# Сергей Маковский

Юрий Павлович Анненков

## Юрий Анненков.


## Дневник моих встреч


Цикл трагедий


{209} Сергей Маковский


Сергей Константинович Маковский -- поэт, художественный критик, теоретик искусства, мемуарист -- был сыном знаменитого живописца Константина Маковского и племянником не менее знаменитого художника Владимира Маковского.

Во время одной из наших дружеских бесед я как-то спросил Сергея Константиновича, почему он тоже не сделался живописцем. Отличавшийся весьма тонким остроумием, Маковский тотчас же ответил мне с иронической улыбкой, что когда три художника носят одну и ту же фамилию, то никто, кроме специалистов, не может разобрать -- или запомнить -- кем именно из них написана та или иная картина. И Сергей Константинович сразу же привел несколько очень показательных примеров. Венецианцы Беллини -- кто сможет отличить произведения Якопо от произведений Джентиле или Джованни? Французы Le Nain: Антуан, Луи и Матье. Кто, кроме художников и искусствоведов, сумеет определить индивидуальные признаки их творчества? Фламандцы Брейгель: Питер Старший, Питер Младший и Ян Бархатный -- та же драма.

Сергей Константинович был прав. Подобная путаница преследует не только художников, но в той же степени и писателей. Вспомним хотя бы случай, о котором я говорил в главе, посвященной Алексею Толстому.

Не став художником, поэт Маковский тем не менее посвятил большую часть своей жизни расцвету русской художественной культуры, расцвету русской живописи и графики. Достаточно вспомнить лишь некоторые из его заслуг в этой области, чтобы ощутить всю глубину понесенной утраты. Статьи Маковского по вопросам искусства появились уже в конце девяностых годов прошлого столетия. Но самой значительной датой в его биографии стал 1909 год, год основания Маковским художественно-литературного ежемесячника "Аполлон" {210} и открытия Салона живописи, рисунка, скульптуры и архитектуры, где было представлено свыше шестисот произведений мастеров русского искусства, порвавшего с академизмом и натурализмом второй половины XIX века и стремившегося к новым формам художественного выражения. Салона, на котором рядом с Рерихом, Бакстом, Врубелем были впервые показаны картины Петрова-Водкина, Чюрлениса, Кандинского и других русских живописцев-новаторов.

В журнале "Аполлон", вышедшем впервые в обложке Льва Бакста и в последующие годы в обложке Мстислава Добужинского, Маковский непрерывно печатал свои статьи по вопросам искусства, и преимущественно -- молодого русского искусства, о проблемах его развития и о его отдельных мастерах, тогда еще только входивших в силу.

На те же темы Маковским были выпущены книги и в других изданиях: два первых тома "Страниц художественной критики" (1906 и 1908); третий том этих "Страниц" вышел уже в издательстве "Аполлон" в 1913 году. "Русская графика" (1916). Затем -- "Силуэты русских художников" (1921), написанные уже в зарубежье, как и все последующие книги Маковского: "Последние итоги живописи" (1922) и в том же году "Графика М. В. Добужинского" [Книга С. Маковского "Графика Добужинского" была издана в 1924 г. (Берлин, Петрополис)], снова появившаяся, с некоторыми дополнениями, в сборнике статей "На Парнасе серебряного века" в 1962 году...

Наиболее характерной и ценной чертой Маковского-искусствоведа было постоянное стремление открывать молодые таланты и давать им возможность проявить себя. Альтруизм Маковского был нескрываем. И это касалось не только изобразительного искусства, но в равной мере и художественной литературы, в особенности поэзии. Я не могу не привести несколько слов Маковского, напечатанных в 1962 году и посвященных Анне Ахматовой: "Как-то Гумилев [тогда -- муж Анны Ахматовой. -- Ю. А.] был в отъезде, зашла она к моей жене, читала стихи. Она еще не печаталась в журналах, Гумилев не позволял. Прослушав некоторые из ее стихотворений, я тотчас предложил поместить их в "Аполлоне". Она колебалась: что скажет Николай Степанович, {211} когда вернется? Он был решительно против ее писательства. Но я настаивал: "Хорошо, беру на себя всю ответственность. Разрешаю вам говорить, что эти строфы я попросту выкрал из вашего альбома и напечатал самовластно". Так и условились... Стихи Ахматовой, как появились в "Аполлоне", вызвали столько похвал, что Гумилеву, вернувшемуся из дальних странствий, оставалось только примириться с fait accompli [С совершившимся фактом (фр.)]. Позже он первый восхищался талантом жены и, хотя всегда относился ревниво к ее успеху, считал ее лучшей своей ученицей-акмеисткой".

