# Решительный англичанин

Аноним Английская_литература

## РѢШИТЕЛЬНЫЙ АНГЛИЧАНИНЪ.


Въ страстяхъ всѣ люди сходны другъ съ другомъ: эта истина извѣстна всѣмъ; особенно влюбленные имѣютъ, кажется, всѣ одну физіогномію: между темъ нѣтъ изъ нихъ ни одного, который бы не имѣлъ въ себѣ чего нибудь отличительнаго отъ другихъ. Вотъ одинъ примѣръ оригинальности, который многихъ удивитъ, но вѣрно, не многихъ найдетъ себѣ подражателей.

Англичанинъ, Сиръ Томасъ Долцей, вступилъ уже въ сороковый годъ своей жизни, хвастаясь, что ни разу еще не былъ влюбленъ, и обѣщаясь хранишь свою твердость до самаго гроба. Тщетно славнѣйшія Лондонскія красавицы старались поколебать его нечувствительность: онъ возставалъ противъ нихъ всегда съ новою твердостію.

Однажды Сиръ Долцей отправился въ свою деревню, что бы въ полной мѣрѣ предашься удовольствію звѣриной ловли. Случай (поэтъ сказалъ бы: любовь) приводитъ новаго Ипполита къ одной мызѣ. Онъ входитъ въ сельскій домикъ, котораго приятная и простая наружность уже предубѣждала въ пользу его обитателей -- входитъ -- и вдругъ новое чувство поражаетъ его сердце: онъ видитъ Миссъ Люци -- онъ очарованъ ея прелестями. Эта молодая дѣвица оправдывала въ полной мѣрѣ внезапную страсть Англичанина. Трудно было сыскать прекраснѣе ее. Миссъ Люци жила въ деревнѣ со своею матерью: потеря процесса заставила ихъ удалишься изъ Лондона.

И вотъ Сиръ Долцей ни о чемъ болѣе не думаетъ, какъ только о прелестяхъ Люци. Невольникъ любви, съ каждымъ днемъ болѣе и болѣе опутываетъ себя цѣпями, вмѣсто того, что бы стараться разрывать ихъ. Не было любовника нѣжнѣе, почтительнѣе Долцея. Наконецъ онъ осмѣлился изъясниться. Ему отвѣчаютъ -- съ учтивостію, но и съ твердостію -- что бы онъ не имѣлъ ни малѣйшей надежды, хотя намѣренія его были честны. Онъ обращается къ матери: она отвѣчаетъ ему со вздохомъ, что предоставила дочери полное право располагать своею рукою.

Сиръ Томасъ не уклоняется; онъ проливаетъ слезы; по крайней мѣрѣ хочетъ онъ знать причину столь жестокаго отказа.

"Не могу сказать вамъ ничего болѣе? отвѣчаетъ ему Люци; но не скрою отъ васъ того, что вы имѣли бы преимущество предъ всѣми, если бы мнѣ позволено было избрать супруга."

-- Если бы вамъ было позволено! Но ваша матушка увѣрила меня, что вамъ дана отъ нея полная власть располагать своею рукою.--

"Матушка... Ахъ! она знаетъ... почему не сказала она вамъ причину моего отказа?..^ не хочу -- и не должна быть замужемъ!,

-- Не уже ли, Миссъ, ваше разстроенное состояніе можетъ препятствовать нашему союзу! Нѣтъ, Миссъ, чувство любви незнакомо вашему сердцу! Въ любви не требуется богатства! Но мое состояніе будетъ достаточно для насъ обоихъ.

Все, что ни говорилъ Долцей, не поколебало рѣшительности Люци. Наконецъ, исполненный горестію, оставляетъ онъ ее, и, по возвращеніи къ себѣ въ домъ, предается глубокимъ размышленіямъ: какая бы могла быть причина ея отказа? Почему мать не хотѣла открыть мнѣ тайны, столь упорно скрываемой дочерью?... не ужели?... нѣтъ, прекрасная Люци! твои добродѣтели уничтожаютъ это подозрѣніе!-- Но если обольщеніе и успѣло уловишь ее въ свои сѣти, то минута слабости должна ли сдѣлать ее несчастною на всю жизнь? Нѣтъ! Любовь моя примиритъ ее съ людьми, съ самой собою и поставитъ въ обществѣ на мѣстѣ приличнѣйшемъ...

Онъ летитъ къ нечувствительной, и въ нѣжныхъ, скромныхъ выраженіяхъ сообщаетъ ей свои мыслхъ

"Какія оскорбительныя подозрѣнія!-- Благодарю Бога, никогда не имѣла я причины краснѣть предъ глазами свѣта! Я должна только жаловаться на судьбу свою.... Слезы прервали ея голосъ.

