При такомъ болѣе сознательномъ отношеніи къ религіи, среди старообрядцевъ встрѣчается гораздо болѣе искренне и глубоко-религіозныхъ людей, чѣмъ среди православныхъ.

Но если, говоря о сердечномъ и сознательномъ отношеніи старообрядцевъ въ религіи, нужно дѣлать нѣкоторыя оговорки, то никакія оговорки въ этомъ случаѣ неумѣстны по отношенію къ сектантамъ-раціоналистамъ и большинству новыхъ, еще не опредѣлившихся ясно сектъ. Наблюдатели, какихъ бы воззрѣній на религію они ни держались, не могутъ не чувствовать глубокаго уваженія къ стремленію сектантовъ усвоить сознательно религіозныя истины и неуклонно проводить въ жизнь тѣ религіозно-нравственныя положенія, которыя путемъ критическаго анализа признаны истинными. Для сектанта-раціоналиста религія -- не мертвая обрядность; рядомъ съ исповѣданіемъ Бога, главную часть религіозной системы сектанта занимаетъ кодексъ его нравственныхъ понятій, регулирующій его частную и общественную жизнь. По этому для сектанта религія является живымъ, могущественнымъ факторомъ, проникающимъ все его существо и совершенно преобразующимъ его. Неудивительно, что, при такомъ отношеніи къ религіи, сектантъ готовъ вынесть за свои религіозныя убѣжденія всевозможныя пытки и мученія и не отречется отъ нихъ. Чтобы далеко не ходить за примѣрами, укажу на Адріана Пушкина, о которомъ недавно говорилось въ газетахъ: заключенный въ 1866 г. за свои религіозныя убѣжденія въ тюрьму Соловецкаго монастыря, онъ не рѣдко слышалъ отъ своего тюремщика, архимандрита монастыря, предложеніе отречься отъ своихъ убѣжденій и получить свободу; и вотъ въ теченіи 15 лѣтъ Пушкинъ, заключенный въ сырую коморку, лишенный воздуха, свѣта, движенія, людского общества, семьи, предпочитаетъ день за днемъ, шагъ за шагомъ, каплю за каплей разбивать свою жизнь, чѣмъ отказаться отъ того, что онъ считаетъ правымъ и истиннымъ {"Русская Мысль", 1881, No 10. "Соловецкіе узники" А. Пругавина.}. Не блѣднѣютъ ли предъ такимъ долговременнымъ подвигомъ всѣ быстрыя, краткосрочныя проявленія мужества и самоотверженія? Пятнадцать лѣтъ убивать себя труднѣе и требуетъ болѣе сильнаго нравственнаго завала, чѣмъ дать убить себя сразу. Такой же примѣръ нравственнаго величія представляютъ трое недавно освобожденныхъ старообрядческихъ архіереевъ; цѣлыхъ 25 лѣтъ томились они въ тюрьмѣ, не соглашаясь отказаться отъ своего архіерейскаго достоинства, и добились того, что были освобождены безъ этого унизительнаго условія. Такіе могучіе нравственные типы порождаетъ сектантство!..

Сердечное и сознательное отношеніе сектантовъ къ религіи, ихъ нравственныя понятія и жизнь выработали въ сектантахъ въ высшей степени разумное и симпатичное отношеніе въ достоинству отдѣльныхъ лицъ. Въ сектантской средѣ наибольшимъ уваженіемъ и авторитетомъ пользуется не тотъ, кто богаче другихъ или пользуется властью, а тотъ, кто обладаетъ большимъ знаніемъ и ведетъ болѣе нравственную жизнь. Такое положеніе справедливо для большинства старообрядцевъ и для всѣхъ сектантовъ- раціоналистовъ. Такъ, г. Беллюстинъ говоритъ о разсужденіяхъ и преніяхъ раскольниковъ слѣдующее: "рѣчью заправляютъ, никѣмъ и ничѣмъ не стѣсняясь, наиболѣе начитанные, будь это хоть послѣдніе бѣдняки изъ цѣлой артели; они же вершатъ и поднятый вопросъ" {"Русскій Вѣстникъ", 1865, No 6, стр. 762.}. Г. Ушаровъ, изучавшій сибирскихъ старообрядцевъ, заявляетъ, что среди нихъ пользуются уваженіемъ исключительно люди знанія, а люди богатства не имѣютъ никакого вліянія на своихъ единовѣрцевъ {Сборникъ газеты "Сибирь", ст. "Замѣтки о забайкальскихъ старообрядцахъ".}. Въ новыхъ сектахъ, члены которыхъ не знаютъ, что такое бѣдность, деньги и подавно не могутъ дать особеннаго вліянія ихъ обладателю; въ нихъ человѣкъ можетъ выдѣлиться только своимъ умомъ, да нравственнымъ достоинствомъ.

Рядомъ съ развитіемъ уваженія къ нравственному достоинству другихъ, у сектанта сильно развито чувство собственнаго достоинства. Сектантъ далеко не похожъ на забитаго, запуганнаго мужика, дрожащаго предъ каждымъ начальствомъ. Напротивъ, онъ относится къ представителямъ власти смѣло и безбоязненно; при личныхъ столкновеніяхъ съ начальствомъ, онъ держится какъ равный съ равнымъ и никогда не допуститъ себя до униженія. Онъ не поцеремонится сказать начальству правду, какъ бы она ни была горька для послѣдняго {См. напримѣръ, объ отношеніи "ненашихъ" къ представителямъ власти: "Отеч. Записки". 1881, No 6. Мишла: "Не наши".}. Также относятся сектанты и къ тѣмъ лицамъ, отъ которыхъ они такъ или иначе зависятъ въ экономическомъ отношеніи...


V.


Посмотримъ теперь на умственное состояніе раскольниковъ и сектантовъ.

Наши клерикалы иного потрудились для того, чтобы представить сектантовъ полными невѣждами, ничего не понимающш въ религіозныхъ вопросахъ и именно вслѣдствіе своего невѣжества уклонившимися въ расколъ. Въ любомъ клерикальномъ сочиненіи, трактующемъ о причинахъ появленія и распространенія сектантства, на первомъ планѣ выставляется именно невѣжество сектантовъ. Это, впрочемъ, нисколько неудивительно: господамъ клерикаламъ выгодно ронять всячески сектантовъ въ общественномъ мнѣніи. Но удивительно, что подобныя мысли о невѣжествѣ сектантовъ, если не прямо, то косвенно высказываются и лицами, не принадлежащими въ клерикальному лагерю: не рѣдко приходится читать и слышать серьезныя разсужденія о томъ, что лучшее средство для борьбы съ сектантствомъ -- школы. Какъ будто сектантство возникло именно отъ недостатка школъ, какъ будто оно и въ самомъ дѣлѣ порожденіе невѣжества! Посмотримъ, однако, что говорятъ факты.

Когда, въ послѣднее время, общество стало интересоваться сектантствомъ, въ газетахъ стали появляться извѣстія со всѣхъ концовъ Россіи о религіозныхъ собесѣдованіяхъ сектантовъ съ православнымъ духовенствомъ и свѣтскими ревнителями православія. И вотъ оказывается, что на такихъ собесѣдованіяхъ защитники православія нетолько не въ состояніи побороть расколоучителей и сектаторовъ, но нерѣдко даже терпятъ отъ послѣднихъ позорнѣйшія пораженія. Даже такіе корифеи, изощрившіеся въ дѣлѣ борьбы съ расколомъ, какъ отецъ Павелъ Прусскій, бывшій безпоповецъ, принуждены уступать начитанности раскольничьихъ богослововъ, ихъ знанію св. Писанія, знакомству съ богословской литературой, обширному и разносторонне развитому уму и искусной діалектикѣ. О массѣ же православнаго духовенства и говорить нечего; она нетолько пасуетъ въ спорахъ съ учителями раскола, но нерѣдко отличается такимъ низкимъ умственнымъ развитіемъ, что не рѣшается даже вступать въ пренія съ сектаторами. Такъ, напримѣръ, въ донесеніи одного благочиннаго Екатеринославской губерніи о появленіи въ его благочиніи штундистовъ говорится, между прочимъ, что "священники ближайшихъ приходовъ, какъ люди не книжные, не могутъ вести борьбы съ сказанными", хотя, по словамъ того же донесенія, изъ этихъ сектантовъ двое -- малограматные, а остальные и вовсе безграматные! {"Страна", 1880, No 87 корр. изъ Павлоградскаго уѣзда.} Такимъ образомъ, въ умственномъ развитіи и въ дѣлѣ знанія религіозныхъ истинъ священники стоятъ ниже даже безграматныхъ сектантовъ! Между тѣмъ, сектанты, въ особенности послѣдователи раціоналистическихъ сектъ, поражаютъ наблюдателя своимъ знакомствомъ съ источниками христіанской религіи. Такъ, напримѣръ, когда недавно ревизовавшій Кіевскую губернію сенаторъ командировалъ чиновника для ознакомленія со штундистами, эти сектанты въ высшей степени удивили чиновника своимъ знаніемъ св. Писанія вообще и Новаго Завѣта въ особенности {Тамъ же, 1881, No 60.}.

