# Рекомендация министра

Сергей Тимофеевич Аксаков

## Аксаков С. Т.


## Рекомендация министра


**************************************

Аксаков С. Т. Собрание сочинений в 5 т.

М., Правда, 1966; (библиотека "Огонек")

Том 4. -- 480 с. -- с. 3-222.

OCR: sad369 (15.08.2006).

**************************************


Довольно рано поутру, то есть в одиннадцатом часу, и в приемный день докладывают министру, что какой-то чиновник с рекомендательным письмом просит позволения представиться его высокопревосходительству. Министр был человек неласковый на приемы. "Черт бы его взял! -- закричал он. -- Что ему надобно? Впусти его". Чиновник входит тихими шагами, униженно кланяется и объясняет, что его высокопревосходительство обещался при случае замолвить за него словечко. "Вот тебе раз!-- заревел министр. -- Ты, батюшка, сумасшедший: я сроду тебя не видывал". -- "Точно так, ваше высокопревосходительство, но вот письмо той особы, которой вы изволили обещать -- попросить за меня", -- и чиновник подал письмо с низким поклоном. Письмо было от такого человека, которому нельзя было отказать. Министр бесился, но делать нечего. "Ну хорошо, -- сказал он, -- хоть я тебя не знаю и ты просишь важного места, на которое много искателей, но так и быть: для его сиятельства я напишу письмо к N. N., а он для меня даст тебе место. Садись и пиши". Чиновник сел за письменный стол, взял бумагу, перо, обмакнул его в чернилицу и с подобострастием ожидал диктовки. "Пиши, -- начал министр, ходя большими шагами по комнате. -- Милостивый государь мой... Ну, пиши, как его зовут?" -- "Я не знаю, ваше высокопревосходительство", -- с трепетом и едва внятным голосом отвечал чиновник... -- "Ну вот, батюшка, ведь ты глуп! Не знаешь, как зовут того, кого надобно просить за тебя!" -- "Кажется, Иван Федорович или Федотович..." -- "Ну, пусть будет он Федотович, пиши: Милостивый государь мой Иван Федотович! Написал?" -- "Написал, ваше высокопревосходительство". -- "Покажи... Ну, батюшка, ты совсем дурак. Зачем ты поставил знак восклицанья? Ведь он не министр и не равный мне: пристало ли моему знаку восклицания стоять перед ним во фрунте? Точку, сударь, ему, точку. Пиши: податель сего письма известен мне... Ну, да черт тебя знает, как ты мне известен!" -- "Письмо его сиятельства", -- промолвил чиновник. "Ну, ну, пиши: известен мне за способного и знающего чиновника, а потому прошу вас, милостивый государь мой, доставить ему место, коего он желает; а я за оное останусь вам благодарным... благодарным!.. Черт вас побери обоих... Есть за что мне благодарить!.. Ну, пиши: с моим почтением честь имею, и прочее, как обыкновенно. Написал? Давай подпишу, да и провались от меня... Ах ты, болван! -- закричал министр вне себя от гнева, взяв письмо и прочитав его. -- Ну как тебе быть правителем дел, когда ты под диктовку трех слов написать не умеешь! Ты написал: имею честь быть... Да разве я могу быть?.. Ты можешь быть, он может быть (указал министр на человека, прошедшего мимо дверей). А я могу пребыть; разве не читывал рескриптов? как там пишется? пребываем. Я ведь министр. Выскобли, сударь, выскобли, вот так"... Чиновник выскоблил; министр подписал.

Рекомендация подействовала, место было дано искателю, и он через несколько лет подлыми происками приобрел довольную значительность и даже, несправедливую впрочем, славу умного человека. Но министр всегда улыбался, когда слышал последнее, и говорил: "Полноте, он дурак; он думал, что я могу быть!"


## КОММЕНТАРИИ


Впервые: "Московский вестник", 1830, No 1, стр. 118-121, за подписью: N.

Этот сатирический фельетон С. Т. Аксакова был напечатан в "Московском вестнике", в разделе "Нравы", вместе с двумя другими заметками, также, по-видимому, принадлежащими перу Аксакова. "Рекомендации министра" было предпослано следующее примечание издателя журнала М. Погодина: "Издатель получил сии статьи при следующем письме: "Посылая, м. г., в объявленное вами отделение вашего журнала Нравы три статьи, я спрашиваю вас, можете ли вы напечатать некоторые статьи о злоупотреблениях, преимущественно тех, кои можно делать на полицейских местах. Прося у вас ответа печатного, имею честь и проч. Декабря 21. 1829". Благодаря вас за присланные статьи, уведомляю касательно прочих, что мы имеем законную цензуру, которая, разумеется, не пропустит непозволительного. В ободрение вам указываю еще на примеры негодяев полицейских, представленные в "Выжигине" и принятые благосклонно от высшего начальства. От себя скажу вам только, что, благодарный за общие замечания, я не потерплю личностей и не напечатаю ни слова из тех статей ваших, где их замечу, ваш покорный слуга. Издатель".

Принадлежность фельетона С. Т. Аксакову была впервые отмечена Н. Барсуковым (см. "Жизнь и труды Погодина", т. III, СПБ. 1890, стр. 81-85).

Появление в печати фельетона Аксакова вызвало шумную реакцию в официальных кругах Москвы и Петербурга и угрожало автору серьезными последствиями. "Но все это видно, -- писал Аксакову его отец Тимофей Степанович, -- что ты себе наделал неприятелей своим невоздержанным сочинением критическим, а может быть, и другими разговорами" ("Русский архив", 1894, No 9, стр. 134). Нависла угроза и над журналом и над его издателем. 19 февраля 1830 г. Погодин писал Шевыреву: "Мы ожидаем еще, чем это кончится для нас, т. е. меня, как издателя, и Аксакова, как сочинителя, который вызвался сам и объявил свое имя, когда стали спрашивать у меня. Надеемся, что не будет никакой неприятности. Я готов бы перенести ее, но боюсь за Аксакова. Впрочем, после его благородного вызова, да и по незначительности статьи нельзя ожидать ничего" ("Русский архив", 1882, кн. III, No 6, стр. 134-135).

История со злополучным фельетоном вызвала полицейское дознание, и на Аксакова было заведено в III Отделении специальное "дело" (см. вступительную статью к т. 1 наст. изд.).