# Записки ружейного охотника Оренбургской губернии

Сергей Тимофеевич Аксаков

ЗАПИСКИ РУЖЕЙНАГО ОХОТНИКА Оренбургской губерніи, С. А--ва. Москва, въ типографіи Степановой, 1852 г., стр. 444, въ 8-ю д. л.

Древняя Германія была въ высшей степени поэтическая страна, страна страстныхъ охотниковъ. Яковъ Гриммъ, извѣстный нѣмецкій археологъ, собралъ около 205 охотничьихъ техническихъ криковъ. Мезеръ говоритъ, что онъ зналъ еще болѣе -- 750. Охотничій языкъ, какимъ сохранился онъ въ этихъ крикахъ и пѣсняхъ, необыкновенно разнообразенъ и поэтиченъ. Охотники узнаютъ по слѣду нетолько родъ, но даже полъ, возрастъ, плодовитость животныхъ, съ такою точностью, которая для васъ удивительна. У нихъ было семьдесятъ два признака для различенія слѣдовъ оленя, и многіе изъ этихъ признаковъ имѣли особенное имя. Въ этомъ отношеніи языкъ нѣмецкихъ охотниковъ и пастуховъ есть языкъ поэтическій, потому-что въ немъ бездна словъ, которыя можно назвать образами. Гористыя страны Тироля, Швейцаріи, Пфальца и Швабіи наиболѣе богаты такими выраженіями. Выразительная рѣчь до такой степени цѣнилась охотниками, что по языку, по умнымъ, благоразумнымъ и точнымъ выраженіямъ, хозяинъ узнаетъ своего сотоварища, видитъ, что онъ говоритъ съ подобнымъ себѣ охотникомъ. Охотники представили всю поэтическую и веселую сторону ихъ образа жизни въ правильныхъ формулахъ, то убѣдительныхъ, то шуточныхъ, глубокій и серьозный смыслъ коихъ скрывается подъ топкимъ юморомъ.

-- Добрый охотникъ, что ты сегодня почуялъ? Отвѣтъ. Оленя и кабана, чего лучшаго могу желать я?

-- Добрый охотникъ, скажи мнѣ: какое лучшее время для тебя? Отв. Снѣгъ и оттепель -- это самое лучшее время.

-- Скажи, мой добрый охотникъ: что долженъ дѣлать охотникъ рано утромъ, когда онъ поднимается? Отв. Онъ долженъ молиться Богу, жить по заповѣдямъ Божіимъ,-- и исполнять свое дѣло.

-- Добрый охотникъ, скажи мнѣ: почему охотникъ называется мастеромъ охотникомъ? Отв. Охотникъ ловкій и мѣткій въ своихъ выстрѣлахъ, въ знакъ благорасположенія, получаетъ названіе мастера.

-- Скажи мнѣ, мои добрый охотникъ: гдѣ ты оставилъ свою прекрасную и милую даму? Отв. Я оставилъ ее подъ величественнымъ деревомъ, подъ зелеными листьями, и скоро присоединюсь къ ней. Да здравствуетъ молодая дѣвушка въ бѣломъ платьѣ, которая каждый день желаетъ мнѣ счастья и благополучіи! Каждый день, вмѣстѣ съ росою, я вижу ее на одномъ и томъ же мѣстѣ; и если я буду раненъ, она будетъ меня лечить. Желаю охотнику,-- говоритъ она,-- счастья и здоровья; дай Богъ найти ему хорошаго оленя.

-- Скажи мнѣ, добрый охотникъ: что волкъ говоритъ оленю зимой? Отв. Ну, ну, сухое и худое дитя, ты попадешь въ мою пасть, и я унесу тебя въ дикій лѣсъ.

-- Добрый охотникъ, скажи мнѣ пожалуйста: что заставляетъ благороднаго оленя идти съ равнины въ лѣсъ? Отв. Свѣтъ дня и ясность зари.

-- Добрый охотникъ, скажи мнѣ: что сдѣлалъ благородный олень, вышедшій изъ лѣса на равнину? Отв. Онъ потопталъ овесъ и рожь, а крестьяне бѣсятся.