Если, такимъ образомъ, даже православное духовенство уступаетъ сектантамъ въ умственномъ развитіи и знаніи религіозныхъ истинъ, то о массѣ православнаго народа и говорить не чего. Въ то время, какъ православное населеніе, въ огромномъ большинствѣ, продолжаетъ относиться въ школамъ и граматности съ полнымъ равнодушіемъ, а иногда даже и прямо враждебно, въ это самое время среди раскольниковъ и сектантовъ мы замѣчаемъ стремленіе къ устройству школъ и къ поголовному обученію граматѣ. Я не буду вдаваться въ исторію, не буду приводить фактовъ, доказывающихъ, что просвѣтительныя тенденціи присущи расколу съ первыхъ дней его появленія; я ограничусь только изображеніемъ современнаго положенія вещей.

Тамъ, гдѣ въ мѣстности, населенной раскольниками и сектантами, существуютъ оффиціальныя школы, сектанты свободно посылаютъ въ нихъ дѣтей, если только послѣднихъ не принуждаютъ изучать законъ Божій въ духѣ господствующей церкви. Такъ, г. Пругавинъ сообщаетъ о безпоповцахъ Кемскаго уѣзда Архангельской губерніи, что они "до тѣхъ поръ отказывались отдавать въ шкоды своихъ дѣтей, пока послѣднія обязывались слушать въ нихъ законъ Божій на равнѣ съ православными. но какъ только дѣти старообрядцевъ были избавлены отъ посѣщенія уроковъ закона Божія, они немедленно же начали въ большомъ количествѣ посѣщать школы" {Извѣст. Географ. об.; 1880, No 3, стр. 309.}. О школѣ, основанной извѣстнымъ отцомъ Парѳеніемъ въ Гуслицкомъ Спасо-преображенскомъ монастырѣ, сообщалось въ газетахъ, что сначала старообрядцы сосѣднихъ селеній "враждебно смотрѣли на монастырскую школу и не посылали сюда своихъ дѣтей, изъ опасенія" какъ бы они не "обмірщились", но въ послѣдствіи, когда въ школьномъ преподаваніи введена была свобода и старообрядческимъ дѣтямъ предоставлено право, если желаютъ, обучаться стариннымъ образомъ, по часовникамъ и псалтырямъ, то явился наплывъ старообрядческихъ дѣтей въ школу... Въ настоящее время въ школѣ помѣщается до 160 учениковъ, исключительно дѣтей мѣстныхъ старообрядцевъ. Со времени своего основанія школа выпустила около 1,200 воспитанниковъ {"Русскій Курьеръ", 1880, No 277.}. О старообрядцахъ Екатеринославской губерніи сообщалось также, что они охотно отдаютъ своихъ дѣтей въ сельскія православныя школы {Тамъ же, январь.}. Тоже писали въ газетахъ и о старообрядцахъ Екатеринбургскаго уѣзда Пермской губерніи {"Недѣля", 1881, No 17.}. Штундисты, въ началѣ появленія этой секты, считали грѣхомъ пускать дѣтей въ православныя школы; но теперь это воззрѣніе почти нигдѣ не удержалось, и штундистскія дѣти учатся вмѣстѣ съ дѣтьми православныхъ въ сельскихъ школахъ {Тамъ же, 1877, No 2.}. Тоже самое должно быть сказано о шалопутствѣ.

Но школъ, основанныхъ правительствомъ и земствомъ, у насъ, какъ извѣстно, очень недостаточно, и потому раскольники и сектанты нерѣдко основываютъ школы на свои собственныя средства. Школы эти въ однихъ случаяхъ бываютъ доступны для дѣтей всѣхъ вѣроисповѣданій, а въ другихъ предназначаются исключительно для дѣтей сектантовъ. Такъ, изъ Покровскаго уѣзда Владимірской губерніи писали въ прошломъ году въ газеты: "Въ селѣ Кудыкинѣ недавно открыто двуклассное училище, благодаря стараніямъ крестьянина Новикова, который, принадлежа и сейчасъ къ старообрядчеству, сдѣлалъ доброе дѣло для мѣстнаго населенія, безъ различія религіозныхъ вѣроисповѣданій". {"Русскій Курьеръ", 1880, No 108.} Оттуда же писали въ "Голосъ" {"Голосъ", 1880, No 98.}: "въ д. Парникахъ, стараніями братьевъ старообрядцевъ В. и И. Жаровыхъ, открыта съ осени прошлаго года народная школа, которая посѣщается весьма охотно мальчиками родителей православныхъ и старообрядцевъ. Гг. Жаровыми устроивается въ нынѣшнемъ году, для этой школы, новое большое зданіе, вмѣстимостью классной комнаты для мальчиковъ до 80 ч., для дѣвочекъ до 30, и квартира для учителя. При школѣ будетъ дворикъ, огородъ и обширный садикъ. Вообще предполагается обставить школу съ большими удобствами въ гигіеническомъ отношеніи". Это -- школы доступныя и для дѣтей православныхъ; а вотъ въ томъ же Покровскомъ уѣздѣ въ д. Іоновой существуетъ спеціально-старообрядческая школа. Школа эта основана крестьяниномъ Романомъ Зиновьевымъ, безпоповскимъ начетчикомъ, отъ котораго и снабжена удобнымъ помѣщеніемъ и классными принадлежностями. "Преподаваніе въ школѣ поручено учителю-старообрядцу, изъ мѣстныхъ крестьянъ, которому Зиновьевымъ назначено 25 р. въ мѣсяцъ жалованья. Обученіе безплатное; учащихся уже слишкомъ 40 дѣтей обоего пола. Фабриканты И. Н. Зиминъ, В. Г. Морозовъ и Г. Е. Зиминъ обѣщали поддержку этому доброму предпріятію и снабдили школу въ изобиліи учебными пособіями, такъ что дѣти бѣднѣйшихъ старообрядцевъ находятъ для себя въ школѣ все готовое: книги, бумагу, перья и проч. Замѣчательная особенность вышеупомянутой школы та, что она лишена сектантскаго духа. Одни обучаются граматѣ по старопечатнымъ часовникамъ и псалтирямъ, другіе -- по изданіямъ единовѣрческой типографіи или собственно старообрядческимъ, такъ называемымъ "почаевскимъ". Въ ходу также учебники Ушинскаго, Паульсона и др. нашихъ извѣстнѣйшихъ педагоговъ. Видное мѣсто въ обученіи занимаетъ каллиграфія. Желающимъ преподается древне-церковное крюковое пѣніе, съ которымъ весьма основательно знакомъ преподаватель школы, А. И. Гусевъ. Попечитель школы, Р. Зиновьевъ, очень часто посѣщаетъ школу и слѣдитъ за успѣхами въ ней {"Русскія Вѣдомости", 1881, No 155.}".

Такія старообрядческія школы играютъ видную роль въ исторіи раскола и доселѣ придаютъ ему значительную силу. Вотъ что, напримѣръ, извѣстно про гуслицкія старообрядческія школы: "У насъ, въ Гуслицахъ, пишетъ корреспондентъ "Порядка":-- школьное дѣло существуетъ, можно сказать, съ незапамятныхъ временъ, какъ продолженіе древне-русскаго школьнаго дѣла". Въ старообрядчествѣ "постоянно являются требованія на граматныхъ людей, которыхъ и поставляютъ Гуслицы. Всѣхъ почти старообрядческихъ архіереевъ, всѣхъ раскольничьихъ поповъ возрастили Гуслицы: какъ въ столицахъ, такъ и въ провинціальныхъ захолустьяхъ заправляютъ дѣлами раскола гусляки, какъ граматный, практическій людъ. Даже у васъ, въ Петербургѣ, на Громовскомъ старообрядческомъ кладбищѣ весь причтъ состоитъ изъ здѣшнихъ крестьянъ. Такимъ образомъ, гуслицкія школы, имѣющія двухсотлѣтнюю исторію, образовывали поколѣніе за поколѣніемъ, изъ которыхъ вышли нетолько вожаки раскола, но и основатели крупныхъ промышленныхъ фирмъ. Старообрядческія школы существуютъ здѣсь почти въ каждомъ селеніи; въ многолюдныхъ же селеніяхъ существуютъ по двѣ и потри школы". "Благодаря этимъ самороднымъ школамъ, граматность пустила глубокіе корни въ здѣшнемъ населеніи, которое, выдѣляя изъ себя ежегодно десятокъ-другой лучшихъ граматныхъ людей На-сторону, способствуетъ распространенію граматности и въ другихъ старообрядческихъ поселеніяхъ". "А сколько претерпѣли несчастные педагоги этихъ школъ? Ихъ просвѣтительная дѣятельность въ глазахъ полиціи и православнаго духовенства всегда казалась ничѣмъ инымъ, какъ "пропагандою раскола". Отсюда то и дѣло возникали преслѣдованія, застращиванія и чаще всего непосильныя контрибуціи за мнимо-самовольное обученіе граматѣ и якобы сектантскую пропаганду. Но все-таки эта самородная старообрядческая школа, вынесшая всѣ мытарства и "начальственныя притязанія, оказалась неодолимою; убить ее совсѣмъ никакъ нельзя, какъ первѣйшую потребность населенія" {"Порядокъ", 1881, No 302.}.

