# Избранные стихотворения

Константин Михайлович Айбулат

Она ("И тихо преклоняясь, в таинственной печали...")

Смерть ("Она придёт неслышно и незримо ...")

И ещё жалоба ("И боль души, и ропот сердца ...")

Паркетным друзьям ("Разочарован, други, я ...")

Русский штык ("Стоит властительно трёхгранный часовой ...")

Галей-Мирза ("Галей-Мирза не знает страха ...")

Памяти М. Ю. Л. ("Ещё столь полная и слёз и содроганья ...")

## Константин Айбулат


## Избранные стихотворения


Она


И тихо преклоняясь, в таинственной печали,

Она молилася Творцу,

И кудри чёрные сбегали

По бледному её лицу.

И встретился я вновь с той девой незабвенной

В садах Алгамбры. Перед ней

Переливался вдохновенный

Фонтан певучею струей.

Она, спустив с себя мантилью,

Покоилась небрежно средь цветов,

И любовался я её летучей пылью

Как изваянная, недвижима... без слов...

Потом в Венеции во время карнавала,

Беспечному веселью предана,

Толпе восторженной она

Богиней праздника предстала,

И улыбалася она на громкий плеск,

И промелькнув, как звёздочка в эфире,

В гондолу бросилась: раздался всплеск.

И скрылася близ Ponte dei Sospiri.

Потом в горах Кавказа, на коне,

Кремнистою тропой, воздушной амазонкой

Неслась она, и в мёртвой тишине

Лихого скакуна был слышен топот звонкий.

Потом в стране возвышенных искусств

В отчизне тассовой... но что за нужды...

Бог с нею! Ныне чужды

Мне впечатленья юных чувств.

Равно пора зажить сердечным ранам;

Венеция, Алгамбра и Кавказ,

Уж благодетельным туманом

Подёрнуло забвенье вас.

Но для чего же мне в завет воспоминаний

Оставил бог единый прошлый сон?

В минуты радостей, в часы страданий

Передо мной летает он:

Как, тихо преклоняясь в таинственной печали,

Она молилася Творцу,

И кудри чёрные сбегали

По бледному её лицу.


"Литературная газета", 1840 г.


Смерть


Она придёт неслышно и незримо,

И станет, светлая, у моего одра,

И скажет мне с тоской неизъяснимой:

"Пора!"

И буду я молить таинственную гостью:

"Я жить хочу!.. оставь мне здешний свет",

И буду я молить с слезами и со злостью,

И - нет.

Она дохнёт в лицо прохладной вечной ночи,

Прозрачною рукой мою придавит грудь,

Закроет навсегда мои тихонько очи

И - в путь.

И в жизни той она меня пробудит,

Где, может быть, неведома печаль;

Но дней земных, печальных жаль мне будет,

Да, жаль!


Литературное прибавление к "Русскому инвалиду", 1838 г.


И ещё жалоба


И боль души, и ропот сердца,

Мои беды, кто их поймет?

Мне в мире нет единоверца,

Единомученика нет.

Зову друзей - мольбы напрасны;

Зову чужих - но для чужих,

Мои рыдания ужасны,

А мне ужасны ласки их!


"Литературная газета", 1840 г.


Паркетным друзьям


Разочарован, други, я

Смешною модой и пирами,

И вероломными очами,

И вами, добрые друзья.

Нет, прочь от вас, забавы света,

Где всё притворством лишь одето,

Где всё пленяет только глаз,

Где мир снаружи только молод,

В пылу страстей где вечный холод, -

Простите; еду на Кавказ,

Под небо диких наслаждений,

Под небо неги и тревоги,

Где нет по моде заблуждений,

Где есть любовь, природа, Бог!..

Туда свободой насладиться

И своевольной простотой,

В кругу друзей воспламениться

Шираза светлою струёй;

Или с ватагою избранной

На горском пламенном коне

Срывать венки в губительном огне;

Иль полуночною порою

Грузинку юную лобзать,

Обвившися рука с рукою

"Люблю" ей пламенно шептать,

Ея дыханием упиться

И на груди её забыться -

И наслаждений розы рвать...

