# Апухтин А.Н.: биобиблиографическая справка

Алексей Николаевич Апухтин

АПУХТИН, Алексей Николаевич [15(27).XI.1840 или 1841, Волхов Орловской губ.-- 17(29).VIII.1893, Петербург] -- поэт. Из небогатой дворянской семьи. Рос окруженный заботами родных в дер. Павлодар (Калужская губ.), наследственном имении отца, "помещика средней руки", умевшего "держать хозяйство и дом на подобающей высоте" (Фет А. А. Мои воспоминания.-- М., 1890.-- Т. 1.-- С. 257). Детские годы отозвались в поэзии А. образами "покоя счастливого", "дивного сна", первого стиха, "нашептанного" красавицей весной. Свой ранний интерес к литературе он связывал с влиянием матери, одаренной, по его словам, "теплым симпатичным сердцем и самым тонким изящным вкусом" (Aпухтин А. Н. Стихотворения.-- Л, 1961.-- С. 326). Образование А. получил в Петербурге, в привилегированном Училище правоведения (1852--1859), где завоевал репутацию "феноменального мальчика-поэта" и приобрел поклонение товарищей, среди которых был П. И. Чайковский, будущий композитор, до конца жизни оставшийся другом А.

Уже в годы учебы А. писал стихи, вполне совершенные по поэтической технике. Первым в печати появилось стихотворение "Эпаминонд", посвященное герою Крымской войны В. А. Корнилову (Русский инвалид.-- 1854.-- 6 ноября.-- No 240). В училище ходили "по рукам в переписываемых наскоро рукописях" и шуточные стихи А. (Мещерский В. П. Мои воспоминания.-- Спб., 1897.-- Ч. 1.-- С. 33). Вместе с тем в его интимной лирике уже тогда преобладали меланхолические настроения: "Доля печальная, жизнь одинокая, / Слез и страдания цепь непрерывная..." ("Жизнь", 1856). Обе грани дарования А. проявились при его вступлении в литературу: в конце 50 -- нач. 60 гг. успехом пользовались как его пародии и "перепевы", напечатанные в "Иллюстрации" и "Искре" (анонимно и под псевдонимом Сысой Сысоев), так и проникновенно лиричный цикл стихотворений "Деревенские очерки" (Современник.-- 1859.-- No 9). Юмористические, жизнерадостные стихи и элегическая, подчас безысходно трагическая интонация соседствовали и в зрелом творчестве А., отражая разные стороны его личности.

Со страниц большинства воспоминаний о поэте встает образ неистощимого остроумца, изобретательного шутника, блестящего импровизатора, чьи каламбуры, быстро разносившиеся по Петербургу, были далеко не безобидны; такова эпиграмма на министра внутренних дел А. Е. Тимашева, скульптора-дилетанта: "Он, правда, лепит хорошо, / Но министерствует нелепо". Однако мемуаристы запечатлели лишь внешнюю канву поведения поэта -- культивируемый им самим облик беззаботного салонного стихотворца. Из его частной переписки, где остроты тонут в потоке горьких жалоб, надрывных признаний, пессимистических оценок, вырисовывается иная сторона личности А.-- ранимая натура, хорошо знакомая по его лирике. Повышенной уязвимостью и мнительностью поэта отчасти объясняется полная крутых поворотов его творческая судьба.

Принятый поначалу исключительно благосклонно литераторами различной ориентации -- его поддерживал А. А. Фет, считал "подающим надежды" Н. А. Добролюбов (Добролюбов Н. А. Собр. соч.-- М.; Л., 1964.-- Т. 9.-- С. 385), опекал Тургенев, ценил Н. А. Некрасов, печатал в журнале "Время" Ф. М. Достоевский, а в начале 60 гг., когда обострилась общественно-литературная борьба, А. стал мишенью резких критических нападок, а то и насмешек. В. Курочки н иронизировал над его лирическим циклом "Весенние песни" (Искра.-- 1860.-- 29 апреля.-- No 16.-- С. 170), Д., Д. Минаев пародировал стихотворение "Современным витиям" (Русское слово.-- 1862,-- No 3.- Отд. III.-- С. 5--7), Добролюбов негативно отзывался о его лирике в целом (Добролюбов Н. А. Собр. соч.-- Т. 7.-- С. 241). Реакция А., очевидно, была столь острой, что он перестал печататься, оставил службу в министерстве юстиции, уехал в провинцию (1862) и надолго был забыт массовой читательской аудиторией.