Упоминаемыя въ этой корреспонденціи "мытарства" постигаютъ старообрядческія школы и въ настоящее время. Такъ, объ упомянутой выше школѣ въ деревнѣ Іоновой, Покровскаго уѣзда, сообщалось недавно въ газетахъ, что она "подверглась опалѣ полиціи" и теперь ведется "тщательное дознаніе" о ея возникновеніи. "Уѣздный исправникъ лично осмотрѣлъ школу, опрашивалъ учителя, просматривалъ собственно старообрядческіе учебники и ничего особеннаго въ нихъ не нашелъ; но онъ достаточно перепугалъ дѣтей своимъ нежданнымъ посѣщеніемъ". Въ результатѣ исправницкой ревизіи явилось предложеніе оформить существованіе школы общественнымъ приговоромъ. Приговоръ этотъ составленъ, но мѣстный волостной старшина "упорствуетъ въ его засвидѣтельствованіи: около недѣли ходятъ іоновцы въ волостное правленіе съ приговоромъ -- и все напрасно" {"Русскія Вѣдомости", 1881. No 267 и 307.}. По послѣднимъ извѣстіямъ, приговоръ іоновскаго общества представленъ былъ на утвержденіе уѣзднаго училищнаго совѣта, который, не находя "законнаго основанія", не могъ закрѣпить существованіе школъ. Вся переписка объ этой старообрядческой школѣ препровождена въ настоящее время, въ министерство народнаго просвѣщенія" {"Голосъ", 1882 г., No 12.}. Іоновцы, во всякомъ случаѣ, пока отдѣлались счастливо; случается, что старообрядческія школы закрываются безъ всякой церемоніи, а иногда достается и учителямъ. Такъ, напримѣръ, въ мартѣ настоящаго года, въ отдѣленіи вятскаго окружного суда, въ городѣ Глазовѣ, судился нѣкто Прокопій Соколовъ, "монахъ изъ раскольниковъ поповской секты австрійскаго согласія, старецъ лѣтъ шестидесяти". "Этотъ старецъ проживалъ около Березовскихъ починковъ. Глушь безпросвѣтная: ни школъ, ни больницъ, ничего, хоть сколько-нибудь напоминающаго о прикосновеніи цивилизаціи". Въ этой-то безпросвѣтной глуши Соколовъ "у себя въ квартирѣ училъ дѣтей граматѣ и религіи" и на этомъ основаніи "обвинялся въ распространеніи раскола и приговоренъ къ ссылкѣ въ Закавказскій край". А за кулисами суда, послѣ этого приговора, одинъ изъ православныхъ священниковъ съ торжествомъ замѣтилъ: "а все-жь-таки обвинили" {"Русскій Курьеръ", 1881, No 81.}.

Спеціально-сектантскія школы существуютъ также у послѣдователей раціоналистическихъ сектъ, напримѣръ, у молоканъ, общихъ и др. Молокане до того серьёзно смотрятъ на школьное дѣло, что открытіе школы является для нихъ настоящимъ праздникомъ. Вотъ, напримѣръ, въ какихъ чертахъ описывалъ корреспондентъ "Кавказа" открытіе молоканской школы въ селѣ Новоалександровкѣ, Сигнахскаго уѣзда: "На этотъ праздникъ, продолжавшійся 4 дня, собрались молокане изъ деревни Малхазовки, изъ Воронцовки, даже изъ Владикавказа. Кромѣ того, на праздникъ были приглашены и другіе сосѣди ихъ, не молокане: всѣ уѣздныя власти почтили ихъ участіемъ въ праздничной трапезѣ; обѣдало всего человѣкъ до 400; угощеніе, какъ говорятъ, было на славу; всѣ гости разъѣхались весьма довольными" {"Кавказъ", 1877, No 15.}. Но устройство спеціально-молоканскихъ школъ возможно далеко не во всѣхъ концахъ Россіи, и вотъ мы встрѣчаемся съ такимъ оригинальнымъ фактомъ: дѣти самарскихъ молоканъ учатся за-границей. "Въ городѣ Лозаннѣ, въ Швейцаріи, однимъ французомъ содержится особое учебное заведеніе, куда исключительно принимаютъ дѣтей русскихъ сектантовъ и преимущественно молоканъ" {"Русск. Вѣд.", 1881, No 164.}.

Тамъ, гдѣ сектантскія школы не подвергались внѣшнимъ стѣсненіямъ, онѣ устраивались на чрезвычайно разумныхъ началахъ. Вотъ что, напримѣръ, извѣстно о школахъ "общихъ": "Родители упованія общаго обязаны отдавать своихъ дѣтей обоего пола, достигшихъ семилѣтняго возраста, въ школы, заведенныя при соборныхъ церквахъ, что и исполняютъ съ великою охотою". "Въ школахъ обучаются оба пола вмѣстѣ читать и писать, гранатѣ гражданской, счету, пѣть псалмы, пріучаться къ судамъ, разборамъ, примиреніямъ, обрядамъ богослуженія, молиться, кланяться, имѣть святое лобызаніе, раскаяваться въ грѣхахъ, и всѣмъ обязанностямъ, возлагаемымъ этимъ упованіемъ". Книги и бумага, нужныя для школъ, покупались на общественный счетъ {"Чтенія Общ. Ист. и Др.", 1864, кн. 4-я, ст. Толстого.}. Какъ видите, "общіе" осуществляли на практикѣ то, что цивилизованнымъ міромъ ставится только какъ идеалъ, достиженіе котораго возможно только въ далекомъ, далекомъ будущемъ: ихъ школьное обученіе было совмѣстное для обоихъ половъ, обязательное (при чемъ эта обязательность никого не тяготила), даровое, въ буквальномъ смыслѣ этого слова, а, главное, нетолько не расходилось съ требованіями жизни, а именно имъ-то и удовлетворяло. Къ сожалѣнію, школамъ "общихъ" не дали развиться; такъ, мы находимъ извѣстіе относительно школы въ селѣ Николаевкѣ, что святѣйшій синодъ въ 50 годахъ нашелъ вреднымъ допустить ея дальнѣйшее существованіе и предложилъ школу эту уничтожить, а "взамѣнъ ея учредить особое полицейское управленіе, для надзора за сектантами и для доставленія православному священнику возможности безопасно отправлять миссію обращенія заблудшихъ въ нѣдра православной церкви". Хотя предложеніе синода не было примѣнено на практикѣ, все-таки николаевская школа была поставлена въ невозможное положеніе: именно назначеніе учителей было поставлено въ зависимость отъ епархіальнаго начальства {"Отечеств. Записки", 1878, No 10. "Прыгуны", стр. 247.}.

Постоянныя стѣсненія, встрѣчаемыя сектантами въ школьномъ дѣлѣ на каждомъ шагу, вынудили ихъ искать иныхъ путей распространенія граматности. И вотъ мы видимъ, какъ во многихъ сектахъ, при полномъ отсутствіи явныхъ школъ, граматность тѣмъ не менѣе распространяется. Такъ, о шалопутахъ Миргородскаго уѣзда, Полтавской губерніи, одинъ наблюдатель сообщаетъ: "у сектантовъ несомнѣнно существуетъ школа (т. е. тайная)"; "многіе шалопуты, не умѣвшіе ни читать, ни писать до поступленія въ секту, оказались погонъ гранатными". "Сверхъ того, между книгами у нѣкоторыхъ сектантовъ находили буквари церковно-славянской и русской граматы. Далѣе шалопуты дѣтей своихъ не посылаютъ въ школы, а между тѣмъ, многія изъ нихъ граматны" {"Кіевлянинъ", 1873, No 3.}. То же писали въ газетахъ и о шалопутахъ Екатеринославской губерніи: "въ настоящее время обнаруживается все болѣе и болѣе увеличивающееся распространеніе граматности между шалопутами, несмотря на отсутствіе открытыхъ у нихъ школъ" {"Новое Время", 1876, августъ.}. Такіе же отзывы о шалопутахъ приходится слышать отъ лицъ, наблюдавшихъ этихъ сектантовъ въ другихъ пунктахъ ихъ распространенія, напримѣръ, въ Херсонской губерніи, на сѣверномъ Кавказѣ, въ Воронежской губерніи и др. Тоже явленіе распространенія граматности безъ школъ замѣчается и у другихъ сектантовъ -- штундистовъ, молоканъ, во многихъ старообрядческихъ толкахъ и т. д. У молоканъ дѣти обучаются граматѣ въ семьѣ родителями. Въ нѣкоторыхъ сектахъ этимъ дѣломъ занимаются такъ называемыя. Нерѣдко эти послѣднія, рядомъ съ раскольничьими дѣтьми, обучаютъ и дѣтей православныхъ, причемъ часто православные предпочитаютъ отдавать дѣтей для обученія раскольничьимъ черничкамъ, а не въ оффиціальныя школы, особенно, если этими школами завѣдуютъ священники {"Страна", 1881, No 93; корр. изъ Сагары.}.

Какъ бы то ни было, тѣмъ или другимъ путемъ, сектанты удовлетворяютъ своему стремленію въ граматности. Это стремленіе существуетъ почти рѣшительно у всѣхъ сектантовъ. Такъ о сибирскихъ поморцахъ мы читаемъ: "старики" ихъ, замѣняющіе у нихъ священниковъ, выбираемые ими изъ своей среды, знающіе писаніе, обязываютъ каждаго поморца-семьянина учить дѣтей своихъ граматѣ". Да и вообще сибирскіе сектанты, послѣдователи разныхъ сектъ, попавшіе въ Сибирь, большею частью, по-неволѣ, какъ "религіозные преступники", "отличаются любовью къ граматности" {"Русскій Курьеръ", 1831, No 133. Корр. изъ Томской губерніи.}. Тоже самое нужно сказать и о послѣдователяхъ новыхъ сектъ. Такъ, штундисты ставятъ грамату весьма высоко и учатъ всѣхъ дѣтей. Учатся даже взрослые, отцы семействъ {"Недѣля", 1877, No 2.}. Граматность обязательна и для "женщинъ. Изъ Таращанскаго уѣзда, Кіевской губерніи писали какъ-то, что тамъ "каждый изъ желающихъ вступить въ секту штундистовъ обязанъ предварительно научиться чтенію и письму, ученіе производится безъ всякаго вознагражденія" {"Русскій Курьеръ", 1880, No 200.}. Все сказанное о штундистахъ почти цѣликомъ справедливо и по отношенію въ шалопутамъ.