-- Добрый охотничій слуга, исполняй свою обязанность, и дамъ тебѣ твое право охотника; будь дѣятеленъ и проворенъ, и ты будешь моимъ любимымъ слугою. На ноги, отсталые и лѣнивые, вы хотите еще спать. Ты, благоразумный охотникъ, приготовляй оружіе, дѣлай работу своего отца; ты, самолюбивый охотникъ, ты поведешь мою свору въ лѣсъ; а ты, молодой пикеръ, что ты почуялъ? Отв. Счастье и здоровье будутъ нашимъ удѣломъ; я чую оленя и кабана; они прошли предо мною, но лучше бы ихъ поймать.

-- Добрый охотникъ, скажи мнѣ, не сердись, гдѣ они теперь бѣгаютъ? Отв. Они бѣгаютъ по долинамъ и по дорогамъ; тѣмъ лучше для дичи; бѣда благородному оленю. Слышишь ли ты отвѣтъ моей собаки; они охотятся по горамъ и долинамъ. Они на добромъ пути; я слышу звукъ ихъ рога; они убили благороднаго оленя. Да будетъ благословеніе Божіе надъ нами; пусть благородный олень ляжетъ на бокъ, пусть рогъ ихъ возвѣститъ намъ взятіе оленя, и мы будемъ бѣгать съ громкими криками: успѣшная была охота!

-- Ей, ей, виночерпій и поваръ! приготовляйте скорѣе хорошій супъ и бочку вина, чтобы, позавтракавши, идти на охоту.

-- Скажи мнѣ, милый охотникъ: когда находишь ты первый слѣдъ благороднаго оленя? Отв. Когда благородный олень покидаетъ тѣло своей матери, бѣжитъ въ лѣсъ и по дерну.

-- Скажи мнѣ, милый охотникъ: какой самый высокій слѣдъ? Отв. Высокій слѣдъ бываетъ тогда, когда благородный олень распуститъ свои рога, и когда онъ хлещетъ ими по вѣтвямъ, когда онъ разбрасываетъ листья своими рогами.

-- Скажи мнѣ, вѣжливо и учтиво, какое самое гордое, самое высокое и самое благородное изъ животныхъ.

-- Я скажу тебѣ: благородный олень самое гордое, бѣлка самое высокое, а заяцъ самое благородное: его можно узнать по слѣду.

-- Добрый охотникъ, скажи мнѣ скорѣе: что платятъ охотнику? Отв. Я скажу тебѣ сейчасъ; погода прекрасна, всѣ охотники веселы и довольны; погода свѣтла и ясна, всѣ охотники пьютъ доброе вино: оттого я остаюсь съ ними сегодня и всегда

-- Скажи мнѣ, добрый охотникъ: что предшествуетъ въ лѣсу благородному оленю? Отв. Ему предшествуетъ его горячее дыханье.

-- Скажи мнѣ, что дѣлалъ благородный олень въ этой свѣтлой, струящейся водѣ? Отв. Онъ освѣжился, онъ ободрилъ свое юное сердце.

-- Ей, ей, рыцари и дамы, и вы всѣ, прекрасныя барышни, пойдемте посмотрѣть благороднаго оленя. Ей, ей, рыцари и дамы, графы и бароны, пажи и вы всѣ добрые товарищи, пойдемте вмѣстѣ со мною въ лѣсъ.-- Стойте, стойте, свѣжіе и легкіе, какъ благородный олень; стойте свѣжіе и довольные, какъ охотники. Стойте ключникъ и поваръ.

Смотрите, какъ онъ бѣгаетъ. Охотники, это благородный олень, я ручаюсь. Онъ бѣгаетъ, онъ колеблется, бѣдное дитя не думаетъ уже болѣе о матери; онъ бѣжитъ за дорогами и пастбищами, да сохранитъ Богъ мою милую подругу! Благородный олень переплываетъ рѣку и перебѣгаетъ долину; какъ люблю я алыя губки моей подруги. Смотрите, благородный олень сдѣлалъ поворотъ; я хотѣлъ бы держать за руку мою милую подругу. Благородный олень бѣгаетъ за дорогами. Благородный олень бѣжитъ по вереску. Благородный олень бѣжитъ по росѣ; какъ я люблю смотрѣть на мою милую подругу....

Охотники пьютъ послѣ того какъ настигнутъ оленя. Охотникъ, скажи мнѣ, добрый охотникъ; отъ чего долженъ беречься охотникъ. От. Отъ разговоровъ и болтанья; это гибель охотника....