Кавказ угрюмый, величавый,

Страна воинственных сынов,

Среди твоей ненастной славы

Под блеском царственных снегов

Родился я. Дитя природы,

На лоне бурной я свободы

Улыбку первую узнал;

Средь поэтических ущелий

О битвах мне так чудно пели -

И я под песни засыпал.

Не пробудил их голос громкий

Моих младенческих страстей; -

Казбек, увенчанный снегами,

Увижу я твоё чело,

Где небо светлое легло

С луной и с мирными звездами, -

И там, задумчивый певец,

Твоей пленённый красотою,

Помчуся отдохнуть мечтою

На твой блистательный венец.


Литературное прибавление к "Русскому инвалиду", 1838 г.


Русский штык


Стоит властительно трёхгранный часовой

На рубеже двух граней мира;

Он Божий ангел в годы мира,

Он Божий меч в године боевой.

Всегда, везде он царь! И на снегах Балканов,

У Сенских берегов и у Евфратских вод,

В игре за Тереком и в битве великанов

Ему достойнейший почёт.

Он любит нас, он наш! Не твёрдостью булата-

Славянским духом он могуч:

В нём русская душа; он русского солдата,

Бессмертья луч!

Но чу! Я слышу вас, завистливые дети,

Ораторы в боях, герои в кабинете.

Что? Плохо помнится вчера?

Что? Видно, зажили борьбы последней раны?

Так их напомнит троегранный

Под Бородинское "ура!".

Постыдный ваш побег осветит вновь пожаром;

Не сломится, небось - Сам Бог его сковал,

И русскому вручил, и, кажется, недаром

Судьбой земли его назвал.


"Современник", 1841 г.


Галей-Мирза


Галей-Мирза не знает страха;

Его рука верна, сильна:

Он рубит с одного размаха

От головы и до седла.

Всегда его стрела доходит,

Куда назначил верный глаз;

Кинжал раздора не заводит,

Но мстит всегда один лишь раз.

Галей отрёкся Магомета,

Хулит, смеётся над Аллой;

В стенах священных минарета

Не очищается мольбой.

Галей с гяуром дружбу водит,

Пьёт с жадностью вино и кровь -

И, презирая бурю, бродит

Угрюм и дик среди лесов.

Но в битве той, когда явился

Буонаберди* перед ним,

Галей дрожал, Галей склонился -

И был во прахе недвижим!


"Современник", 1841 г.

___________

*Наполеон.


Памяти М. Ю. Л.


Ещё столь полная и слёз и содроганья

Над урной славного поэта моего,

Россия тёплою улыбкою вниманья

Почтила юного преемника его.

Он поднял сладкие в народе песнопенья,

Наитием божественным горя,

И каждый стих его был гордою ступенью

Любимого бессмертьем алтаря.

А ты свершил подлейшего убийства

Свой святотатственный удар;

И жажды адской кровопийства,

Как демон злой, со смехом залил жар,

Не пощадив певца, ни струны золотые,

Ни русского ума надежды дорогие.

И что ж, доволен ли злодейством наконец?

Позорнейшим проклятием Отчизны?

Перед тобой блистательный мертвец

С рукою на груди, с улыбкой укоризны,

Облитый кровью, поверженный в пыли

И завещающий в наследье роковое

Тебе смертельных мук отчаянье немое,

С названьем каина, по всем концам земли.

Но вечный мир певцу, под снеговым Кавказом

У пятигорских струй! Пусть вечный ропот их

Тебя там усладит отрадным пересказом

О грустной памяти родных, друзей твоих!

И, может быть, твоих высоких вдохновений

Немногие следы пройдут из века в век,

И тихо опершись о сумрачный Казбек,

Утешен будет твой осиротелый гений.

А ты, отверженец людей!

Где б ни был ты, во всей вселенной

Предстанет пред твоих очей

Поэта труп окровавленный.

И вспомнишь ты убийства страшный миг,

И станет день и ночь испуганная совесть

Сплетать тебе ужасных дел твоих

Неумолкающую повесть.


1841 г. (впервые опубликовано в журнале "Литературный критик", 1939 г.).


Оригинал здесь: http://www.lgz.ru/article/-16-6506-22-04-2015/chechenskiy-sled-v-russkoy-poezii/