Но граматность является только простымъ орудіемъ для пріобрѣтенія знаній и развитія ума; сама по себѣ, безъ практическаго примѣненія, она не имѣетъ никакого значенія. Не мало православныхъ крестьянскихъ дѣтей прошло черезъ школы за послѣднія двадцать пять лѣтъ и пріобрѣло тамъ умѣнье читать; но толку изъ этого не вышло никакого, такъ какъ ученики, по выходѣ изъ школъ, никогда уже не берутся за книгу и черезъ нѣкоторое время снова дѣлаются безграматными. Совсѣмъ иное видимъ мы въ расколѣ и сектантствѣ: здѣсь чтеніе развито въ самыхъ широкихъ размѣрахъ, и притомъ чтенію предаются какъ молодежь, такъ и старики, какъ мужчины, такъ и женщины. Во всякомъ сектантскомъ домѣ вы непремѣнно найдете нѣсколько книгъ, а у многихъ сектантовъ встрѣчаются цѣлыя библіотеки. Прежде всего, это, конечно -- книги священнаго писанія. При этомъ нужно отмѣтить стремленіе раскольниковъ и сектантовъ имѣть св. писаніе на родномъ языкѣ. Когда, въ началѣ настоящаго столѣтія, трудами русскаго библейскаго общества появился русскій переводъ Новаго Завѣта, многіе представители тогдашняго свѣтскаго и духовнаго общества увидѣли въ дѣятельности библейскаго общества, направленной къ доставленію возможности православнымъ русскимъ читать св. писаніе на русскомъ языкѣ, ни болѣе, ни менѣе, какъ стремленіе къ революціи; между тѣмъ, старообрядцы отнеслись къ дѣлу библейскаго общества въ высшей степени сочувственно, и, по сообщенію нѣкоторыхъ корреспондентовъ общества, значительная часть экземпляровъ на русскомъ языкѣ раскупалась именно старообрядцами {"Вѣстникъ Европы", 1868, No 11 и 12. Липинъ. "Русск. Библ. Общ."}. Въ настоящее время изданія св. писанія на русскомъ языкѣ чрезвычайно распространены между раскольниками и сектантами, и это въ особенности должно быть сказано о послѣдователяхъ новыхъ сектъ: у каждаго новаго сектанта непремѣнно найдется экземпляръ Новаго Завѣта въ русскомъ переводѣ. Фактъ этотъ объясняется стремленіемъ сектантовъ добиться того, чтобы каждый изъ нихъ нетолько умѣлъ прочитать св. писаніе, но чтобы также толково понималъ прочитанное. Исходя изъ этого стремленія, штундисты-малороссы стараются пріобрѣсти книги св. писанія на родномъ, малорусскомъ языкѣ; такъ, когда въ началѣ семидесятыхъ годовъ, вышли въ Вѣнѣ на малорусскомъ языкѣ пятикнижіе Моисея, псалтирь и евангеліе, штундисты пріобрѣтали ихъ, "не останавливаясь ни передъ цѣною, ни передъ полицейскими затрудненіями; для контрабандистовъ это была новая, чрезвычайно доходная статья... для штундистовъ же предметъ новаго преслѣдованія "за имѣніе неразрѣшенныхъ къ обращенію въ Россіи книгъ". Недавно вышелъ въ Австріи "Новый Завѣтъ" ("Святе письмо Новаго Завіту") въ прекрасномъ переводѣ доктора Пулюя и Кулиша, и несомнѣнно, что онъ сдѣлается принадлежностью каждой хаты, каждаго штундиста, который имъ еще не обзавелся до сихъ поръ" {"Страна", 1881, No 110. "Къ вопросу о свободѣ совѣсти".}.

Рядомъ съ книгами св. писанія среди раскольниковъ и сектантовъ сильно распространены книги богослужебнаго и богословскаго содержанія. Между старообрядцами въ огромномъ количествѣ обращаются творенія отцовъ церкви и старыхъ русскихъ богослововъ, старинныя богослужебныя книги и произведенія раскольничьихъ учителей и наставниковъ. Книги эти встрѣчаются какъ печатныя, такъ и рукописныя. Для снабженія старообрядцевъ уважаемыми ими старинными книгами въ Москвѣ при Троицкой единовѣрческой церкви существуетъ особая старообрядческая типографія. Она издаетъ громадное количество книгъ и получаетъ значительные доходы, употребляемые на содержаніе единовѣрческихъ церквей, приходской школы, богадѣльни и другихъ благотворительныхъ заведеній {Часть доходовъ отъ этой старообрядческой типографіи обязательно идетъ въ пользу братства св. Петра, на изданіе имъ противо-раскольничьихъ книгъ и брошюръ. Какія удивительныя вещи встрѣчаются у насъ на Руси! ("Русскія Вѣдомости", 1881, No 69).}. Кромѣ того, старообрядческія книги печатаются и въ тайныхъ типографіяхъ, которыя время отъ времени обнаруживаются въ разныхъ концахъ Россіи. Богословскія книги, обращающіяся въ средѣ сектантовъ-раціоналистовъ, отличаются инымъ характеромъ. Такъ, у нѣкоторыхъ сектантовъ, молоканъ, прыгуновъ, общихъ и другихъ, существуютъ особыя книги, въ которыхъ изложены ихъ professions de foi. У молоканъ самарскихъ деревень, по словамъ Эшера, распространены слѣдующія книги: "Автобіографія Юнга Штиллинга", переведенная въ 1815 году на русскій языкъ (несомнѣнно, это -- книга, изданная извѣстнымъ мистикомъ Лабзинымъ), 2-й томъ сочиненій Ливанова, въ которомъ, не въ примѣръ остальнымъ частямъ книги "Раскольники и острожники", заслужившей такую печальную извѣстность, авторъ рисуетъ молоканскій бытъ самыми симпатичными красками, "Сочиненія Сковороды", малоросса, христіанскаго философа и поэта прошлаго столѣтія и др. {"Вѣстникъ Европы", 1879, No 9.}. Среди штундистовъ сильно распространены брошюры религіозно-нравственнаго содержанія, напримѣръ, "Приношенія православныхъ христіанъ", "Гдѣ я и что я?" и т. д. Религіозно-нравственныя брошюры въ изобиліи вращаются также между шалопутами, баптистами и другими новыми сектантами.

Сектанты нетолько читаютъ книги св. писанія и богословско-нравственныя сочиненія, но заботятся также о распространеніи этихъ книгъ и между православными. Такимъ дѣломъ занимаются, напримѣръ, штундисты. Съ этою же цѣлью шалопуты нерѣдко дѣлались членами "общества распространенія книгъ св. Писанія" и, получая эти книги въ громадномъ количествѣ, разъѣзжали по православнымъ селамъ, продавали и раздавали даромъ православнымъ евангелія, псалтири и другія книги. Нерѣдко книги св. писанія, прошедши черезъ руки шалопутовъ, получались православными съ подчеркнутыми мѣстами, на которыя шалопуты желали обратить особенное вниманіе читателей {"Кавказскія Епарх. Вѣдомости", 1878, No 21 и 1879, No 8.}. У шалопутовъ есть даже особое печатное изданіе Евангелія, въ которомъ помѣщены только тексты, подкрѣпляющіе ученіе шалопутовъ.