Отныне поэт, по его собственным словам,-- "уединенный дилетант" в искусстве: и в годы, проведенные в Орловской губернии (А. состоял чиновником особых поручений при орловском губернаторе), и по возвращении в Петербург (1865) он держится в стороне от литературных кругов, со своими произведениями знакомит лишь небольшой круг друзей, ведет светский рассеянный образ жизни, изредка выезжая за границу и в провинцию. Его стихотворения получают хождение в рукописях, декламируются чтецами-любителями, служат основой многих популярных романсов (по сей день известны "Ночи безумные, ночи бессонные..." и "День ли царит, тишина ли ночная..."; музыку к обоим, помимо других композиторов, писал П. И. Чайковский). Лишь начиная с 70 гг. произведения А. изредка просачиваются в печать (газета "Гражданин", журналы "Новь", "Русская мысль", "Северный вестник" и др.).

Неудивительно, что первый лирический сборник, выпущенный уже немолодым поэтом в 1886 г., заново открыл его творчество русской публике. Быстро раскупленный, а затем еще дважды переизданный при жизни А., он получил значительный резонанс в печати. Некоторые рецензенты рассматривали томик его стихов как знамение надвигающейся поэтической эпохи (Русская мысль.-- 1886.-- No 5.-- С. 311--313). Единодушное восхищение вызывали эмоциональность, мелодичность его лирики и, главное -- углубленный психологизм, поныне дающий основания исследователям сближать поэзию А. с прозой его великих современников. Так, в стихотворной новелле "С курьерским поездом" (нач. 70 гг.) ощутимо влияние толстовского психологизма: авторский, объективный рассказ "перетекает" во внутренний монолог героев, раскрывая их меняющееся состояние через обостренное восприятие внешнего мира, случайных деталей бытовой обстановки: "И стало весело ей вдруг при мысли той, / Все оживилося в ее воображеньи! / Сидевший близ нее и спавший пассажир / Качался так смешно, с осанкой генерала, / Что, глядя на него и на его мундир, / Бог знает отчего, она захохотала". К психологической новелле тяготеет и одно из лучших произведений А.-- поэма "Год в монастыре" (1883), написанная в дневниковой форме, но выходящая за рамки интимной проблематики, господствующей в творчестве поэта; здесь драматически остро звучат философские мотивы.

Успех сборника вывел А., на авансцену литературной жизни: его имя стали часто поминать в критических обзорах, одно за другим выходили его собрания сочинений (семь изданий с 1895 по 1912 г.), его взгляды на искусство стали предметом общего, хотя и не всегда сочувственного внимания. Так, после письма А. к Л. Н. Толстому С осуждением нравственной проповеди писателя и призывом вернуться к художественному творчеству (см.: Литературное наследство.-- М., 1939.-- Т. 37--38.-- С. 441--442) за А. утвердилась репутация поэта "чистого искусства" и о нем отзывались крайне критично многие литераторы, в частности Л. Н. Толстой и Н. С. Лесков. Тем не менее в 90 гг. интерес к творчеству А. возрос, что объясняется отчасти литературными вкусами предсимволистской эпохи, чутко откликнувшейся на "неуловимо тонкие формы поэтического настроения" А. (Волынский А. <А. Л. Флексер>. Литературные заметки // Северный вестник.-- 1891.-- No 11.-- Отд. 11.-- С. 140--141), на "усталую, настроенную на минорный лад" интонацию (Перцов П. А. Апухтин // Философские течения русской поэзии.-- Пб., 1896.-- С. 352). Хотя младшие современники А. с горечью писали об отсутствии в его творчестве стройного мировоззрения, тем не менее они высоко ценили глубокую связь поэта с "золотым веком" русской лирики -- с поэтическим преданием первых десятилетий XIX в.

Верное прочтение А. действительно возможно лишь на фоне поэтической традиции. Его стихотворения насыщены литературными ассоциациями и цитатами, рассчитанными на узнавание, и, чтобы быть правильно истолкованными, они должны постоянно соотноситься с поэзией предшественников. Так, стихотворения А. "Прощание с деревней" (1858) и "Приветствую вас, дни труда и вдохновенья..." (1870, 1885) отчетливо ориентированы на пушкинскую "Деревню"; начало стихотворения "Судьба" (1863) построено на ритмико-тематических перекличках с "Анчаром"; а в стихотворении "К морю" (1867) разработаны мотивы пушкинских элегий "Погасло дневное светило..." и "К морю". А.-лирик сформировался в "поэтическую" эпоху 50 гг., высоко чтившую Пушкина; простота и гармония пушкинского стиха остались до конца жизни идеалом поэта. Однако по своему мироощущению, трагическому и рефлексирующему, А. куда ближе Лермонтову. Как и у Лермонтова, в его поэзии лирическое "я" -- в непримиримом противоречии с "толпой бездушной" ("В театре", 1863); излюбленный А. мотив "светская жизнь -- сцена" окрашен в лермонтовские тона; и наконец, в творчестве А. выражена по-лермонтовски звучащая жажда приобщения к внеличным ценностям -- природе, вере, несущим успокоение измученной душе: "Я хочу во что-нибудь да верить, / Что-нибудь всем сердцем полюбить!" ("Современным витиям", 1861). В поэзии А. ощутимы и отголоски поэзии Ф. И. Тютчева ("Ночь в Монплезире", 1868).

