# История одной матери

Ганс Христиан Андерсен

Historien om en Moder.

Перевод Анны Ганзен и Петра Ганзена

Ганс Христиан Андерсен


## История одной матери


Перевод Анны и Петра Ганзен.


Мать пела у колыбели своего ребенка; как она горевала, как боялась, что он умрет! Личико его совсем побледнело, глазки были закрыты, дышал он так слабо, а по временам тяжело-тяжело переводил дух, точно вздыхал...

И сердце матери сжималось еще больнее при взгляде на маленького страдальца.

Вдруг в дверь постучали, и вошел бедный старик, закутанный во что-то вроде лошадиной попоны, -- попона ведь греет, а ему того и надо было: стояла холодная зима, на дворе все было покрыто снегом и льдом, а ветер так и резал лицо.

Видя, что старик дрожит от холода, а дитя задремало на минуту, мать отошла от колыбели, чтобы налить для гостя в кружку пива и поставить его погреться в печку. Старик же в это время подсел к колыбели и стал покачивать ребенка. Мать опустилась на стул рядом, взглянула на больного ребенка, прислушалась к его тяжелому дыханию и взяла его за ручку.

-- Ведь я не лишусь его, не правда ли? -- сказала она. -- Господь не отнимет его у меня!

Старик -- это была сама Смерть -- как-то странно кивнул головою; кивок этот мог означать и "да" и "нет". Мать опустила голову, и слезы потекли по ее щекам... Скоро голова ее отяжелела, -- бедная не смыкала глаз вот уже три дня и три ночи... Она забылась сном, но всего лишь на минуту; тут она опять встрепенулась и задрожала от холода.

-- Что это!? -- воскликнула она, озираясь вокруг: старик исчез, а с ним и дитя; старик унес его.

В углу глухо шипели старые часы; тяжелая, свинцовая гиря дошла до полу... Бум! И часы остановились.

Бедная мать выбежала из дома и стала громко звать своего ребенка. .

На снегу сидела женщина в длинном черном одеянии, она сказала матери:

-- Смерть посетила твой дом, и я видела, как она скрылась с твоим малюткой. Она носится быстрее ветра и никогда не возвращает, что раз взяла!

-- Скажи мне только, какою дорогой она пошла! -- сказала мать. -- Только укажи мне путь, и я найду ее!

-- Я знаю, куда она пошла, но не скажу, пока ты не споешь мне всех песенок, которые певала своему малютке! -- сказала женщина в черном. -- Я очень люблю их. Я уже слышала их не раз, -- я ведь Ночь и видела, как ты плакала, напевая их!..

-- Я спою тебе их все, все! -- отвечала мать. -- Но не задерживай меня теперь, мне надо догнать Смерть, найти моего ребенка!

Ночь молчала, и мать, ломая руки и заливаясь слезами, запела. Много было спето песен -- еще больше пролито слез. И вот Ночь промолвила:

-- Ступай направо, прямо в темный сосновый бор; туда направилась Смерть с твоим ребенком!

Дойдя до перекрестка в глубине бора, мать остановилась. Куда идти теперь? У самого перекрестка стоял голый терновый куст, без листьев, без цветов; была ведь холодная зима, и он почти весь обледенел.

-- Не проходила ли тут Смерть с моим ребенком?

-- Проходила! -- сказал терновый куст. -- Но я не скажу, куда она пошла, пока ты не отогреешь меня на своей груди, у своего сердца. Я мерзну и скоро весь обледенею.

И она крепко прижала его к своей груди. Острые шипы глубоко вонзились ей в тело, и на груди ее выступили крупные капли крови... Зато терновый куст зазеленел и весь покрылся цветами, несмотря на холод зимней ночи, -- так тепло у сердца скорбящей матери! И терновый куст указал ей дорогу.

Она привела мать к большому озеру; нигде не было видно ни корабля, ни лодки. Озеро было слегка затянуто льдом; лед этот не выдержал бы ее и в то же время он не позволял ей пуститься через озеро вброд; да и глубоко было! А ей все-таки надо было переправиться через него, если она хотела найти своего ребенка. И вот мать приникла к озеру, чтобы выпить его все до дна; это невозможно для человека, но несчастная мать верила в чудо.

-- Нет, из этого толку не будет! -- сказало озеро. -- Давай-ка лучше сговоримся! Я собираю жемчужины, а таких ясных и чистых, как твои глаза, я еще и не видывало. Если ты согласна выплакать их в меня, я перенесу тебя на тот берег, к большой теплице, где Смерть растит свои цветы и деревья: каждое растение -- человеческая жизнь!

-- О, чего я не отдам, чтобы только найти моего ребенка! -- сказала плачущая мать, залилась слезами еще сильнее, и вот глаза ее упали на дно озера и превратились в две драгоценные жемчужины. Озеро же подхватило мать, и она одним взмахом, как на качелях, перенеслась на другой берег, где стоял огромный диковинный дом. И не разобрать было -- гора ли это, обросшая кустарником и вся изрытая пещерами, или здание; бедная мать, впрочем, и вовсе не видела его, -- она ведь выплакала свои глаза.

-- Где же мне найти Смерть, похитившую моего ребенка? -- проговорила она.

-- Она еще не возвращалась! -- отвечала старая садовница, присматривавшая за теплицей Смерти. -- Но как ты нашла сюда дорогу, кто помог тебе?

-- Господь Бог! -- отвечала мать. -- Он сжалился надо мною, сжалься же и ты! Скажи, где мне искать моего ребенка?