Нельзя лучше и поэтичнѣе выразить типъ страстнаго, гордаго и благороднаго охотника, типъ, которой постоянно бываетъ одинаковъ съ сотворенія міра до настоящихъ временъ. Прочтите "Записки ружейнаго охотника" -- повсюду образъ охотника одинъ и тотъ же....

Мнѣ ужасно нравятся страстныя личности, къ чему бы ни была обращена эта страсть -- къ полезному или пріятному. Страстные садоводы, страстные охотники, страстные ученые, страстные артисты -- все это личности въ высшей степени привлекательныя, живыя, энергичныя, нѣсколько одностороннія, нѣсколько эксцентричныя, по глубоко-человѣческія....

Таковъ, напримѣръ, авторъ разбираемой нами книги. Это типъ настоящаго, истиннаго охотника. Онъ помнитъ хронологически, по годамъ, мѣсяцамъ, числамъ и часамъ всѣ достопамятные факты своей разнообразной охотничьей жизни; у него своя охотничья эра, охотничій, необыкновенно поэтическій языкъ; онъ не простой истребитель дичи, и терпѣть не можетъ охотниковъ -- промышлениковъ; онъ любитъ благородную охоту, лесную, какъ онъ выражается; онъ не нападетъ на беззащитную и неприготовленную къ тому птицу; напротивъ, онъ дѣлаетъ ей благородный вызовъ; онъ избираетъ оружіемъ свой умъ, свою ловкость, и предоставляетъ ей крылья, инстинктъ, чувство самосохраненія, и тогда начинается по всѣмъ установленнымъ правиламъ состязаніе между нимъ и птицою; этого мало, онъ не любитъ охоты, гдѣ надобно содѣйствіе постороннихъ людей, иногда вовсе не охотниковъ, не любить ни гончихъ, ни борзыхъ собакъ, и слѣдовательно, не любитъ псовой охоты. Даже самое зрѣніе и слухъ у него какъ-то иначе устроены, чѣмъ у другихъ: онъ услаждаетъ свои уши такими свистами и криками птицъ, которые для всякаго другаго покажутся невыносимыми, а глаза его такъ зорки, какъ никогда не могутъ быть у неохотника....

Этого, кажется, довольно для того, чтобы оцѣпить достоинство его книги -- твореніе познается по автору. Но изъ сочиненія его мы узнаемъ также, что онъ нетолько охотникъ, но и натуралистъ-орнитологъ, даже художникъ. Языкъ его чрезвычайно выразительный, и многія слова его могутъ войти съ пользою въ академическій словарь; слогъ -- оригинальный, чистый и вполнѣ русскій. Однимъ-словомъ -- это глубоко-образованный охотникъ -- писатель. Мы не можемъ отказать себѣ въ удовольствіи выписать нѣкоторыя мѣста изъ его сочиненія, именно пролетъ и прилетъ дичи.

"Самое дорогое, поэтическое время для ружейнаго охотника -- весна: пролетъ и прилетъ птицы! Цѣлую зиму поглядывалъ онъ, съ замирающимъ сердцемъ, на висящія въ покоѣ ружья, особенно на любимое ружье. Не одинъ разъ, безъ всякой надобности, были вымыты стволы, перечищены и перемазаны замки. Наконецъ, проходитъ долгая, скучная, буранная зима. Февраль навалилъ сугробы снѣга; съ утоптанной тропинки шагу нельзя ступить въ сторону. Правда, рано утромъ, и то уже въ исходѣ марта, можцо и безъ лыжъ ходить по насту, который иногда бываетъ такъ крѣпокъ, что скачи куда угодно, хоть на тройкѣ; можно подкрасться, какъ-нибудь изъ-за деревьевъ, къ начинающему глухо токовать краснобровому косачу; можно нечаянно наткнуться и взбудить чернохвостаго русака, съ ремнемъ пестрой, крымской мерлушки по спинѣ, или чисто-бѣлаго, какъ снѣгъ, бѣляка: онъ еще по началъ сѣрѣть, хотя ужо волосъ лѣзетъ; можно на пищикъ подозвать рябчика,-- кусокъ свѣжей неперемерзлой дичины можетъ попасть къ вамъ на столъ....