Вместе с тем традиционно поэтическая лексика и фразеология нередко увиваются в лирике А. с прозаическим словом; "бездна роковая", "тоска уединения" -- с выражениями "по горло он погряз", мчался "на всех парах"; "страсти пламень беспокойный" -- с просторечными словосочетаниями "хоть тресни", "шутка ли". Подобно Некрасову -- хотя с меньшей смелостью и интенсивностью -- А. вводит в поэзию прозаические детали и злободневную проблематику (см. стихотворение "Братьям", 1877). Ряд его стихотворений представляет собой монолог человека, отделенного от автора психологическим и социальным барьером (см. "Венеция", 1874; "Письмо", 1882) -- явление, близкое "ролевой" лирике Некрасова. Порой А. обращается к чисто некрасовским, драматургически-повествовательным, сюжетным принципам развития темы ("В убогом рубище, недвижна и мертва...", 1871). Все это позволяет пересмотреть репутацию А. как поэта "чистого искусства". Смысл его общественно-литературной позиции сложнее: он не отворачивался от общественной жизни, но считал, что искусство должно быть не эхом, а мудрым ответом на текущие события: "Ты в жизни понял все и все простил, поэт!" ("Графу Л. Н. Толстому", 1877).

Обогащенная некрасовскими открытиями, неотделимая от романтических традиций, поэзия А. не прошла незамеченной для лириков начала XX в. Так, Блок писал в автобиографии, что в юности "с упоением декламировал" его стихи (Блок А. Собр. соч.: В 6 т.-- Л., 1982.-- Т. 5.-- С. 73). Исследователи находят отзвуки А. не только в раннем, но и в зрелом творчестве Блока (см.: Пьяных М. Ф. Роль поэтических традиций Некрасова в развитии лирики русских символистов // Некрасовский сборник -- Л., 1967. -- Т. IV.-- С. 161), в поэзии Бальмонта (см.: История русской поэзии.-- Л., 1969.-- Т. 2.-- С. 261).

Интерес к творчеству А. заметно возрос в наши дни: в 80 гг. увеличилось число его изданий, включающих и полузабытые произведения, к примеру прозаические ("Дневник Павлика Дольского", "Архив графини Д."), созданные поэтом в конце жизни, но опубликованные посмертно. Ироничная, построенная на игре полутонов, его повествовательная манера отчасти предвосхитила чеховскую и получила заслуженное признание в XX в., в частности из уст M. А. Булгакова (см.: Чудакова М. Библиотека М. Булгакова и круг его чтения // Встречи с книгой.-- М., 1979.-- С. 245).

Соч.: Стихотворения А. Н. Апухтина.-- Спб., 1886; Сочинения А. Н. Апухтина.-- 3-е изд.. доп.-- Спб., 1898 (с биографическим очерком М. И. Чайковского; Стихотворения / Вступ. ст. и сост. Н. А. Коварского; Подгот. текста и примеч Р. А. Шацевой.-- Л., 1961 (Библиотека поэта. Большая серия); Сочинения. Стихотворения. Проза / Сост. и подгот. текста А. Ф. Захаркина; Вступ. ст. М. В. Отрадина; Примеч. Р. А. Шацевой.-- М., 1985.

Лит.: Жиркевич А. В. Поэт милостию божией // Исторический вестник. -- 1906.-- No 11; Ямпольский И. Сочинения Апухтина // Литературное обозрение.-- 1938.-- No 13--14; Ермилова В. В. Поэзия на рубеже двух эпох // Смена литературных стилей.-- М., 1974.


О. Е. Майорова


Источник: "Русские писатели". Биобиблиографический словарь.

Том 1. А--Л. Под редакцией П. А. Николаева.

М., "Просвещение", 1990