Надо сказать, что распространеніе среди сектантовъ книгъ св. писанія и религіозно-нравственныхъ сочиненій совершается при самыхъ неблагопріятныхъ условіяхъ. Въ просьбахъ, поданныхъ старообрядцами различныхъ мѣстностей Россіи сенаторамъ, производившимъ недавно ревизію нѣкоторыхъ частей Россіи, а также въ газетныхъ корреспонденціяхъ, можно читать о многочисленныхъ случаяхъ обиранія у старообрядцевъ ихъ старопечатныхъ книгъ и рукописей; такія отобранныя книги передаются въ констисторіи, а отсюда рассылаются въ библіотеки при духовныхъ академіяхъ и семинаріяхъ, въ единовѣрческія церкви, въ православные приходы, а иногда и просто уничтожаются или исчезаютъ неизвѣстно куда и вообще никогда не возвращаются ихъ настоящему собственнику. Нѣкоторыя библіотеки, частныя и состоящія при духовныхъ заведеніяхъ, составились почти исключительно изъ такихъ награбленныхъ книгъ. Нечего и говорить, сколько, при такомъ порядкѣ вещей, погибло драгоцѣнныхъ рукописей и рѣдкихъ книгъ! Самая торговля старообрядческими книгами является дѣломъ незаконнымъ, влекущимъ за собою наказаніе. Очень поучительна въ этомъ отношеніи исторія, случившаяся съ извѣстнымъ собирателемъ древностей, членомъ и соревнователемъ различныхъ историческихъ и археологическихъ обществъ, комиссіонеромъ Императорской Публичной Библіотеки и Румянцевскаго музея, московскимъ книгопродавцемъ С. Т. Большаковымъ. Книжные склады Большакова извѣстны всему старообрядческому міру. Ежегодно на ярмаркахъ въ Нижнемъ и Симбирскѣ Большаковъ сбываетъ громадное количество богослужебныхъ книгъ, какъ старопечатныя патріаршія изданія, такъ и новѣйшіе выпуски старообрядческой типографіи въ Москвѣ. Въ 1874 и 1875 гг. симбирская полиція конфисковала всѣ книги Большакова на томъ основаніи, что книги раскольничьи. Когда Большаковъ указалъ, что въ его складахъ масса старинныхъ книгъ, вовсе не раскольничьихъ, полиція отвѣчала: "Въ консисторіи разберутъ". Однако, консисторія разбирала очень долго и все не могла опредѣлить, какія книги раскольничьи, какія нѣтъ. Наконецъ, въ 1879 г. дѣло перешло въ судъ, къ которому, кромѣ Большакова, были привлечены и двое его прикащиковъ. Несмотря на очень разумную и основательную защиту Большакова, судъ приговорилъ его къ штрафу въ 200 рублей и постановилъ возвратить ему безвредныя, нераскольничьи книги. Апелляціонная жалоба Большакова оставлена казанской судебной палатой безъ послѣдствій. Большаковъ заплатилъ штрафъ, но никакъ не можетъ получить назадъ своихъ книгъ, которыя составляютъ все его достояніе и между которыми много рѣдкихъ изданій, не имѣющихъ никакого отношенія въ расколу, напримѣръ, "Уложеніе Алексѣя Михайловича" и др. Консисторія, однако, во всѣхъ книгахъ видѣла "расколъ". Большаковъ, наконецъ, обратился съ жалобою къ покойному Государю Императору, и тогда состоялось распоряженіе св. синода о возвращеніи Большакову всѣхъ книгъ, за исключеніемъ собственно раскольничьихъ {"Русскій Курьеръ", 1881, No 63. Кор. изъ Симбирска.}. Получилъ ли послѣ этого Большаковъ свои книги или нѣтъ -- неизвѣстно.

Таже исторія повторяется и съ книгами, вращающимися среди новыхъ сектантовъ. При этомъ книги, изданныя нетолько съ разрѣшенія, но и съ одобренія свѣтскаго и духовнаго начальства, какъ особенно полезныя, попавъ въ сектантамъ, дѣлаются вдругъ вредными и вызываютъ противъ себя ожесточенныя преслѣдованія неумѣренныхъ ревнителей православія. Такъ, недавно писали въ газеты изъ Владикавказа: "Наиболѣе ретивые священники отправились въ мѣста продажи брошюръ ("Путь во спасенію", "Лиза, бѣдная пѣвица", "Что это будетъ стоить?", "Мытарь и фарисей", "Истинная радость" и другихъ, такъ покровительствуемыхъ въ настоящее время) и отняли ихъ у торговцевъ, въ количествѣ 100 и 200 экземпляровъ, цѣлыми охапками". При этомъ, чтобы побудить полицію конфисковать эти брошюры, отцы духовные не поцеремонились утверждать, что и печати, и подписи на брошюрахъ фальшивыя. Ненависть владикавказскаго духовенства противъ несчастныхъ брошюръ была вызвана единственно тѣмъ, что онѣ распространены между мѣстными сектантами-баптистами {"Новое Время", 1881, No 1950.}. Тоже повторяется и съ штундистами. У нихъ нерѣдко отбирается брошюра "Приношеніе православнымъ христіанамъ", несмотря на то, что она издана съ разрѣшенія духовнаго начальства. При этомъ нельзя не отмѣтить слѣдующаго курьёза: "Приношеніе" существуетъ въ двухъ изданіяхъ -- петербургскомъ и лондонскомъ, и, несмотря на тождественность обоихъ изданій, лондонское преслѣдуется съ особенною ожесточенностью...

Книгами св. писанія и богословско-нравственными сочиненіями сектанты, однако, не ограничиваются. Среди нихъ мы замѣчаемъ стремленіе познакомиться и съ книгами свѣтскаго содержанія; между ними иногда обращаются даже произведенія первоклассныхъ европейскихъ мыслителей. Такъ, одинъ наблюдатель говоритъ о штундистахъ: "Что касается книгъ не религіознаго содержанія, то къ нимъ штундисты относятся весьма различно. Лубочными изданіями они положительно пренебрегаютъ. Такія книги, по ихъ мнѣнію, представляютъ пустую забаву и соблазнъ; въ нихъ нѣтъ ничего путнаго и поучительнаго; они поэтому недостойны того, чтобы на нихъ обращалъ вниманіе серьезный и солидный штундистъ, и положительно безполезны и въ теоретическомъ, и практическомъ отношеніи, какъ не дающія пищи уму и сердцу, а также совѣтовъ и практическихъ указаній для жизни. Другое дѣло книги болѣе серьёзныя и содержательныя. Ихъ штундисты высоко цѣнятъ, и тѣмъ выше, чѣмъ болѣе отвѣтовъ и разъясненій онѣ даютъ на нѣкоторые вопросы религіознаго и соціальнаго характера" {"Недѣля", 1877, No 2.}. Другой наблюдатель пишетъ о штундистахъ же, что у каждаго изъ нихъ, кромѣ св. писанія, встрѣчаются и "книги научнаго содержанія, хотя, къ сожалѣнію, большею частью манухинской и леухинской фабрикаціи; и всякая новая книжка, лишь бы не была она сказкой, переходитъ изъ рукъ въ руки и читается съ жаромъ. Въ особенности въ ходу книжки по естествознанію, сельскому хозяйству и народной медицинѣ" {"Сѣверный Вѣстникъ", 1878, No 13. Перепеч. изъ "Одес. Вѣстн.".}. Штундисты интересуются и періодическою прессою, выписываютъ газеты, покупаютъ ихъ у торгашей и евреевъ или выпрашиваютъ у помѣщиковъ. "Одесскій Вѣстникъ" и "Новороссійскій Телеграфъ", какъ газеты мѣстныя и болѣе распространенныя въ краю, читаются штундистами даже на общественныхъ собраніяхъ {"Недѣля", 1877, No 2.}. О молоканахъ г. Самары писали въ газетахъ, что между ними "встрѣчаются личности научно образованныя"; здѣшніе молокане и другіе сектанты съ интересомъ читаютъ научныя и философскія книги. Нерѣдко у простого самарскаго достаточнаго мѣщанина-молоканина, на полкѣ, рядомъ съ книгами священнаго писанія, можно встрѣтить Бокля и Дарвина". "Они превосходно знаютъ всю русскую исторію и много другое. Они вполнѣ и хорошо знакомы съ положеніемъ и естественнымъ разрѣшеніемъ всѣхъ нашихъ общественныхъ вопросовъ и задачъ" {"Русскія Вѣдомости", 1880 и 1881, No 164.}.

Но однимъ чтеніемъ чужихъ произведеній сектанты не довольствуются. Жизнь и чтеніе книгъ заставляютъ работать сектантскую мысль надъ разрѣшеніемъ различныхъ религіозныхъ и жизненныхъ вопросовъ, и продукты этой работы мысли сектанты нерѣдко излагаютъ въ стихахъ, полемическихъ памфлетахъ и цѣлыхъ книгахъ. Такъ возникла обширнѣйшая старообрядческая литература. Одинъ каталогъ старообрядческихъ сочиненій, составленный старообрядцемъ-поморцемъ, Павломъ Любопытнымъ, "для вразумленія невѣждъ", толкующихъ о невѣжествѣ раскольниковъ, представляетъ собою громадное сочиненіе {Каталогъ этотъ напечатанъ въ "Чтеніяхъ общ. ист. и др." за 1663 г., кн. 1-я.}. Притомъ въ каталогъ Любопытнаго, писавшаго въ первой четверти настоящаго столѣтія, вошли далеко не всѣ сочиненіи, написанныя старобрядческими писателями до составленія каталога. Затѣмъ, громадное количество старообрядческихъ сочиненій написано послѣ Павла Любопытнаго, и появленіе этихъ сочиненій продолжается доселѣ. Изъ современныхъ старообрядческихъ писателей можно, для примѣра, указать на безпоповца И. И. Зыкова, живущаго въ деревнѣ Кабановой, Покровскаго уѣзда, Владимірской губерніи. Онъ очень часто выпускаетъ свои рукописныя сочиненія, въ которыхъ помѣщаетъ поученія, полемическія статьи, бесѣды и переписку съ православными миссіонерами и т. п. Сочиненія Зыкова, представляющія собою довольно толстыя книги, имѣютъ громадный успѣхъ среди старообрядцевъ и быстро распространяются между ними во множествѣ рукописныхъ экземпляровъ, такъ что переписчики едва успѣваютъ приготовлять достаточное количество списковъ для желающихъ, хотя цѣна книгамъ Зыкова очень высока: отъ 20 до 30 рублей за экземпляръ, смотря по качеству полууставнаго письма {"Русскій Курьеръ", 1880, 208.}. И. И. Зыковъ отличается чрезвычайною начитанностью и обширнымъ знаніемъ св. писанія и святоотеческой литературы. Его очень часто приглашаютъ безпоповцы различныхъ мѣстностей Россіи для "бесѣдъ" съ православными миссіонерами, и въ этомъ отношеніи онъ является достойнымъ соперникомъ о. Павла Прусскаго, самаго искуснаго діалектика изъ всѣхъ православныхъ миссіонеровъ.