Описанное Маковским событие произошло в 1911 году.

В 1910 году Александр Блок опубликовал в "Аполлоне" статью "О современном состоянии русского символизма". В ранних номерах "Аполлона" печатались также и юношеские стихотворения Георгия Иванова [В ранних номерах журнала "Аполлон" (1909 - 1917) стихи Г. Иванова не печатались: первая его стихотворная публикация появилась в 1914 г. (No 6 - 7)].

Вспоминаю одно, уже далекое событие, обогатившее щедрую биографию Маковского: все в том же помещении Маковским было организовано первое публичное выступление юноши в гимназической куртке с черным ремнем и пряжкой, исполнявшего на рояле свои произведения. Имя гимназиста -- Сергей Прокофьев.

В 1911 году в том же здании "Аполлона" Маковским и Корнфельдом была устроена выставка "Сатирикона" [Выставка карикатур и рисунков художников журнала "Сатирикон" была организована в 1909 г.], где приняли участие художники Ре-ми (Николай Ремизов), Александр Яковлев, Алексей Радаков, Александр Юнгер и другие сатириконцы.

Не следует также забывать, что уже в первом номере "Аполлона" появилась статья самого блестящего реформатора современного театра Вс. Э. Мейерхольда...

Короче говоря, в очень быстрый срок все авангардное русское искусство тех лет объединилось вокруг "Аполлона", ставшего подлинным центром русской художественной жизни, художественной мысли. В помещении редакции "Аполлона" на Мойке постоянно происходили встречи, собрания, споры, чтение стихов, беседы о новом театре, музыкальные вечера... Александр {212} Бенуа, Андрей Белый, Валерий Брюсов, Лев Бакст, Александр Блок, Михаил Кузмин, Алексей Толстой, Вячеслав Иванов, Георгий Иванов, Федор Сологуб, Владимир Пяст, Сергей Городецкий, Мстислав Добужинский, Димитрий Стеллецкий, Иннокентий Анненский (скончавшийся в 1909 году, почти сразу же после основания "Аполлона"), Николай Гумилев, Анна Ахматова, Осип Мандельштам, Сергей Судейкин, Александр Головин, Всеволод Мейерхольд, Николай Евреинов, Федор Комиссаржевский, Сергей Волконский...

Поиски молодых или еще никому не известных талантов продолжались у Маковского и в зарубежье, где в течение многих лет он руководил издательством "Рифма" [С. Маковский редактировал поэтические сборники издательства "Рифма"], в котором вышли сборники стихов Вадима Андреева, Веры Булич (я называю имена в алфавитном порядке), Анатолия Величковского, Тамары Величковской, Александра Гингера, Владимира Злобина, Георгия Иванова, Юрия Иваска, Владимира Корвин-Пиотровского, Антонина Ладинского, Виктора Мамченко, Юрия Мандельштама, Владимира Набокова, Ирины Одоевцевой, Георгия Раевского, Юрия Терапиано, Юрия Трубецкого, Лидии Червинской, Игоря Чиннова, Аглаиды Шиманской, Анатолия Штейгера, Евгения Щербакова, Ирины Яссен, кажется, еще кого-то и, конечно, самого Маковского. В этом направлении Маковский трудился до последних лет своей жизни, доказательством чего служит выпущенная им в 1960 году книга стихов Михаила Адольфовича Форштетера, русского эмигранта, умершего в Люксембурге в 1959 году и никогда (или почти никогда) не печатавшего своих стихов при жизни. Стихи Форштетера, переданные Маковскому сестрой покойного, явились для Сергея Константиновича, как он писал, "открытием", которое "без преувеличения можно назвать литературной находкой". Сгруппировав около пятидесяти стихотворений Форштетера, уже восьмидесятитрехлетний Маковский с неугасимой энергией и радостью открытия написал к ним очень серьезное биографическое и литературное предисловие и издал этот сборник "избранных стихов" неизвестного поэта. Для меня же эта книга явилась как бы книгой моих личных воспоминаний, так как в течение {213} нескольких лет Форштетер и я жили в Париже в одном и том же отеле, где мы постоянно встречались и где поздними вечерами Форштетер часто читал мне свою поэзию. У меня сохраняются также до сих пор его романтический сценарий, героем которого является знаменитый французский скульптор Жан-Батист Карпо в период создания скульптурного оформления фасада парижской Большой Оперы, а также коротенькая новелла "Le Divertissement Nocturne", написанная на французском языке.

