# Лондонская полиция и мошенники

Аноним Английская_литература

## ЛОНДОНСКАЯ ПОЛИЦІЯ И МОШЕННИКИ.


За сохраненіемъ въ Лондонѣ спокойствія наблюдаютъ особые полицейскіе чиновники, такъ называемые полисмены. Устройство этой части превосходное. На разстояніи ста шаговъ одинъ отъ другого, эти полицейскіе агенты расхаживаютъ по улицамъ день и ночь, будто часовые. Важный, дѣятельный, какъ представитель общественнаго порядка, полицейскій агентъ готовъ, по малѣйшему поданному знаку, положить предѣлъ нарушенію законовъ, схватить мошенника, дать правильное направленіе экипажамъ, даже пѣшеходамъ, такъ что столкновеніе на улицѣ становится невозможнымъ. Полицейскіе агенты окружаютъ весь городъ своею цѣпью и, въ случай надобности, мгновенно подаютъ другъ другу помощь. Правительство поступаетъ такъ строго въ выборѣ этихъ чиновниковъ, что они пользуются особымъ уваженіемъ народа. И эти люди охраняютъ необъятный Лондонъ безъ всякой стражи; ихъ присутствіе при общественныхъ собраніяхъ почитается не помѣхою, а залогомъ безопасности. Впрочемъ, и уголовная статистика Лондона представляетъ замѣчательное явленіе: цифра убійствъ, воровства, мошенничества, ночныхъ злоумышленіи здѣсь почти ничтожна, сравнительно съ огромнымъ (свыше 3.000,000) народонаселеніемъ города. Самое обыкновенное преступленіе, въ которомъ англійскій народъ кажется неисправимъ, есть воровство. Лондонскіе мошенники составляютъ многочисленное племя, извѣстное своею ловкостію и до того распространенное, что во всѣхъ публичныхъ мѣстахъ слышатся восклицанія: "берегите карманы". Кромѣ того, на каждомъ перекресткѣ, на каждой аллеѣ парка или сада находится столбъ съ дощечкою, на которой безмолвная, но краснорѣчивая надпись гласитъ то же самое, т. е. "берегите карманы". Слѣдовательно, если послѣ такого предостереженія у кого вытащатъ кошелекъ или платокъ, то должно пенять на себя. Надобно при этомъ также замѣтить, что въ Лондонѣ толпа, какъ бы ни была велика, не имѣетъ въ себѣ ничего ужасающаго. Въ Парижѣ, напримѣръ, при столкновеніи народа, не только бываетъ давка, не только обижаютъ женщинъ, но иногда не обходится безъ ранъ или ушибовъ. Въ Лондонѣ, напротивъ, всякій помогаетъ движенію, сообразуется съ направленіемъ волнъ народа, защищаетъ женщинъ и дѣтей.

Упомянувъ о лондонской полиціи и мошенникахъ, необходимо сказать нѣсколько словъ и о школахъ мошенниковъ. Разумѣется, подобныя школы существуютъ не по иниціативѣ правительства или благонамѣренныхъ людей, но возникаютъ въ мрачной средѣ самихъ мошенниковъ и укрываются отъ преслѣдованія въ самыхъ глухихъ трущобахъ. Старый опытный плутъ, бывшій преподавателемъ едва ли не цѣлаго поколѣнія въ дѣлѣ мошенничества, собираетъ вокругъ себя своихъ адъюнктовъ, уже отличившихся на этомъ поприщѣ, и вмѣстѣ съ ними производитъ экзаменъ въ воровствѣ какому нибудь мальчтнкѣ-оборванцу, который, чтобы удостоиться его похвалы или награды, долженъ показать всю ловкость будущей, а можетъ быть уже и настоящей своей профессіи. Такимъ образомъ, предъ нимъ вѣшаютъ сюртукъ, пальто или фракъ, унизанные колокольчиками; онъ долженъ вытащить изъ кармана кошелекъ, платокъ, часы или портъ-монне съ такою ловкостью, чтобы не зазвонилъ ни одинъ изъ этихъ подвижныхъ и чувствительныхъ уличителей. Въ случаѣ успѣха положенный предметъ дѣлается его наградою, кромѣ похвалъ и разныхъ ласкъ; если же неудачное движеніе руки заставитъ какой либо колокольчикъ зазвонить, то на развращаемаго ребенка сыплются всевозможныя истязанія, въ родѣ побоевъ палками, плетью, пощечинъ и тому подобнаго. Иногда профессоръ ставитъ ученику противникомъ большую и злую собаку: мальчикъ долженъ такъ приласкать и умилостивить ее, чтобы она ни въ какомъ случаѣ не разразилась лаемъ. Самая трудная тема для экзаменовъ заключается въ томъ, когда будущему магистру или доктору мошенничества предлагается обокрасть самаго экзаменатора, онъ садится на стулъ или чаще въ глухое кресло, окруженный своими адъюнктами въ дѣлѣ, преподаванія. Самъ онъ и эти помощники буквально обращаются въ слухъ, зрѣніе и вниманіе. Экзаменуемый, не взирая на это напряженное вниманіе и смотрящіе со всѣхъ сторонъ глаза, долженъ обокрасть мастера, то есть, искусно воспользоваться мимолетною минутою, когда всѣ экзаменаторы какъ нибудь заговорятся или задумаются и никто не замѣтитъ подходящаго вора, наблюдаемаго конечно самыми отчаянными ворами. Такой успѣхъ составляетъ уже полный лавровый вѣнокъ для будущаго отъявленнаго мошенника.

На нашемъ рисункѣ представленъ именно тотъ моментъ, когда мальчишка, въ виду своего учителя, крадется къ сюртуку, увѣшанному колокольчиками.


"Живописное Обозрѣніе", No 51, 1875