Произведенія старообрядческихъ писателей не всегда остаются въ видѣ рукописей; иногда они печатаются за-границей. Къ сожалѣнію, въ Россіи они не могутъ попадать на печатный станокъ; такъ, еще недавно въ Москвѣ, по распоряженію духовной цензуры, было сожжено старообрядческое сочиненіе, подъ заглавіемъ, какъ кажется, "Историческія изслѣдованія, служащія въ оправданію старообрядчества".

Литературная работа идетъ и у новыхъ сектантовъ. Такъ, молокане составили изложеніе своего вѣроученія и напечатали его за-границей. Отдѣльныя сектантскія общины постоянно обмѣниваются посланіями, въ которыхъ поднимаются и обсуждаются всевозможные религіозные и житейскіе вопросы. Это своего рода періодическая пресса. Но всего болѣе творчество сектантовъ направляется на составленіе пѣсенъ и стиховъ. Сектантскія пѣсни и стихи представляютъ собою необыкновенно цѣнный матеріалъ для изученія народной мудрости, для характеристики сектантскаго міросозерцанія и знакомства съ ихъ житейскими и религіозными взглядами. Къ сожалѣнію, этотъ матеріалъ до сихъ поръ оставался въ пренебреженіи; нѣтъ даже порядочныхъ сборниковъ сектантскихъ стиховъ (кромѣ хлыстовскихъ и скопческихъ); между тѣмъ, наклонность къ стихотворчеству у сектантовъ бываетъ часто чрезвычайно развита; такъ, терскіе шалопуты стараются даже толкованіе св. писанія излагать въ стихахъ; даже разговоръ стараются вести не иначе, какъ въ стихотворной формѣ.

Не удивительно, что, при сильномъ развитіи граматности, при постоянномъ чтеніи книгъ, при живомъ обмѣнѣ мыслей на собраніяхъ, раскольники и сектанты въ умственномъ отношеніи стоятъ несравненно выше массы православнаго населенія. Это замѣтно даже съ перваго взгляда на сектанта и православнаго. Люди, близко знакомые съ народнымъ бытомъ и имѣвшіе случай наблюдать сектантовъ, прямо говорятъ, что раскольники и сектанты сильно и рѣзко выдѣляются изъ среды православныхъ своего толковостью, разсудительностью, умнымъ выраженіемъ лица, разумною рѣчью и т. д. Даже женщины-сектантки, благодаря большей свободѣ и обученію, отличаются сильнымъ умственнымъ развитіемъ. Вотъ, напримѣръ, какое впечатлѣніе производитъ штундистка: "Ея страстная, убѣдительная и разумная рѣчь, говоритъ г. Южный о дѣвушкѣ-штундисткѣ, съ которой ему пришлось говорить о вѣрованіяхъ штундистовъ: -- поразила меня, не знаю, многія ли наши самыя развитыя барыни съумѣютъ говорить, какъ говорила эта крестьянка" {"Вѣстникъ Европы", 1881, No 7, стр. 412.}.


VI.


Но сколько же раскольниковъ и сектантовъ?

Точныхъ цифровыхъ данныхъ въ этомъ отношеніи нѣтъ никакихъ. Наша статистика, какъ извѣстно, и вообще хромаетъ, а статистика сектантства и совсѣмъ не существуетъ. Волеюневолею приходится довольствоваться приблизительными вычисленіями, и по этимъ вычисленіямъ число раскольниковъ и сектантовъ опредѣляется въ 15,000,000. Чтобы читатель могъ судить самъ, насколько эта цифра близка къ истинѣ, я разскажу вкратцѣ, какъ она выведена.

По оффиціальнымъ свѣдѣніямъ, общее число раскольниковъ и сектантовъ въ Европейской Россіи и Сибири опредѣляется въ милліонъ съ небольшимъ. Оффиціальныя цифры вообще давно потеряли кредитъ; цифрѣ же, означающей число раскольниковъ, не вѣрятъ сами отцы благочинные и господа чиновники, выведшіе ее. Вздорность этой цифры обнаруживается при первой же попыткѣ провѣрить ее фактически: такъ, "статистическія экспедиціи" 1852 года нашли въ Костромской губерніи раскольниковъ въ пять разъ болѣе, чѣмъ ихъ показывалось оффиціально, въ Нижегородской -- въ восемь съ половиною разъ болѣе, а въ Ярославской даже въ тридцать семь разъ. Вообще, основываясь на данныхъ, добытыхъ "статистическими экспедиціями", пришли къ заключенію, что раскольниковъ въ 10 разъ болѣе оффиціальной цифры, т. е. болѣе 10 милліоновъ. Но на этой цифрѣ ни въ какомъ случаѣ остановиться нельзя: во-первыхъ, цифра эта выведена почти 30 лѣтъ тому назадъ и съ тѣхъ поръ число раскольниковъ значительно увеличилось путемъ естественнаго размноженія; во-вторыхъ, всѣ наблюденія, произведенныя надъ народной жизнью въ послѣднія 25 лѣтъ, говорятъ объ усиленномъ распространеніи раскола на счетъ православія, всегда какъ обращеніе раскольниковъ въ православіе идетъ крайне туго; въ-третьихъ, при составленіи упомянутой десятимилліонной цифры имѣлись въ виду только старообрядцы, да молокане съ духоборцами, всѣ же другія секты совершенно игнорировались; въ-четвертыхъ, число молоканъ и духоборовъ опредѣлено всего въ 110,000 человѣкъ, что никакъ не можетъ быть принято, такъ какъ въ одной Тамбовской губерніи молоканъ около 200,000 {Варадиновъ. "Исторія министерства внутр. дѣіъ", т. VIII.} и вообще число послѣдователей сектъ молоканскаго пошиба (молоканъ, духоборовъ, прыгуновъ, общихъ, субботниковъ, хромовъ и др.) должно быть опредѣлено никакъ не меньше, какъ въ въ милліонъ; въ-пятыхъ, въ послѣднія 25 лѣтъ появилось чрезвычайное множество новыхъ сектъ, изъ которыхъ нѣкоторыя, какъ, напримѣръ, штунда и шалопутство, завоевали цѣлыя области Россіи. Принимая все это во вниманіе, мы нисколько не погрѣшимъ противъ истины, если увеличимъ вышеозначенную цифру раскольниковъ, по крайней мѣрѣ, въ 1 1/2 раза и опредѣлимъ, такимъ образомъ, число раскольниковъ и сектантовъ въ 15,000,000. Если въ этомъ случаѣ мы можемъ ошибаться, то только въ томъ смыслѣ, что слишкомъ уменьшаемъ дѣйствительную численность сектантовъ.


VII.


И такъ, на основаніи многочисленныхъ фактовъ, заимствованныхъ изъ самыхъ разнообразныхъ источниковъ, мы убѣдились, что раскольники и сектанты представляютъ собою самую зажиточную часть нашего народа, что они рѣзво возвышаются надъ остальною народною массою своею глубокою нравственностью и своимъ умственнымъ развитіемъ и что, при сильномъ развитіи въ сектантской средѣ общественныхъ чувствъ, сектанты ни въ какомъ случаѣ не могутъ быть врагами общественнаго порядка, а являются его лучшими друзьями. Казалось бы, что раскольники и сектанты имѣютъ всѣ права на то, чтобы пользоваться полною свободою вѣроисповѣданія и быть уравненными въ гражданскихъ правахъ съ православными. Наконецъ, мы видѣли, что сектанты и раскольники составляютъ очень значительную часть населенія Россіи (никакъ не менѣе 1/4 собственно русскаго населенія), такъ что безправное положеніе сектантовъ тяжело и болѣзненно отражается на всемъ нашемъ общественномъ организмѣ.

И тѣмъ не менѣе, сектантамъ отказываютъ въ правѣ свободнаго вѣроисповѣданія и въ гражданской равноправности. Съ какою же цѣлью это дѣлается?

А съ тою, чтобы остановить распространеніе раскола, отвѣчаютъ намъ. Такую именно мысль выразилъ недавно "Церковный Вѣстникъ", органъ св. синода: "Пропаганда раскола, говоритъ эта газета:-- въ случаѣ дарованія ему широкихъ правъ, оживится и увлечетъ многихъ изъ сыновъ православной церкви" {"Страна", 1881, No 138.}.

Я не буду уже говорить о томъ, насколько согласно съ достоинствомъ православной церкви употребленіе для ея поддержанія стѣсненій и насильственныхъ мѣръ, не буду указывать на то, какъ мало вѣры въ силу православія въ его защитникахъ, если они требуютъ мѣръ, насильственно удерживающихъ послѣдователей православія отъ уклоненія въ расколъ; я просто, на основаніи фактовъ, покажу, насколько ошибочно мнѣніе тѣхъ, которые думаютъ, что нынѣшнія стѣсненія сектантовъ въ свободѣ вѣроисповѣданія и ограниченія въ гражданскихъ правахъ останавливаютъ распространеніе сектантства. При этомъ я не буду вдаваться въ исторію раскола, а буду приводить факты исключительно изъ современнаго состоянія сектантства.