-- Да я ведь не знаю его! -- сказала женщина. -- А ты слепая! Сегодня в ночь завяло много цветов и деревьев, и Смерть скоро придет пересаживать их. Ты ведь знаешь, что у каждого человека есть свое дерево жизни или свой цветок, смотря по тому, каков он сам. С виду они совсем обыкновенные растения, но в каждом бьется сердце. Детское сердечко тоже бьется; обойди же все растения -- может быть, ты и узнаешь сердце своего ребенка. А теперь, что ж ты мне дашь, если я скажу тебе, как поступать дальше?

-- Мне нечего дать тебе! -- отвечала несчастная мать. -- Но я готова пойти для тебя на край света!

-- Ну, там мне нечего искать! -- сказала женщина. -- А ты вот отдай-ка мне свои длинные черные волосы. Ты сама знаешь, как они хороши, а я люблю хорошие волосы. Я дам тебе в обмен свои седые; это все же лучше, чем ничего!

-- Только-то? -- сказала мать. -- Да я с радостью отдам тебе свои волосы!

И она отдала старухе свои прекрасные, черные волосы, получив в обмен седые.

Потом она вошла в огромную теплицу Смерти, где росли вперемежку цветы и деревья; здесь цвели под стеклянными колпаками нежные гиацинты, там росли большие, пышные пионы, тут -- водяные растения, одни свежие и здоровые, другие -- полузачахшие, обвитые водяными змеями, стиснутые клешнями черных раков. Были здесь и великолепные пальмы, и дубы, и платаны; росли и петрушка и душистый тмин. У каждого дерева, у каждого цветка было свое имя; каждый цветок, каждое деревцо было человеческою жизнью, а сами-то люди были разбросаны по всему свету: кто жил в Китае, кто в Гренландии, кто где. Попадались тут и большие деревья, росшие в маленьких горшках; им было страшно тесно, и горшки чуть-чуть не лопались; зато было много и маленьких, жалких цветочков, росших в черноземе и обложенных мхом, за ними, как видно, заботливо ухаживали, лелеяли их. Несчастная мать наклонялась ко всякому, даже самому маленькому, цветочку, прислушиваясь к биению его сердечка, и среди миллионов узнала сердце своего ребенка!

-- Вот он! -- сказала она, протягивая руку к маленькому голубому крокусу, который печально свесил головку.

-- Не трогай цветка! -- сказала старуха. -- Но стань возле него и, когда Смерть придет -- я жду ее с минуты на минуту, -- не давай ей высадить его, пригрози вырвать какие-нибудь другие цветы. Этого она испугается -- она ведь отвечает за них перед Богом; ни один цветок не должен быть вырван без его воли.

Вдруг пахнуло леденящим холодом, и слепая мать догадалась, что явилась Смерть.

-- Как ты нашла сюда дорогу? -- спросила Смерть. -- Как ты могла опередить меня?

-- Я мать! -- отвечала та.

И Смерть протянула было свою длинную руку к маленькому нежному цветочку, но мать быстро прикрыла его руками, стараясь не помять при этом ни единого лепестка. Тогда Смерть дохнула на ее руки; дыхание Смерти было холоднее северного ветра, и руки матери бессильно опустились.

-- Не тебе тягаться со мною! -- промолвила Смерть.

-- Но Бог сильнее тебя! -- сказала мать.

-- Я ведь только исполняю его волю! -- отвечала Смерть. -- Я его садовник, беру его цветы и деревья и пересаживаю их в великий райский сад, в неведомую страну, но как они там растут, что делается в том саду -- об этом я не смею сказать тебе!

-- Отдай мне моего ребенка! -- взмолилась мать, заливаясь слезами, а потом вдруг захватила руками два великолепных цветка и закричала:

-- Я повырву все твои цветы, я в отчаянии!

-- Не трогай их! -- сказала Смерть. -- Ты говоришь, что ты несчастна, а сама хочешь сделать несчастною другую мать!..

-- Другую мать! -- повторила бедная женщина и сейчас же выпустила из рук цветы.

-- Вот тебе твои глаза! -- сказала Смерть. -- Я выловила их из озера -- они так ярко блестели там; но я и не знала, что это твои. Возьми их -- они стали яснее прежнего -- и взгляни вот сюда, в этот глубокий колодец! Я назову имена тех цветков, что ты хотела вырвать, и ты увидишь все их будущее, всю их земную жизнь. Посмотри же, что ты хотела уничтожить!

И мать взглянула в колодец: отрадно было видеть, каким благодеянием была для мира жизнь одного, сколько счастья и радости дарил он окружающим! Взглянула она и на жизнь другого -- и увидела горе, нужду, отчаяние и бедствия!

-- Обе доли -- Божья воля! -- сказала Смерть.

-- Который же из двух -- цветок несчастья и который -- счастья? -- спросила мать.

-- Этого я не скажу! -- отвечала Смерть. -- Но знай, что в судьбе одного из них ты видела судьбу своего собственного ребенка, все его будущее!

У матери вырвался крик ужаса.

-- Какая же судьба ожидала моего ребенка? Скажи мне! Спаси невинного! Спаси мое дитя от всех этих бедствий! Лучше возьми его! Унеси его в царство божье! Забудь мои слезы, мои мольбы, все, что я говорила и делала!

-- Я не пойму тебя! -- сказала Смерть. -- Хочешь ты, чтобы я отдала тебе твое дитя или чтобы унесла его в неведомую страну?

Мать заломила руки, упала на колени и взмолилась творцу:

-- Не внемли мне, когда я прощу о чем-либо, несогласном с твоею всеблагою волей! Не внемли мне! Не внемли мне!

И она поникла головою...

А Смерть понесла ее ребенка в неведомую страну.


Источник текста: Ганс Христиан Андерсен. Сказки и истории. В двух томах. Л: Худ. литература, 1969.