Несмотря, однако, на столь интенсивную стимулирующую деятельность Маковского во всех областях русского искусства, первенствующее место в его творчестве занимала всегда его собственная поэзия, к которой он относился с чрезвычайной строгостью. Если первое "Собрание стихов" Сергея Константиновича вышло в Санкт-Петербурге в 1905 году, то второй сборник, "Вечер", появился лишь через тридцать пять лет, в Париже, в 1940 году.

Я -- не литературный критик и вообще не литературовед, и поэтому не берусь заниматься разбором поэзии Маковского, поэзии чрезвычайно высокого качества. Но я считаю нужным отметить, что именно в этом сборнике напечатано стихотворение, в котором, как мне кажется, с предельной ясностью выражены назначение и смысл поэзии:

Ars poetica

Памяти Иннокентия Анненского

Когда в тебя толпой ворвутся

Слова, которых ты не звал,

И звуки дрёмные проснутся,

Которых ты не пробуждал;

Когда на землю с безучастьем

Вдруг взглянешь, и во тьме души

Повеет холодом и счастьем

И вечностью, -- тогда спеши,

Спеши облечь мгновенный трепет

В пылающие ризы слов.

Души внимай волшебный лепет,

Журчанье тайных родников,

И пусть на звон творящей муки

Ответит лирная строфа,

Словами вызывая звуки,

Невоплотимые в слова.

{214} Сборник "Вечер" представляет для меня особую ценность, так как он вышел с моей обложкой и таким образом связал меня с именем Сергея Константиновича.

Маковским было выпущено девять книг его стихов. После двух упомянутых выше сборников появились: "Somnium Breve" (Париж, 1948), "Год в усадьбе" (Париж, 1949), "Круг и тень" (Париж, 1951), "На пути земном" (Париж, 1953), "В лесу" (Мюнхен, 1956), "Еще страница" (Париж, 1957) и "Requiem", вышедший уже после смерти Маковского (Париж, 1963).

Я познакомился с Сергеем Константиновичем в Париже, в 1925 году, когда мы оба оказались в этом городе, и с тех пор на протяжении тридцати семи лет встречался с ним у него, у меня, на литературных вечерах, иногда -- на выставочных вернисажах, на театральных премьерах, на концертах, а также у наших общих друзей и знакомых.

С июня 1926 года Маковский стал секретарем основанной тогда в Париже А. О. Гукасовым ежедневной русской газеты "Возрождение" и пробыл на этом посту в течение шести лет.

Всегда жизнерадостный, безупречно элегантный и гостеприимный, Сергей Константинович был интереснейшим собеседником. Возраст в последние годы заставил его слегка сутулиться, но в ментальном отношении он до конца сохранил свою молодость и полемическую страстность.

Я вспоминаю наши беседы, наши -- всегда дружеские -- споры, наши -- всегда дружеские -- разногласия по вопросам искусства, как, впрочем, и во многом другом, до политики включительно; они очень занимали меня и казались мне не более чем интеллектуальными разветвлениями, ramifications intellectuelles, неизменно приводившими нас в конце концов к положительным заключениям.