Долцей упадаетъ на колѣни, плачетъ, самыми живыми красками описываетъ ей любовь свою, свои страданія -- и наконецъ растроганная Люци вскричала: "Вы побѣдили!... Такъ, вы узнаете... но чего стоитъ мнѣ это признаніе?.. Ваше предложеніе для меня очень лестно, и рука моя готова повиноваться сердцу...но одно препятствіе, непреодолимое препятствіе повелѣваетъ намъ разстаться навсегда!.. Вы хотите знать? Итакъ слушайте!... Нѣсколько лѣтъ тому назадъ, я упала и..." -- И что же далѣе, Миссъ? Вы смущаетесь!--

"Увы! мое смущеніе весьма натурально! Но я должна сказать вамъ все: мнѣ отрѣзали ногу -- и -- приставили деревянную.,

-- Деревянную ногу, Миссъ!...Да, это правда: приключеніе весьма неприятное! Но это не помѣшаетъ мнѣ отдавать должную справедливость вашимъ добродѣтелямъ, вашей красотѣ, вашимъ талантамъ! Не сохранили ли вы сердца, которое будетъ любить меня, если нѣжная, страстная любовь моя имѣетъ какую либо цѣну въ глазахъ вашихъ?--

Люци остается непреклонною.-- Женщина съ деревянною ногою, говоритъ она, можетъ ли нравиться? А что супружество безъ любви?--

Сиръ Томасъ истощилъ всѣ убѣжденія; онъ готовъ уже былъ оставить навсегда нечувствительную красавицу -- какъ вдругъ одна мысль блеснула въ головѣ его.

-- Миссъ, я ѣду въ Лондонъ; мы скоро увидимся -- и тогда надѣюсь получить ваше согласіе!--

Не внимая Люци, бѣжитъ онъ домой и въ то же время уѣзжаетъ въ столицу. По приѣздѣ туда, Долцей тотчасъ посылаетъ за операторомъ; въ ожиданіи его, кладетъ онъ на столъ съ одной стороны 300 гиней, а съ другой пару заряженныхъ пистолетовъ.

Операторъ является.

``Здравствуйте, сударь! Хороши ли ваши инструменты? "

-- Прекрасные, Милостивый Государь! но для чего?--

"Вамъ надобно сдѣлать небольшую, но довольно трудную операцію. Видите ли эту ногу? Вы должны отнять ее -- и сей же часъ!,--

-- Эту ногу, Милостивый Государь! но мнѣ кажется она совершенно здорова.

"Объ этомъ у васъ не спрашиваютъ, здорова ли нога моя, или нѣтъ -- я хочу, я требую, что бы вы ее отрѣзали!,

Операторъ думаетъ, что Сиръ Томасъ въ припадкѣ сумасшествія, и хочетъ удалишься.

"Вы не уйдете сударь, отсюда; не уйдете прежде, пока не отнимите мою ногу!"-- Но, Милостивый І'осударь, могу ли Исполнить я такое необыкновенное требованіе?-- Позвольте сказать вамъ...

"Не хочу слушать вашихъ разсужденій! Въ послѣдній разъ говорю вамъ: соглашайтесь! Вы видите здѣсь 300 гиней и заряженные пистолеты: выбирайте!" Бѣдный Операторъ принужденъ былъ согласиться. Еслибъ имѣлъ онъ дѣло съ французомъ, то постарался бы убѣдить его; но онъ зналъ очень хорошо твердость характера своихъ соотечественниковъ -- и отнялъ ногу Долцея съ большимъ искусствомъ.

"Очень благодаренъ вамъ! сказалъ ему герой любви, у васъ легкая рука! Вотъ вамъ еще 100 гиней; прикажите сдѣлать для меня хорошую деревянную ногу. Посѣщайте меня до моего выздоровленія и надѣйтесь на мою благодарность."

Сиръ Томасъ выздоровѣлъ и съ деревянною ногою, сокрытою подъ сюртукомъ въ чулкѣ, возвратился къ Люци.

"Итакъ, Миссъ, вы не перемѣнили своихъ мыслей? Говорите правду: одна ли эта несчастная нога препятствуетъ нашему соединенію?

-- Я уже сказала вамъ, Сиръ Томасъ!.. Не довольно ли этаго, что бы сдѣлаться несносною даже въ собственныхъ своихъ глазахъ?--

"Послушайте, Миссъ, это право бездѣлица! и если точно нѣтъ другихъ причинъ вашего отказа, то я увѣренъ, что буду вашимъ мужемъ. (Онъ открываетъ свою ногу.) Посмотрите, Миссъ: у меня также деревянная нога!,--

-- Что я вижу!--

"Слабый знакъ моей любви!"

Сиръ Томасъ разсказалъ ей все происшествіе съ хладнокровіемъ, истинно Британскимъ.

-- Ахъ, что вы сдѣлали!-- говоритъ ему плачущая Люци.

"То, что повелѣвала мнѣ любовь. Но что значатъ этѣ слезы?-- Не долженъ ли я ожидать новаго отказа? "

Побѣжденная Люци упадаетъ въ его объятія.

"Откажусь ли я отъ такого супруга!"


-----


Они живутъ еще и нынѣ, и деревянныя ихъ ноги не мѣшаютъ имъ наслаждаться удовольствіями согласнаго и счастливаго супружества,


Съ Франц.


"Благонамѣренный", No XXXV и XXXVI, 1825