# "Пролетарская" вечеринка

Александр Григорьевич Архангельский

А. Архангельский


"Пролетарская" вечеринка


А. Архангельский (Архип). Аэрофил

М.,--Л., "Земля и Фабрика", 1926


-- Городишка наш, сами видите, маленький, захудалый. Обывателя полнейшее перепроизводство -- кишмя-кишит. Скука такая, что помереть можно. Ну, помирать не помирают, а ударяются в другие самоубийства, кто насчет выпивки, кто в картишки, кто по женской части. Словом, мелкобуржуазная стихия по самую макушку.

Прихожу я к своему приятелю Шпонову, он раньше в политпросвете служил, и говорю:

-- Сеня! Так, мол, и так. Нужно бороться. Теперь такие события. Можно сказать, мы на пороге, а у нас, как на кладбище. Давай устроим вечеринку. Соберем свою компанию, побеседуем, попьем чайку, знаешь, на скромных началах.

Шпонов прямо с руками и ногами ухватился.

-- Блестящая идея! Великолепно! Чудесно!

Сейчас же вызвался быть организатором. Назначили мы день -- субботу, в девять часов вечера, у Кривоносова. У него, знаете, удобно, потому что квартира большая, пианино и до некоторой степени свой парень.

Ну-с. Я был занят, так что орудовал сам Шпонов. Пришла суббота. Забегает он за мной.

-- Идем, говорит, все готово. Певица, скрипач, вина -- по бутылке на брата. Словом, с рыла выходит по пятерке. Дешевка.

Приходим мы к Кривоносову, а там такая картина, как в кинематографе, когда показывают званый вечер у какого-нибудь буржуя: на столе цветы, вино, приборы. Девиц штук двадцать, разодеты, как на бал, губы накрашены, носы напудрены, все маменькины дочки-барышни. Словом, мелкобуржуазная стихия. Один только порядочный человек Синюхин, кандидат еркапэ.

Я к нему. Потащил его в соседнюю комнату.

-- Слушай, говорю, Синюхин. Что ж это такое? Какая же это пролетарская вечеринка, когда обывателя наперло? Надо спасать положение!

-- Брось!-- говорит Синюхин. -- Чего ты панику наводишь? Важна не форма, а содержание. Они пришли пожрать и пофлиртовать, а мы им дадим надлежащее течение. Ты скажешь о международном положении, я что-нибудь в этом роде добавлю. Надо же вести работу среди беспартийных.

Ну, вот решили мы взять инициативу в свои руки. Публика уже расселась, девицы, как поросята, повизгивают, головами вертят. Вижу, что атмосфера не пролетарская, надо с места в карьер направлять в надлежащее русло. Постучал я ножом об тарелку и взял себе слово.

-- Вот, говорю, товарищи, собрались мы не для праздного времяпрепровождения, для обывательского зубоскальства, а в целях культурного объединения на пролетарских началах. Наша вечеринка должна быть не мещанской, а пролетарской. Теперь, когда мы накануне событий...

Словом, начал я говорить о международном положении. Оратор, я, знаете, не плохой, притом же политически немного развит. И вдруг поднимается этот дуралей Кишкин и кричит:

-- Товарищи! Выпьем за международную революцию!! Ура!..

Понимаете, какая провокация! Все повскакали, полезли чокаться.

-- Позвольте, кричу, товарищи! Нужно организованно. Ведь у нас не мещанская вечеринка!..

А Кишкин, ехидина, кричит:

-- Вы, что же, товарищи, не хотите пить за революцию в международном масштабе?..

Ну-с, выпили мы, хочу продолжать, вдруг Шпонов:

-- За нашу Красную армию!..

Ну, тут и пошло. Выпили мы и за Красную армию, и за революцию в Китае, и за ликвидацию безграмотности. Девица лахудрою, пустая такая девчонка, мешанка до самых пяток, и та поднялась и пропищала:

-- За свободную женщину! Долой кухню и семейную кабалу!

Вижу, дальше говорить о международном положении невозможно. Да как тут говорить, когда на одном конце поют "Быстры, как волны, все дни нашей жизни", а на другом "То не ветер ветку клонит". Ну, думаю, мелкобуржуазная стихия распоясалась, надо спасать положение. Решаю посовещаться с Синюхиным. Туда-сюда -- нет Синюхина. Как провалился.

-- Твой Синюхин,-- кричит мне кто-то,-- индивидуальной пропагандой занят, агитирует женское сословие.

Я возмутился таким отношением и кричу:

-- Пожалуйста, без пошлостей! У нас не мещанская вечеринка!!

Побежал я искать Синюхина на улицу. Голова у меня трещит. На улице темнота, хоть глаза выколи. Вдруг слышу голос Синюхина, еще чей-то женский. Подхожу, смотрю -- Синюхин и Маруся. -- Я прямо отрезвел от неожиданности, потому что Маруся... ну, это к делу не относится.

-- Товарищ Синюхин, говорю ему, на одну минуточку, важное дело.

А он, понимаете, мне отвечает:

-- Какое там дело! Кончил дело -- гуляй с женотделом.

-- Позвольте, говорю, нельзя ли без зубоскальства. Мы не на мещанской вечеринке и вам, как кандидату партии...

Тут Синюхин встает и подходит ко мне.

-- Ты, говорит мне, катись дальше и мне не мешай. Напрасно ты за Марусей ухаживаешь. Она на тебя чихать хотела.

-- Как, говорю, чихать хотела? Это она на тебя чихает!

Слово за слово. Человек я горячий и потом же возмутился таким, отношением к нашей вечеринке...

Ну, сбежались тут и оттащили нас в разные стороны. Голова у меня как свинцом налита и чувствую, что вот-вот нужно выправлять паспорт на поездку в Ригу. Плюнул я и ушел в дом. А там такое творится, что прямо ужас. Скрипач играет, певица визжит, все поют, танцуют.

-- Скандал, думаю, скандал на весь город. Вот тебе и пролетарская вечеринка.

Хотел было усовестить, да куда там. Какой-то чорт мне на голову из сифона сельтерскую воду начал лить, потом уложили меня на кровать. Так я там и проспал до утра.

Вот, понимаете, какие дела. Сорвали, подлецы, нашу вечеринку. Ну, да ничего. Вы у нас долго пробудете? Всю неделю? Тогда приходите к нам на следующую вечеринку. Мы устраиваем у Сизова. Самая пролетарская вечеринка, не такая, как была. Никаких мещанских выходок. И совсем не дорого. По червяку на брата.

Приходите обязательно.