Но ненадежны мартовскіе утренники, невѣренъ путь по пасту, особенно въ красный день. Какъ-скоро обогрѣетъ хорошенько солнце -- снѣжная кора распустится, разкровѣетъ, какъ говоритъ народъ, и не поднимаетъ ноги человѣка; съ каждымъ шагомъ будетъ онъ вязнуть по поясъ въ снѣжную громаду. Бѣда отойти далеко отъ дороги -- измучаешься: на одной верстѣ пробьешея не одинъ часъ. Охотиться же на лыжахъ очень утомительно: надобно имѣть много ловкости, даже умѣнья и большую привычку управлять лыжами по неровной мѣстности.

Прибавились значительно дни. Ярче, прямѣе стали солнечные лучи, и сильно пригрѣваютъ въ полдень. Потемнѣла полосами бѣлая пелена снѣга и почернѣли дороги. Вода показалась на улицахъ. Уже мартъ на исходѣ и апрѣль на дворѣ. Для страстнаго охотника, какимъ былъ я съ молоду, и какіе, вѣроятно, никогда не переведутся на Руси, уже наступило время тревоги и ожиданія. Если весна песлишкомъ поздняя; то перелетная птица начинаетъ понемногу показываться. Грачи, губители высокихъ старыхъ деревъ, красоты садовъ и парковъ, прилетѣли первые и заняли свои обыкновенныя лѣтнія квартиры, самыя лучшія березовыя и осиновыя рощи, поблизости къ селенію лежащія -- для удобнаго доставанія хлѣбнаго корма. Уже начали заботливые хозяева оправлять своя старыя гнѣзда новымъ матеріаломъ, ломая для того крѣпкими, бѣловатыми носами верхніе побѣги древесныхъ вѣтвей. Далеко слышенъ ихъ громкій, докучный крикъ, когда ввечеру, послѣ дневныхъ трудовъ, разсядутся они всѣмъ стадомъ, всегда попарно, и какъ будто начнутъ говорить между собою. Пора начинать ежедневные, утренніе и послѣобѣденные обходы гуменъ, овиновъ и прудовъ съ посипѣвшими осоками, обсѣянными кругомъ желтою мякиной. Тамъ прежде всего окажутся кликтухи или собственно дикіе голуби. Сначала они появляются въ весьма маломъ количествѣ: пара, двѣ, много три; ихъ можно встрѣтить въ стаѣ галокъ, или русскихъ голубей, подбирающихъ зерна по гуменнымъ дорожкамъ. Съ послѣдними, съ перваго взгляда, ихъ не различишь; вся разница состоитъ въ томъ, что дикій голубь поменьше, постатнѣе русскаго; весь чисто-сизый, и ножки у него не красныя, а блѣдно-бланжеваго цвѣта. Едва ли нужно объяснить, что слово "русской", придаваемое птицѣ, значитъ: дворовый, домашній. Но если вы увидите издали голубей, сидящихъ на гуменномъ заборѣ, или деревѣ -- это безъ сомнѣнія кликтухи, то есть дикіе голуби; подойдя ближе, вы удостовѣритесь въ томъ. Голуби съ прилета, какъ и вся птица, бываютъ чисты перомъ и жирны тѣломъ,--обстоятельство трудное для объясненія, ибо путь прилетной птицы длиненъ, а кормъ скуденъ. Въ-послѣдствіи кликтухи потеряютъ цѣнность для охотника; застрѣлить же дикаго голубя посреди зимы -- дорогая добыча.

По воздухъ становится теплѣе и влажнѣе. Апрѣль беретъ свое; вездѣ лужи, вездѣ бѣгутъ мутные ручьи; зачернѣли проталины, какъ грязныя пятна на бѣлой скатерти. Обтаяли кругомъ родники, поточины, свѣжія навозныя кучи и удобренная ими мельничная плотина. Около первыхъ надобно стеречь появленіе малыхъ дроздовъ, большихъ дроздовъ -- рябинниковъ, а около послѣднихъ -- чибисовъ или пиголицъ, жаворонковъ, удотовъ и скворцовъ. Уже материкъ рѣки, мало замерзающій выше пруда и зимою, прошелъ до самыхъ послѣднихъ гривъ камыша. Холодно, непріязненно синѣетъ глубина; по пора осматривать рѣку: какъ разъ появятся нырки и крохали. Скоро все это будетъ призрѣно и забыто, но въ началѣ все драгоцѣнно.... таковъ человѣкъ не въ одной ружейной охотѣ!...

