# Новогоднее выступление по московскому радио

Мартин Андерсен-Нексё

## Мартин Андерсен-Нексё. Новогоднее выступление по московскому радио


Соотечественники, друзья!


Прошел еще один год, и наша маленькая страна все еще держится! Когда я в октябре 1943 года вынужден был бежать в Швецию, я думал: "К Новому году война окончится, и я снова буду дома!" Но это было скорее смутным желанием, а не здравым предположением; да и все мы были склонны тогда так думать, иначе разве могли бы мы выдержать?

И вот при помощи таких отсрочек с года на год мы выдержали почти пятилетнюю оккупацию страны. Завтра мы откроем глаза и в пятый раз увидим у нашего изголовья утро Нового года, зарождающегося в ужасах войны и оккупации. В пятый и последний раз! Теперь-то у нас уже имеются серьезные основания верить, что это безумие, наконец, прекратится.

Следует порадоваться тому, что большинство из нас пока еще живо, -- радоваться чему-нибудь большему в настоящий момент нам не приходится. Миллионы прекрасных, миролюбивых и свободолюбивых людей пали на полях сражений, в борьбе с этим безумием, а миллионы других людей жестоко замучены, зверски убиты. Только что сообщили, что найден еще один, восьмой, лагерь смерти, около города Львова. Замучено семьсот тысяч душ -- семьсот тысяч детей, женщин, стариков, военнопленных, здоровых и раненых. Они жили в грязи и холоде за забором из колючей проволоки, спали на голой земле, никогда не. видели крыши над головой, им никогда не оказывали помощи врачи; они даже не получали настоящей пищи, им выдавали сто граммов хлеба из опилок и какое-то пойло с теми же древесными опилками, заменявшее кофе и суп. Людей изнуряли до того, что они падали, их расстреливали, их сжигали, часто даже заживо. Детей подбрасывали в воздух перед столами, за которыми кутили офицеры, и забавлялись тем, что стреляли в них на лету; или же дети служили движущимися мишенями для членов Союза гитлеровской молодежи.

Эти немецкие офицеры, среди них были и высшие чины, -- настоящие изверги, чудовища, подобных которым вряд ли видывал мир. Они состязаются друг с другом в том, кто из них способен убить больше людей в кратчайший срок или кто дольше и изощреннее может истязать человека и замучить до смерти. В день пятидесятичетырехлетия Гитлера какой-то офицер собственноручно расстрелял пятьдесят четыре пленных в его честь! Фюрер может похвалиться тем, что побил все существующие рекорды дьявольской изобретательности.

Но, пожалуй, его превзошел в этом Гиммлер. Все свидетели, а также документы, оставленные гестапо при поспешном бегстве, показывают, что Гиммлер неоднократно посещал этот лагерь смерти, поощрял палачей и награждал особо старательных из них.

В этом (пока последнем) лагере смерти содержались, по-видимому, представители всех наций, -- палачи ослепли от крови и уже не делали между ними никакой разницы. Только, руководствуясь последними остатками нечистой совести, они скрывают следы умерщвления французов, американцев, скандинавов и итальянцев более тщательно, чем русских и поляков. Нечего уж и говорить о евреях, беспощадное истребление которых считается у них чуть ли не богоугодным делом.

Но больше всего жертв было среди русских, -- вот почему в эти предновогодние дни сообщение правительственной комиссии витает над Москвой, как мрачная туча. Количество убитых в лагере смерти русских детей, женщин и стариков достигло нескольких миллионов. Сюда следует добавить раненых и взятых в плен красноармейцев, которых немцы беспощадно уничтожали. Надо радоваться, что мы еще живы.

А с жизнью связана и надежда'. И в Новом году придет, наконец, тот день, когда мы снова сможем вдыхать -- такой человеческий -- воздух свободы, когда Фенрис [Фенрис -- в скандинавской мифологии -- волк, сын Локе (одного из богов, представителя злого начала, олицетворяющего войну)] если не будет окончательно убит, то по крайней мере закован в цепи, и мы сможем излечить наши искалеченные умы и восстановить нашу испоганенную, наполовину разоренную страну.

Желаю, чтобы 1945 год был счастливым годом и принес нам всем человеческие условия существования! Желаю, чтобы как можно больше людей -- ив Дании и за границей -- отдали все силы построению лучшего мира, нежели разрушенный! Заканчивая свое выступление, я прочту стихотворение, написанное мной еще в прошлом году, но неизвестное у нас в Дании:

Мы в яму год опускаем постылый,

В ту яму, где три другие гниют.

Мы совершаем праведный суд

И плакать не будем над смрадной могилой.

Мы -- всё человечество, мы -- кто пришли

От всех концов и пределов земли, --

Стоим над могилой, и каждый стремится

Ногой подтолкнуть омерзительный труп.

А чтоб не смел он к живым возвратиться,

Без пышных речей, без литавров и труб З

ловонную тушу мы погребем

И кол ей осиновый в горло вобьем.

Так новый прибавился к трем предыдущим,

К тем отвратительным, страшным, гнетущим:

Простился мир с добром и трудом,

И черные силы могли без стесненья

Осуществлять свои вожделенья

О рабстве

И о владычестве мировом.

Пускай же скорей этот страшный год

Сгниет!

Земля превратилась в ад,

Матери, сестры и жены скорбят.

Убийство, кровь, насилие, плач.

Бесстыдно поправ законы,

Царят паразит и палач,

И множатся миллионы

Калек.

Но весь этот ужас и все это горе

Погребены, забудутся вскоре

И не восстанут из ямы вовек!

В забрызганной кровью черной одежде

Стоит человечество, веря надежде:

Хоть серые тучи клубятся над ним,

Хоть землю во дни роковой гекатомбы

Разворотили танки и бомбы

И недра наполнены гулом глухим, --

Но вот заалелся Восток, наконец.

Не кровь ли там миллионов сердец?

Не пар ли кровавый над бойней жестокой?

Иль день лучезарный восходит с Востока?

Иль дверь приоткрыл уже Новый год

И нас он ведет

В Страну Обретенной Свободы?

Вернутся ли семьи, вернутся ль народы

В свой дом, в уют родного гнезда

Для игр и труда?

Вернутся ли с фронта великой войны --

Войны с исчадием сатаны?

И даст ли Новый год обещанье?

В великом молчанье

Мы в землю прошлый год опустили,

Чтоб гнил он с тремя другими в могиле,

И в горло вбиваем осиновый кол,

Чтоб он никогда уж назад не пришел.

И что ни случится, мы бодры, как прежде,

Мы смотрим в великой надежде

На этот бушующий Новый год:

Он скоро, скоро мир принесет.

И мы в гнездо свое, в дом свой вернемся,

Мы снова любимым своим улыбнемся

И раны залечим, печаль задушив.

Ведь мир не погиб, он цветет, он жив.

Как прежде, он зеленеет весной,

Зимой надевает убор снеговой.

И пусть суждено нам страдать от разрухи,

Пусть голод и мор, кровожадны и глухи,

Вослед за войною ворвутся в наш дом

И хлеб добывать нам придется с трудом, --

Прилежные руки в последнем усилье

Былое земле возвратят изобилье,

И, миром хранимый, весь мир расцветет.

Но все это -- если. Да, если народ

Не пустит черта к себе в огород

И в мире, который для мира проснется,

Война не начнется.

Перевод В. Левика.


-----------------------------------------------------------------------


Выступление по радио 31 декабря 1944 года.

Источник текста: Нексе М. А. Собрание сочинений в 10 томах. Том 10. Очерки. Публицистика (1924-1953). -- Москва: ГИХЛ, 1954.