Единственно, в чем мы решительно разошлись, тоже, конечно, вполне дружески, это -- в оценке поэзии Александра Блока, которая меня чрезвычайно увлекала еще в мои гимназические годы. "Стихи о Прекрасной Даме" (1904), поэма "Незнакомка" (1906) [Имеется в виду стихотворение "Незнакомка"], пьеса "Балаганчик" того же года, шедшая в театре В. Ф. Комиссаржевской в постановке Всеволода Мейерхольда. {216} Дальше -- "Итальянские стихи" 1909 года, когда я был уже в университете, и так -- до первой мировой войны, когда поэзия Блока стала для меня затихать. Но в январе 1918 года произошел новый взрыв его вдохновения, разразившийся поэмой "Двенадцать", прозвучавшей до того совершенно чуждой Блоку частушечной, уличной фонетикой, стихийность и неподдельная искренность которой захватили меня раз и навсегда. В Сергее Константиновиче поэма "Двенадцать" вызвала, как известно, обратные чувства. Он приближался к мнению Ивана Бунина, который, "слишком хорошо знавший простонародные обороты русской речи, возненавидел фальшь "Двенадцати"". Впрочем, признавая несомненный талант Блока, Маковский относился отрицательно не только к поэме "Двенадцать", но критиковал многое в поэзии Блока вообще, и в том числе упомянутые мною выше "Итальянские стихи", в которых кое-что казалось Сергею Константиновичу "претенциозным и плохо звучащим", но которые все же были впервые напечатаны именно в "Аполлоне". Маковский приписывал Блоку "грубость словесных эффектов", "почти всегда неточные определения" и часто "плохой русский язык".

Но каждый имеет право думать и чувствовать по-своему, и это разногласие, повторяю, тоже никак не отразилось на наших дружеских отношениях, и мои встречи и беседы с Сергеем Константиновичем продолжались до последних дней его жизни. За несколько месяцев до его смерти Маковский весело обедал у меня на улице Campagne-PremiХre. Разговаривая с ним, я, как всегда, бросал взгляды на кисти его рук, как будто сошедшие с картин мастеров итальянского Возрождения и вполне сохранившие свою пластику.

Дней за пять до кончины Маковского мы спокойно и долго говорили по телефону о срочности принятия мер для охраны культурных ценностей русского зарубежья -- тема, очень волновавшая Маковского, так как, ревностно поощряя новаторство и открывая для него дороги, Сергей Константинович был в то же время ценителем и охранителем старины. Еще в 1907 году, за два года до основания "Аполлона", Маковский организовал, в сотрудничестве с Александром Трубниковым, бароном Николаем Врангелем, Василием Верещагиным и некоторыми другими, журнал "Старые годы", посвященный памятникам старины и сыгравший в этой области нашей {217} культуры значительную роль [Журнал "Старые годы" был основан В. Верещагиным при содействии Н. Врангеля, А. Трубникова и С. Маковского]. Редактирование "Старых годов" и интерес, проявленный Маковским к художественной культуре прошлого, еще раз подчеркнули его универсализм.

В десятых годах Маковский занял пост секретаря основанного тогда Общества защиты памятников искусства и старины и подготавливал, тоже совместно с бароном Врангелем, издание "Помещичья Россия", оставшееся, к сожалению, неосуществленным. Это намерение, впрочем, не прошло без отклика: в 1913 году, по случайному совпадению, возник богато иллюстрированный журнал "Столица и усадьба", основанный Владимиром Крымовым и выходивший под его редакцией. Этот журнал просуществовал до 1918 года включительно и дал сто два номера, весьма ценных по своему содержанию и по собранному материалу.

Человек искусства, активно содействовавший его трудному росту, С. К. Маковский был совершенно чужд материалистическому миропониманию и интересовался только духовными проблемами. Послесловие к "Парнасу серебряного века" оканчивается следующими словами: "Человек ни при каких обстоятельствах не может удовольствоваться внешним благополучием, даже если бы оно и было достижимо... Грядущее от нас скрыто, но, исходя из всего исторического прошлого, мы вправе думать, что новая культура России будет строиться на основе нездешних истин. Иначе, отвергшись от Божества, от порыва к трансцендентной сущности бытия, всякое культурное развитие может только повернуть человека к животному, к жалкому жестокому антропоиду, из которого он произошел после неисчислимых тысячелетий непрерывной борьбы за существование и многих веков медленного духовного роста".


---------------------------------------------------------------------


Источник текста: Анненков Ю. П. Дневник моих встреч: Цикл трагедий / Предисл. Е. И. Замятина: В 2 т. Л.: Искусство, 1991. Т. 2. 303 с.