Наконецъ наступаетъ совершенная ростеполь, югозападный, теплый вѣтеръ такъ и съѣдаетъ снѣгъ, насыщенный дождемъ. Много оттаяло земли, особенно по высокимъ мѣстамъ, на полдневномъ солнечномъ пригрѣвѣ. Картина перемѣнилась: уже на чорной скатерти полей кое-гдѣ виднѣются бѣлыя пятна и полосы снѣжныхъ сувоевъ, да лежитъ гребнемъ, съ темной навозной верхушкой, крѣпко уѣзженная зимняя дорога. Посинѣли отъ воды, надулись овраги, взыграли и сошли. Переполнилась ими рѣка, подняла въ пруду ледъ, вышла изъ береговъ и разлилась по низменымъ мѣстамъ: наступила водополь или водополье. Паръ поднимается отъ земли: земля отходитъ, говоритъ крестьянинъ. На небѣ сѣро, въ воздухѣ сыро и туманно. Именно въ такое-то сумрачное время наступаетъ валовой, повсемѣстный пролетъ и даже прилетъ птицы, нетолько но ночамъ, зорямъ, утреннимъ и вечернимъ, но и въ-продолженіе цѣлаго дня. И прежде изрѣдка, понемногу, показывались гуси и лебеди, больше но парочкѣ, и высоко проносились въ сѣрыхъ облакахъ: теперь они летятъ огромными вереницами. Журавли появляются позднѣе, плывя въ небесахъ раздвинутыми, тупыми треугольниками, какъ-будто корабли, построенные къ бою. Всѣ породы утокъ стаями, одна за другою, летятъ безпрестанно, въ день, особенно ясный, высоко; но во дни ненастные и туманные, предпочтительно по зорямъ, летятъ низко, такъ, что ночью, не видя ихъ, по свисту крыльевъ можно различить многія изъ породъ утиныхъ. Нырки, чернь и свіязь чаще всѣхъ машутъ крыльями и быстрѣе разсѣкаютъ воздухъ; шумъ отъ ихъ полета сливается въ одинъ дребезжащій, пронзительный свистъ. За ними слѣдуютъ: широконоски, чирки, шилохвости и другія; наконецъ сѣрыя и кряковныя, полетъ которыхъ какъ-то неторопливъ, хотя силенъ и споръ. Стаи степныхъ куликовъ (кроншнеповъ) и бѣлотныхъ (неттичалей), называемыхъ. въ Оренбургской губерніи веретенниками, и всѣ разнообразныя породы мелкихъ куликовъ и курахтановъ, каждая съ своимъ особеннымъ полетомъ, съ своимъ пискомъ и свистомъ, наполняютъ воздухъ разнородными, неопредѣленными и въ другое время неслыханными звуками. Надобно замѣтить, что пролетающая птица не кричитъ своимъ обыкновеннымъ голосомъ, а прилетающая и занимающая мѣста, хотя бы и временно, сейчасъ начинаетъ свой природный, обычный крикъ и свистъ. Пролетная птица торопится безъ памяти, спѣшитъ безъ оглядки къ своей цѣли, къ мѣстамъ обѣтованнымъ, гдѣ надобно ей приняться за дѣло: вить гнѣзда и выводить дѣтей; а прилетная летитъ ниже, медленнѣе, высматриваетъ привольныя мѣста, какъ-будто переговаривается между собою на своемъ языкё, и вдругъ, словно по общему согласію, опускается-на землю. Тутъ начинаются такъ называемыя у охотниковъ "высыпки", слово весьма знаменательное, употребляемое только для выраженія внезапнаго появленія, во множествѣ, лучшей породы дичи: вальдшнеповъ, дупельшпеповъ, бекасовъ и гаршнеповъ. Вчера проходили вы по болоту, или по размокшему берегу пруда, или по лужамъ на прошлогоднихъ ржанищахъ и яровищахъ, гдѣ насилу выта скивали ноги изъ разбухшаго чернозема, проходили съ хорошей собакой, и ничего не видали; по рано по-утру, на другой день, находите и болота, и берега разливовъ, и полевыя лужи, усыпанныя дупелями, бекасами и гаршнепами; на лужахъ, въ поляхъ, бываетъ иногда соединеніе всѣхъ породъ дичи, степной, болотной, водяной и даже лѣсной. Итакъ слово "высыпка" вполнѣ выражаетъ дѣло.

