# "Федор Григорьевич Волков, или День рождения русского театра". "Механические фигуры"

Сергей Тимофеевич Аксаков

## Аксаков С. Т.


## "Федор Григорьевич Волков, или День рождения русского театра". "Механические фигуры"


**************************************

Аксаков С. Т. Собрание сочинений в 5 т.

М., Правда, 1966; (библиотека "Огонек")

Том 4. -- 480 с. -- с. 3-222.

OCR: sad369 (15.08.2006).

**************************************


## "ФЕДОР ГРИГОРЬЕВИЧ ВОЛКОВ, или. ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ РУССКОГО ТЕАТРА". Анекдотический водевиль, соч. князя А. А. Шаховского. и. "МЕХАНИЧЕСКИЕ ФИГУРЫ". Разнохарактерный пантомимный балет, соч. г. Бернаделли


Пятница, 25 января.


Нельзя без истинного, сердечного наслаждения видеть этот прекрасный, русский, народный водевиль. Мысль высокая и глубокая -- представить борьбу невежества и просвещения: луч света проницает мрак. Люди, которых имена всегда будут любезны и драгоценны истинно русским, оживляются пред вами волшебным могуществом драматического искусства. Вот он, представитель способностей русского человека, со всею силою ума, со всею живостию духа, со всею твердостию воли -- Федор Григорьевич Волков! Вот его достойные сотрудники, первые любители изящного, первые ревнители учения -- братья Волковы, Дмитревский и другие! Вот этот кожевенный сарай, где зародилось зерно театрального искусства в России, столь сильно способствующего просвещению... И, наконец, вот он прототип невежества, сильный единомыслием толпы, закоренелостью предрассудков, заклятый враг всякого просвещения -- Фаддей Михеич! Сцена, когда последний нечаянно приходит в театр, устроенный в сарае, и, не имея возможности уйти, садится спиною к театру, чтоб ничего не видеть, и затыкает уши, чтоб ничего не слышать, принадлежит к небольшому числу бессмертных сцен Аристофана и Мольера. По нашему мнению, это есть одно из совершеннейших произведений князя Шаховского. Содержание казалось бы слишком глубоким и тяжелым для водевиля, и, конечно, оно подавило бы неопытного комика; но сочинитель с удивительным искусством овладел им и воспользовался. Каким жаром любви к драматическому искусству, еще сильнейшей любви ко всему отечественному, проникнут, согрет этот превосходный водевиль! Кто слушал его равнодушно, для того театр -- только средство убивать время. Не заслуживает ли писатель общественной благодарности, доставляя сердцу и уму столь высокое наслаждение, воспламеняя в душе зрителей чувства народной гордости и стремления к просвещению? И о сочинителе-то "Волкова", "Пустодомов", "Аристофана" какой-нибудь Михеич нашего века с безнаказанною наглостию смеет сказать, что он "не имеет самобытного таланта, что он имеет относительное достоинство, как кривой в земле слепых, что он выбирает без вкуса, переводит дурно, пишет плохо!.." [См. "Московский телеграф", 1828, No 22.] Но не уйти со временем Михеичу от водевиля! Он сам (то есть Михеич нашего века), его мнимая ученость, его литературное самозванство, его минутные успехи, -- истинно комическое явление нашего времени, -- будут долго забавлять публику: мы охотно смеемся прежним своим ошибкам и заблуждениям, когда успели уже от них освободиться.

Возвращаемся к "Волкову". Единственными недостатками его показались нам (не смеем судить решительно -- мы не читали пиесы): излишество пения и некоторые вставки, замедляющие ход действия, хотя имеющие отдельное достоинство. Угощение по старине нищей братии хотя приятно напоминает человеколюбивое обыкновение почтенных наших предков, но слова в нем очень мало слышны, и притом, удерживая на сцене всех актеров, которым потом надобно переодеваться, оно делает антракт очень длинным и охлаждает участие зрителей.

Вообще этот водевиль играется на московской сцене с большим успехом; но, из любви к искусству, мы откровенно скажем, что можно его играть лучше. Не надобно довольствоваться гг. артистам тем, что таланты и выгодная для ролей наружность заставляют хвалить их. Достоинство водевиля и особенное отношение его к ним самим требуют отличного исполнения. Мы уверены, что они смотрят неравнодушно на этот кожевенный сарай, колыбель их искусства и благосостояния. Некоторые аксессуарные лица были плохи; [Говорят, что причиною этому была передача ролей другим актерам за болезнию прежних.] некоторые сцены нетверды и не слажены. Г-н Мочалов в роле Ф. Волкова, кроме неприятных телодвижений и (раза два) неуместных вскрикиваний, был превосходен. Говоря же о ботике Петра и отвечая на вопрос отчима: о чем он задумался? г. Мочалов достиг неподражаемого совершенства. Роль Полушкина удивительно шла к г. Лаврову, и он везде одушевлял ее; но искусство владеть сильным голосом и искусство произношения еще не постигнуты им. У него не только в пении, но и в разговоре иногда не слышно слов, особливо когда заговорит он с жаром: несмотря на это, он играл прекрасно. Г-жа Кавалерова очень хороша была в роли матери Волковых, особливо когда позарумянилась от романеи. Но выражение материнской чувствительности нам не понравилось. Михеича довольно хорошо играл г. Живокини: мы с удовольствием заметили, что он понемногу отвыкает от фарсов [О другом Михеиче сказать этого еще нельзя; что будет далее -- увидим и наберем. (Замеч. наборщика.)] и кривляний и что у него появляется истинный жар в игре. Поздравляем его; это плод труда и любви к искусству -- теперь успехи его будут вернее. Г-жа Лаврова была недурна в роли Вани Дмитревского; не знаем только, верно ли она пела? Несколько выражений были сказаны ею бесподобно. Г-н Третьяков играл ярославского голову очень хорошо. Г-жа Репина, в роли Груши, питомицы Михеича, доставила полное удовольствие зрителям; она прелестно сыграла Грушу, а рассказ в пении был выполнен мастерски. Хотя роль ее без всякого сравнения ниже роли г. Мочалова, но вот следствие таланта и искусства! Публика вызвала их вместе и почтила равными рукоплесканиями. Надобно сказать правду, г-жа Кавалерова также заслуживала быть вызванною. Заметим, что г-жа Репина была одета слишком несовременно, также и г-жа Лаврова. Другие анахронизмы в костюмах по крайней мере не так бросались в глаза, но Груша должна была быть одетою непременно в кофточку; нам кажется, что и наружность ее нимало не потеряла бы от этой перемены. Публика принимала пиесу с беспрестанным рукоплесканием, внимательно замечая все красоты ее.

Смешной фарс-балет "Механические фигуры" был очень хорошо выполнен во всех подробностях. Девица Карпакова танцевала прелестно.


Января 27.


## ПРИМЕЧАНИЯ


Впервые: "Галатея", 1829, No 5, стр. 282-286, за подписью: С. А--в.

Одно место в этой рецензии (конец первого абзаца) напечатано в "Галатее" неисправно и в таком виде воспроизведено в т. IV. Полн. собр. соч. С. Т. Аксакова (СПБ. 1886). Между тем в следующей, шестой книжке "Галатеи" редакция дала поправку с ссылкой на рукопись Аксакова.

Стр. 69. О другом Михеиче сказать этого еще нельзя -- намек на издателя "Московского телеграфа" Н. А. Полевого. Михеич -- Фаддей Михеевич Михеев -- образ невежды в водевиле А. Шаховского "Федор Григорьевич Волков, или День рождения русского театра". Примечание, несомненно, принадлежит С. Т. Аксакову.