Прежде всего отмѣтимъ тотъ фактъ, что, несмотря на стѣсненія сектантовъ въ удовлетвореніи ихъ религіозныхъ потребностей, несмотря на ихъ безправное положеніе, на существованіе множества миссіонерскихъ обществъ и братствъ, основанныхъ для борьбы съ расколомъ, несмотря на устройство миссіонерскихъ становъ, на разъѣзды миссіонеровъ для преній съ сектантами, на устройство во многихъ пунктахъ постоянныхъ "собесѣдованій" съ раскольниками и сектантами, несмотря на то, что дѣло обращенія раскольниковъ въ православіе пользуется правительственной поддержкой и покровительствомъ, несмотря на все это, цифры обращенныхъ изъ раскола въ православіе крайне мизерны. Беру, для примѣра, нѣсколько первыхъ попавшихся подъ руку данныхъ. Въ кавказской епархіи, въ 1875 г., присоединилось къ православію 12 раскольниковъ и сектантовъ {"Кавказ. Епарх. Вѣд.", 1876, No 15.} (а въ шалопутство обращаются ежегодно тысячи); въ Харьковской губерніи, въ томъ же 1875 году, перешло въ православіе изъ различныхъ сектъ всего 8 человѣкъ {"Голосъ", 1876, отъ 25-го сентября.}; въ Саратовской губерніи, гдѣ число сектантовъ опредѣляется одними въ 200,000, а другими даже въ 400,000, ухитряются обращать въ православіе по десятку сектантовъ (тогда какъ въ расколъ въ этой губерніи переходятъ сразу цѣлыми селами, по 1,500 душъ {"Страна", 1881, No 135.}. Въ отчетѣ кіевскаго "святовладимірскаго братства", за время отъ 15-го іюля 1879 года до 15-го іюля 1880, значится: "присоединилось раскольниковъ мужескаго пола -- одинъ!" Вы представьте себѣ весь комизмъ положенія: основывается "братство", набираются члены, собираются взносы, устраиваются собранія, на которыхъ произносятся горячія рѣчи о томъ, какое великое, плодотворное дѣло предстоитъ братству, вырабатываются "мѣры", заводится канцелярщина, пишутся отчеты и вѣдомости, выбираются предсѣдатель и вице-предсѣдатель, совѣтъ и комитетъ, и въ результатѣ: "присоединилось раскольниковъ мужескаго пола -- одинъ"? Да и этотъ одинъ, кажется, присоединился просто изъ житейскихъ разсчетовъ. По крайней мѣрѣ, въ томъ же отчетѣ есть ассигновка по 25 рублей двумъ обращеннымъ штундистамъ... {"Порядокъ", 1881, No 13.}

Совсѣмъ иныя данныя встрѣчаешь, когда обращаешься въ вопросу объ обращеніи православныхъ въ расколъ и сектантство. Въ расколъ идутъ уже не по 1, не по 8, 10 человѣкъ, а цѣлыми сотнями, тысячами и десятками тысячъ. И это одинаково справедливо, какъ относительно новаго сектантства, такъ и относительно старообрядчества.

Такъ, изъ Покровскаго уѣзда Владимірской губерніи сообщаютъ: "расколъ нисколько не ослабѣваетъ, а напротивъ, распространяется все болѣе и болѣе. Я очень часто посѣщалъ прежде многолюдныя селенія Зубинское и Язвищи, расположенныя почти на самой границѣ уѣзда, гдѣ населеніе было смѣшанное -- и православные, и старообрядцы. И вотъ, чрезъ нѣсколько лѣтъ, посѣтивъ этотъ край, я не встрѣтилъ здѣсь ни одной православной души. Оказывается, что съ появленіемъ въ этой мѣстности старообрядческихъ священниковъ австрійской хиротоніи, православные присоединились въ старообрядцамъ, находя "все едино" {"Русскій Курьеръ", 1880, No 208.}. Въ Оренбургской губерніи "расколъ пріобрѣтаетъ все большее и большее число послѣдователей; пропаганда мѣстныхъ расколоучителей, казака Ѳ. Климентова, Г. Мельникова, Н. Комиссарова и др. раскольничьихъ начетчиковъ, выступившихъ съ своими поученіями три года тому назадъ, не осталась, какъ видно, безплодною. Особенно много послѣдователей пріобрѣтаетъ раскольничій наставникъ гребенскаго поселка, нѣкій П--въ {"Русскія Вѣд.", 1880, сентябрь.}. Въ Уфимской губерніи, по оффиціальнымъ свѣдѣніямъ, раскольниковъ числится всего 13,447 душъ обоего пола, изъ 675,679 душъ христіанъ. Въ дѣйствительности же расколъ оторвалъ такую массу народа отъ православія, что въ этой губерніи встрѣчаются "громадныя селенія, считающіяся православными", въ сущности же принадлежащія къ расколу. Села эти -- горные заводы: Благовѣщенскій, Верхне-Троицкій, Катавъ-Ивановскіе, Юрюзанскій и друг. Большинство населенія на этихъ заводахъ къ церкви обращается только при крещеніи и вѣнчаніи, остальныя же требы жители этихъ заводовъ не исполняютъ вслѣдствіе того, что "сомнѣваются". Масса населенія, если не исповѣдуется и не "причащается" у разныхъ прохожихъ и туземныхъ коноводовъ-сектантовъ, то умираетъ рѣшительно безъ всякаго христіанскаго напутствія; даже умершихъ рѣдко носятъ въ церковь для погребенія". "На третьей недѣлѣ великаго поста настоятель церкви Юрюзанскаго завода отправился для исполненія религіозныхъ требъ въ приходскія деревни: Мяседу, Тюлюкъ, Александровку и Екатериновку. Эти деревни "числятся православными". Но вотъ какія данныя обнаружены: въ Мяседѣ 60 домовъ, изъ нихъ исповѣдалось 7 человѣкъ, пріобщалось 2; въ Тюлюкѣ 140 домовъ, исповѣдалось 63 чел., пріобщалось 10; въ Александровкѣ 60 домовъ, исповѣдалось 8 чел., пріобщалось 5; въ Екатериновкѣ 40 домовъ, исповѣдалось 21, причастилось 5 чел.". "Раскольничьи коноводы, помимо превратнаго толкованія по старопечатнымъ книгамъ, на невѣжественную массу вліяютъ еще слѣдующимъ образомъ: ихъ, коноводовъ, гонятъ, ихъ преслѣдуютъ, а вѣдь и въ книгахъ написано, что за правую вѣру будетъ гоненіе... Масса и вѣритъ всему этому". Въ прошломъ году, два "наставника", крестьяне Благовѣщенскаго завода Червяковъ и Терехинъ, послѣ нѣсколькихъ лѣтъ "мирной" жизни и "безпрепятственной службы", неожиданно были заключены въ острогъ. И что же? Раскольники плакали и молились за нихъ, какъ мучениковъ. Разумѣется, ни одинъ раскольникъ не переінолъ въ православіе, но что секта Терехина и Червякова получила большую популярность -- это фактъ. Точно такой же случай повторился и въ текущемъ году въ Юрюзанскомъ заводѣ. "Безобидный старикъ, раскольникъ отъ рожденія, Кондратій Климановъ, посаженъ въ острогъ за то, что покрылъ, какъ говорятъ, въ нѣкоторыхъ мѣстахъ избу, въ которой раскольники молились десятки лѣтъ". Какой характеръ принимаетъ расколъ въ Уфимской губерніи подъ вліяніемъ этихъ "мѣропріятій", можно, отчасти, видѣть изъ слѣдующаго факта: "въ Верхо-Троицкомъ заводѣ "учительница" раскольниковъ, старая дѣва, поставила здѣшнему епископу слѣдующій вопросъ: "Христосъ ходилъ по землѣ пѣшкомъ, ночевалъ въ горахъ, а почему же онъ, владыка, ѣздитъ въ каретѣ на четверкѣ? {"Новое Время", 1880, No 1512.}

Такія же извѣстія о распространеніи и усиленіи стараго раскола, старообрядчества, получаются и изъ другихъ концовъ Россіи. Такъ изъ Архангельской губерніи, въ которой, какъ мы видѣли, исправникъ раззоряетъ раскольниковъ въ отместку газетамъ, а становые пристава разыгрываютъ роль атамановъ разбойничьихъ шаекъ, жалуются, что "положеніе раскола въ архангельской епархіи можно признать однимъ изъ наиболѣе благопріятныхъ для его упроченія и развитія!.. Здѣсь "расколъ нетолько не ослаблялся, но развивался и находилъ немало прозелитовъ въ средѣ православнаго населенія. Неудивительно, что теперь въ нѣкоторыхъ уѣздахъ (напримѣръ, Шенкурскомъ, Мезенскомъ и Кемскомъ) можно встрѣтить приходы съ православнымъ храмомъ и почти безъ православныхъ прихожанъ" {"Новое Время", 1881.}. Лѣтомъ настоящаго года, на съѣздѣ саратовскаго епархіальнаго духовенства, священники-депутаты заявляли, что въ Саратовской губерніи "приходовъ только на бумагѣ православныхъ, а на дѣлѣ почти поголовно состоящихъ изъ раскольниковъ, значительно болѣе сотни". Оттуда же корреспондентъ "Страны" {1881, No 135.} сообщаетъ, что тамъ въ расколъ переходятъ "цѣлыя массы": "не такъ давно въ Монастырскомъ приходѣ Аткарскаго уѣзда изъ 1,800 прихожанъ сразу перешло въ расколъ около 1,500" и "о такихъ "совращеніяхъ" приходится слышать очень часто?" Такихъ извѣстій можно привести великое множество и притомъ изъ всѣхъ концовъ Россіи; но, полагаю, достаточно и того, что я привелъ. Тому же, кто все еще сомнѣвается въ чрезвычайномъ усиленій старообрядчества, я рекомендую познакомиться съ противораскольничьимъ журналомъ "Истина" и почитать въ немъ отдѣлъ "Миссіонерскія свѣдѣнія о расколѣ": тамъ онъ найдетъ настоящіе вопли православныхъ священниковъ о томъ, что ихъ прихожане бѣгутъ и бѣгутъ въ расколъ...