Въ это же время, на оттаявшихъ хлѣбныхъ поляхъ, залежахъ и степяхъ появляются дрофы, стрепета и кречетки или степныя пиголицы. Озимыя куры или сивки (онѣ же и ржанки) огромными стаями начинаютъ виться подъ облаками, такъ высоко, что не всегда разглядишь ихъ простыми глазами; но зато очень хорошо услышишь ихъ безпрестанный пискъ, состоящій изъ двухъ короткихъ нотъ; одна повыше, другая пониже. Множество пѣвцовъ дѣлаетъ этотъ крикъ безпрерывнымъ и сливающимся въ одинъ однообразный мотивъ, усладительный для уха охотника.

Навертѣвшись и наигравшись досыта на солнышкѣ, въ вышинѣ, они съ шумомъ опускаются на озими, и проворно разбѣгаются по десятинамъ, отыскивая себѣ кормъ.

Степные кулики (кроншнепы) присоединяются къ полевой птицѣ нѣсколько позднѣе и не такими большими стаями, въ какія собираются при отлетѣ. Они бродятъ по грязи, около лужъ, на вспаханныхъ поляхъ, гдѣ иногда вязнутъ по брюхо, несмотря на долгія свои ноги, и гдѣ длинными кривыми носами, запуская ихъ по самую голову, достаютъ они себѣ изъ размокшей земли хлѣбныя зерна и всякаго рода червей и козявокъ.-- Вальдшнепы прилетѣли уже давно. Никто не видывалъ какъ, когда, въ какомъ количествѣ прилетаютъ они; но при появленіи первыхъ проталинъ, въ мелкомъ лѣсу, на опушкахъ большаго лѣса, въ паркахъ и садахъ, въ малинникѣ, крыжовникѣ и другихъ ягодныхъ кустарникахъ особенно въ кустахъ болотныхъ, около родниковъ, немедленно появляются вальдшнепы, иногда поодиначкѣ, иногда вдругъ большими высыпками.

Въ тѣхъ мѣстахъ, гдѣ болотъ мало, или они бываютъ залиты полою водою и стоятъ сплошными лужами, какъ большія озера,-- дупели, бекасы и гаршнепы очень любятъ держаться большими высыпками на широкоразливппіхся весеннихъ потокахъ съ горъ, которые, разбѣгаясь по отлогимъ долинамъ или ровнымъ скатамъ, едва перебираются по травѣ, отъ чего луговина размокаетъ какъ болото. Это бываетъ нѣсколько позднѣе перваго появленія трехъ породъ благородной дичи, и продолжается педолѣе четырехъ или пяти дней. Высыпки, какъ появляются, такъ и пропадаютъ, внезапно. Мнѣ случалось попадать на нихъ почти уже съ разстрѣлянными зарядами. Съѣздивъ поспѣшно Домой и надѣлавъ новыхъ зарядовъ, возвращался я, черезъ нѣсколько часовъ, на обѣтованное мѣсто -- все пусто! ни одной птички! ни пера! какъ говорятъ охотники.

Наконецъ полая вода сливаетъ, сохнутъ поля и луга, входятъ въ берега рѣки, уменьшается птица. Уже нѣтъ большихъ стай: пролетная -- пролетѣла, прилетная разбирается парами и держится предпочтительно около тѣхъ мѣстъ, гдѣ замышляетъ вить гнѣзда. Одна холостая птица шатается гдѣ ни попало. Жилые бекасы и дупели занимаютъ свои прежнія, а иногда и новыя болота, и сейчасъ начинаютъ токовать. Заблеялъ дикій барашекъ (бекасъ), кружась въ голубой вышинѣ весенняго воздуха, падая изъ-подъ небесъ крутыми дугами къ низу, и быстро поднимаясь вверхъ.... весенняя стрѣльба съ прилета кончилась!...."

Но довольно!... Читатели сами могутъ продолжать далѣе.


"Сынъ Отечества", No 10, 1852