# Спартанка

А Н

Текст издания: журнал "Вестник моды", 1914, No 39.

## Спартанка


Очерк


Во время войн спартанские женщины говорили своим мужьям и сыновьям: "Возвращайтесь со щитом или на щите", подразумевая под этим победу или же смерть.

Воины, пережившие поражение, не считались достойными привета или снисхождения: преданность отечеству ставилась выше личных утрат и не погибшего на поле битвы не стоило сожалеть.

Так смотрели спартанцы на военную доблесть, и поэтому можно вообразить себе их гнев и горесть, когда в 371 г. до P. X. в Спарту донеслась весть о поражении их соотечественников беотийцами [Беотия была одним из греческих государств, соперничавших со Спартой] при Левктрах, причем триста спартанских солдат спаслись бегством. Весть эта достигла города как раз в момент какого-то большого торжества. Эфоры (правители) приказали сообщить имена убитых их родственникам, а женщинам воспрещено было оплакивать их. Но мать Эвкрата не могла воздержаться от слез и соседи говорили между собою:

-- О чем она плачет? Сын ее умер смертью храброго. Ведь он обесчестил бы себя оставшись в живых.

-- Мы всегда знали, что мать Эвкрата не истинная спартанка.

Старец Фидон, пришедший навестить ее, застал ее плачущей за прялкою. Фидон был угрюмый, суровый спартанец, резко обратился к сокрушенной Ионе, горевавшей о сыне.

-- Стыдись своей слабости, -- сказал он. -- У меня больше причины для слез, чем у тебя: внука моего Каллия нет в числе павших, твой отважный Эвкрат умер как герой. Каллий опозорил весь наш род. Как я встречу его? Что я скажу ему. Я не хочу ни видеть его, ни говорить с ним. Отец его был моею гордостью, он же обесславил меня. Боги жестоки ко мне, старику, настолько же насколько о благосклонны к тебе, Иона, послав твоему Эвкрату славную смерть!

Иона перестала прясть и старалась утешить старца Фидона, которого она знала всю жизнь. Ее Экврат и Каллий были друзьями с детства, а в давно прошедшие годы Фидон и отец Ионы рядом сражались за Спарту.

-- Быть может, -- сказала она -- боги сохранили Каллия и его товарищей для того, чтобы они еще послужили Спарте и одолели бы ее врагов. Ты упрекаешь меня за мое горе о Эвкрате, но я отдала бы все на свете ради того, чтобы еще раз взглянуть на его дорогое лицо.

-- Ты не должна говорить так, -- сурово отвечал Фидон. -- Благодари богов за то что они избавили тебя от стыда и бесчестия!

Так он порицал бедную мать, но за глаза, услыхав, что ее кто-нибудь осуждает за недостаток патриотизма, старик заступался за нее:

-- Оставьте ее; боги не всех сотворили одинаковыми, -- говорил он.

Когда он навещал Иону, она часто уговаривала его ласково принять Каллия, при его возвращении.

-- Ты должен простить его, Фидон, он еще и послужит на славу Спарте!

Но старик гордо возражал:

-- Нет, Иона, никогда больше Каллий не услышит от меня и слова.

Однажды Ионе приснился странный сон: будто царь Агезилай готов был простить всех триста беглецов, покинувших поле сражение при Левкврах, но будто Фидон воспротивился этому на народном! собрании и произнес veto [запрещение].

--Мой внук в числе этих трусов, -- воскликнул он. -- Спарта может простить его, но я не могу!

Потом Иона увидала Каллия, печально и одиноко стоявшего среди трехсот вернувшихся беглецов, из которых каждый был радостно встречей родными. Иона подошла было к нему, чтобы утешить его, и вдруг проснулась.

На другой день, когда пришел Фидон, она рассказала ему о своем сне, и так трогательно просила простить Каллия, что сердце старика наконец смягчилось, и он обещал не быть чересчур суровым к внуку.

Можно представить себе изумление Ионы, когда два-три дня спустя в народном собрании царь предложил простить левктрских беглецов и принять их не карая вечным позором.

Обыкновенно, все воины, пережившие поражение, приговаривались к различным наказания." и предложение царя было необычайным, но вероятно, он считал опасным применить столь строгие меры к такому большому количеству спартанских граждан. Как бы то ни было, но в этот день в Спарте много сердец билось живою радостью, а сам непреклонный Фидон видимо оживился.

Лишь только узнали спартанцы победе беотийцев, как все остальное войско поспешно выступило из города и, через несколько времени вернулось приведя с собою беглецов.

Сердца спартанцев смягчились, матери, жены и сестры высыпали на пороги своих жилищ, поджидая пощаженных богами близких им людей. Иона же сидела дома за прялкой.

Вдруг дверь отворилась и вошел Фидон, с печально озабоченным лицом.

-- Каллия нет между ними, -- сказал он. -- Я расспрашивал всех, но никто ничего не знает о нем, неужели возможна ошибка

В эту минуту в дверь громко постучались, и Иона впустила Тимофея, соседского сына.

-- Привет матери Эвкрата, -- сказал он ей. -- Я был при Левктрах. Я видел, как Эвкрат бился в самой густой схватке. Я видел, как он пал, -- рядом с ним, его мужественный друг и боевой товарищ.

-- Кто это? -- взволнованно спросила Иона.

-- Каллий, -- отвечал юноша. -- Прощай; я должен найти Фидона и сообщить ему эту весть.

Но Фидон, с улыбкой торжества, поднялся с своего кресла.

-- Фидон слышал твою весть, -- произнес он -- благодарит богов за их высшую милость. Ибо хотя мне не хотелось видеть лицо Каллия, но для меня еще дороже его лица -- его честь! Теперь мы можем вместе вспоминать о них, Иона, и чтить их память. Улыбнись же сквозь дождь твоих слез!

И Иона, воодушевленная энтузиазмом старца, улыбнулась сквозь слезы. То была истинно спартанская дань героям Левктр.


* * *


Спартанцы не допускали отчаяния в жизни; они верили, что пока есть бодрость в теле, нельзя терять надежду на победу. Долг каждого спартанца -- было бороться, побеждать жить, или умереть, до последнего момента стремясь к победе, без мысли о возможности поражения. В этом древнем, возвышенном понятии о чести спартанцев, воспитано и русское доблестное воинство. Слава ему!


Н. А.


------------------------------------------------------------------------


Источник текста: журнал "Вестник моды", 1914, No 39. С. 348--349.