Съ такою же силою распространяются секты молокано-духоборческаго пошиба. Въ Тамбовской губерніи молоканство увлекаетъ массу православныхъ, какъ о томъ свидѣтельствуютъ самые отчеты мѣстныхъ миссіонеровъ, откровенно признающихся въ невозможности вести борьбу съ молоканами. Такія же извѣстія получаются о молоканствѣ въ Саратовской и Самарской губерніяхъ. Съ Дона пишутъ, что тамъ "за послѣднее десятилѣтіе все ярче и ярче обрисовывается тяготѣніе казачьяго населенія верховыхъ станицъ, по Хопру, къ различнымъ сектантамъ и преимущественно въ ученію молоканъ и такъ называемыхъ "іудействующихъ" или "субботниковъ" {"Руск. Курьеръ", 1881, No 119. Корр. изъ Урюпинской станицы.}. На Сѣверномъ Кавказѣ очень нерѣдки случаи "совращенія" въ духоборчество; нѣкоторыя изъ такихъ "совратившихся" обращались даже къ намѣстнику кавказскому съ просьбами о непреслѣдованіи, причемъ замѣчательно то, что просьбы, поданныя изъ различныхъ селъ и станицъ, оказались тождественными, стало быть, въ данномъ случаѣ мы имѣемъ дѣло съ явленіемъ сплоченности и "подчиненія духоборцевъ одной руководящей силѣ" {"Кавказ. Епарх. Вѣдом.", 1878, No 24.}.

Такою же интенсивностью отличается распространеніе двухъ новыхъ сектъ -- штунды и шалопутства. Выше я уже сообщалъ о томъ, что обѣ эти секты распространились по всему югу и проникаютъ въ Среднюю Россію, а штунда появилась даже въ Петербургѣ. Необыкновенно сильное распространеніе шалопутства принужденъ признать даже "Церковный Вѣстникъ".

Вмѣстѣ съ тѣмъ, за послѣднія 25 лѣтъ народилось и съ каждымъ днемъ нарождается масса мелкихъ новыхъ сектъ, которыя распространяются чрезвычайно быстро и все уменьшаютъ число послѣдователей господствующей церкви. Такъ, въ прошломъ году писали въ газеты изъ Кемскаго уѣзда Архангельской губерніи о томъ, что тамъ появилась раціоналистическая секта, чрезвычайно напоминающая южныхъ штундистовъ. Въ Тверской губерніи, нѣсколько лѣтъ тому назадъ, возникла секта сютаевцевъ, къ которымъ прилагаютъ названіе "библейскихъ коммунистовъ" {См. о сютаевцахъ прекрасную статью А. Пругавина въ "Русской Мысли", 3881, NoNo 10 и 12.}. Въ Костромской губерніи существуютъ какіе-то сапуны.

Въ Калужской губерніи распространяется крайне раціоналистическая секта воздыханцевъ или охохонцевъ, чрезвычайно сходная съ немоляками. Въ Петербургѣ, среди рабочихъ, возникло ученіе обнищеванцевъ, сущность котораго видна уже изъ названія. Въ Черниговской губерніи обнаружена секта сѣкачей, распространяемая женщиной-мѣщанкой; она судилась вмѣстѣ съ однимъ изъ своихъ послѣдователей, крестьяниномъ Савенко, въ убѣжденіяхъ котораго судъ нашелъ "политическіе признаки". Въ той же Черниговской губерніи существуютъ какіе-то соломенцы и чрезвычайно интересная секта коликовцевъ. Послѣдняя секта появилась въ посадѣ Клинцы и отличается смѣсью раціонализма съ крайнимъ пессимизмомъ. На Дону мы встрѣчаемъ мистическую секту мартяновцевъ и совершенно необслѣдованныхъ самобоговъ. По всему югу и въ средней Россіи встрѣчаются послѣдователи сектъ братьевъ и сестеръ и духовныхъ сестрицъ или вѣковушекъ. Въ Кинешемскомъ уѣздѣ Костромской губерніи существуетъ оригинальная секта поцѣлуекъ, состоящая изъ дѣвушекъ, обязанныхъ сохранять дѣвственность и могущихъ позволять себѣ въ отношеніи къ мужчинамъ только поцѣлуи. На сѣверномъ Кавказѣ и въ Закавказьѣ въ послѣдніе годы появилась секта баптистовъ. Въ Екатеринославской губерніи распространяются хромы. Въ Саратовской и Самарской губерніяхъ появились ненаши, дыропеки, голубчики, чебураховцы, калугуры, монтаны и др. Въ селѣ Дубовомъ Уметь Николаевскаго уѣзда, Самарской губерніи, "въ недавнее время вновь появилась новая секта, главнымъ отличіемъ которой служитъ возведеніе женщины въ идеалъ созданія. Женщина, по этому ученію, уже потому выше всѣхъ мужчинъ, что она способна производить дѣтей; этотъ трудъ на столько великъ, что избавить ее отъ всякихъ физическихъ невзгодъ -- лишь слабая доза благодарности" {"Страна", 1881, No 93. Корресп. изъ Самары.}. Въ Уфимской губерніи появились новыя секты беззаконниковъ или безобразниковъ, отвергающихъ почитаніе иконъ, и никодимцевъ; основатель послѣдней секты, простой, начитанный рабочій Никодимъ, началъ свою пропаганду года три тому назадъ, а теперь у него сотни послѣдователей! {"Новое Время", 1879, No 1173.} Далѣе по Уралу встрѣчаются нѣтовцы и некудышники; "нѣтовцы" отличаются крайне мрачнымъ міросозерцаніемъ; въ одной изъ ихъ пѣсенъ говорится:

Нѣсть спасенья въ мірѣ, нѣсть!

Лесть одна лишь правитъ, лесть!

Смерть одна спасти насъ можетъ, смерть!

Нѣсть и Бога въ мірѣ, нѣсть!

Счесть нельзя безумства, счесть!

Смерть одна спасти насъ можетъ, смерть!

Нѣсть и жизни въ мірѣ, нѣсть!

Месть одна лишь братьямъ, месть!

Смерть одна спасти насъ можетъ, смерть!

Секта эта представляетъ отпрыскъ спасовщины, откуда вышли также морельщики, лучинковы и подпольнши или скрытники. Названіе "некудышниковъ" произошло отъ слова "некуда": некуда спастись отъ антихриста. Въ Красноуфимскомъ уѣздѣ, Пермской губерніи, послѣ 19-го февраля 1861 года, появилась, изъ чисто аграрныхъ мотивовъ, секта неплательщиковъ, не заплатившихъ, съ тѣхъ поръ, ни копейки податей. Подобная же секта существуетъ въ Вятской губерніи подъ именемъ медальщиковъ. Затѣмъ, въ различныхъ мѣстностяхъ появились шептуны, молчальники, кадушечники, очищенцы, численники, дырники или щельники и т. д.

Вообще, новыхъ сектъ появилось за послѣднее время чрезвычайное множество, такъ что оріентироваться между ними весьма затруднительно. Не успѣваютъ даже придумывать названія для вновь явившихся сектъ: въ газетахъ нерѣдко попадаются извѣстія о томъ, что въ той или другой мѣстности появилась новая секта, а какая эта секта -- остается неизвѣстнымъ никому: "секта", ну, и довольно.

Вмѣстѣ съ возникновеніемъ новыхъ сектъ, въ послѣдніе годы все чаще и чаще замѣчается въ народной средѣ появленіе отдѣльныхъ личностей, которыя, отдѣлившись отъ православія, создаютъ себѣ свои собственныя религіозныя системы и, не дѣлая попытокъ распространять свои вѣрованія, остаются, такъ сказать, сектантами-одиночками. Нерѣдко также приходится встрѣчать извѣстія въ родѣ слѣдующаго: "Въ Новгородсѣверскомъ уѣздѣ, гдѣ совсѣмъ нѣтъ раскольниковъ, съ недавняго времени тоже начали проявляться случаи религіозныхъ колебаній. Впервые проявились они въ большомъ селѣ Жадовѣ, въ мѣстности довольно населенной, по сосѣдству съ еще большимъ селомъ Машевымъ, гдѣ были фабрики и заводы, верстахъ въ сорока отъ города. Выражается это колебаніе не въ переходѣ къ какому-либо новому положительному ученію, а исключительно въ отрицательной формѣ" {"Недѣля", 1881, іюнь.}.Такое отрицательное отношеніе въ религіи и даже полнѣйшій индиферентизмъ къ ней охватываютъ въ настоящее время все большее и большее число лицъ изъ крестьянства и мѣщанства...

Неужели всѣхъ этихъ фактовъ недостаточно, чтобы убѣдиться, что практика принудительныхъ мѣръ по отношенію къ расколу нисколько не останавливаетъ его успѣховъ? Или, въ самомъ дѣлѣ, наши клерикалы боятся, что, съ наступленіемъ полной религіозной свободы въ Россіи, всѣ православные уйдутъ въ расколъ? Въ такомъ случаѣ, нужно высказать это откровенно, безъ всякихъ экивокъ...


Я. Абрамовъ.


"Отечественныя Записки", No 2, 1881