# Эдвин Арнольд. Свет Азии. Пер. в стихах А. М. Федорова

Эдвин Арнольд

Эдвинъ Арнольдъ. Свѣтъ Азіи. Пер. въ стихахъ А. М. Ѳедорова. Съ предисловіемъ Арнольда, портретомъ его и необходимыми примѣчаніями. Изд. П. К. Прянишникова. Москва. 1895 г. Ц. 1 р. 50 к.

-- Свѣтило Азіи. Поэма Эдвина Арнольда. 2-е изданіе. Пер. И. М. Сабашникова. Изд. М. Лерле "Моя библіотека". Спб. 1896 г. Ц. 60 к. Рѣдкому изъ произведеній иностранной литературы такъ посчастливилось у насъ, какъ поэмѣ Эдвина Арнольда "The Ligt of Asia", повѣствующей о жизни и ученіи "подателя отрады, Владыки Будды, звавшагося здѣсь царевичемъ Сиддартой, безъ сравненія всечтимаго, мудрѣйшаго, благого, великаго на небѣ и на землѣ, Учителя Нирваны и Закона". Два изданія прозаическаго перевода г-жи А. Н. Анненской, остающагося до сихъ поръ, безспорно, лучшимъ, ближе всего передающимъ красоты подлинника,-- второе изданіе перевода въ стихахъ г. И. М. Сабашникова и новый стихотворный переводъ г. А. М. Ѳедорова -- все это въ теченіе 6-ти лѣтъ,-- развѣ не говорятъ достаточно о несравненныхъ достоинствахъ произведенія Арнольда, возбудившаго такой интересъ среди читающей публики?

Кромѣ высокаго наслажденія, доставляемаго поэмой, какъ изящнымъ произведеніемъ, этотъ интересъ объясняется прекраснымъ наложеніемъ жизни и ученія кроткаго "Учителя Нирваны и Закона", по своей простотѣ доступнымъ всякому читателю. Поэма Арнольда сдѣлала буддизмъ понятнымъ для неподготовленныхъ къ философскому мышленію читателей, излагая въ яркихъ образахъ глубочайшія положенія Будды. Мы едва ли ошибемся, сказавъ, что до появленія этой поэмы на русскомъ языкѣ, въ переводѣ г-жи А. Н. Анненской, въ 1890 г., буддизмъ былъ достояніемъ немногихъ нашихъ ученыхъ изслѣдователей Востока. Съ тѣхъ поръ онъ сталъ доступнымъ широкой публикѣ, которая, видимо, не перестаетъ интересоваться имъ, какъ показываютъ новые переводы въ стихахъ, удачно выполненные гг. Сабашниковымъ и Ѳедоровымъ.

Трудно сказать, который изъ этихъ переводовъ предпочтительнѣе, Переводъ г. Сабашникова сдѣланъ бѣлымъ пятистопнымъ ямбомъ, только мѣстами замѣняемымъ риѳмованнымъ (анапестомъ или амфибрахіемъ). Переводчикъ владѣетъ этимъ стихомъ свободно и красиво, вслѣдствіе чего его переводъ читается легко, и даже особенно трудныя мѣста, съ изложеніемъ основъ ученія, не затрудняютъ читателя. Переводъ г. Ѳедорова весь риѳмованный, что, видимо, сильно затрудняло переводчика, такъ какъ иныя мѣста отличаются такой тяжестью стиля, что читатель прямо-таки изнемогаетъ подъ бременемъ его пяти и шестистопныхъ стиховъ. Для сравненія, приведемъ небольшую выдержку изъ обоихъ переводовъ.

Изъ перевода г. Ѳедорова:

...Разъ Благой на дорогѣ толпу увидать:

Съ музыкантами шли танцовщицы, полны обаянья,--

Къ храму Индры... Одинъ музыкантъ на бансулѣ игралъ,

Билъ другой въ барабанъ; третій струны тревожилъ ситары...

Стройно вторилъ имъ звонъ драгоцѣнныхъ запястьевъ, браслетъ.

Каменистой тропой шли на праздникъ веселыя пары,

Чтобъ всесильнымъ богамъ принесть свой веселый привѣтъ.

Впереди музыкантъ шелъ съ подругой прекрасной и юной

И струну за струной на ситарѣ тревожилъ слегка;

Женскій голосъ звенѣлъ подъ журчавшія весело струны,

И лилась ея пѣснь, какъ по камнямъ -- струя ручейка.

"Что за прелесть плясать подъ ситару!

Но ситару настрой

Ни высоко, ни низко,-- умѣло:

Въ свою пляску веселой игрой

Увлекать молодежь -- наше дѣло,

Что за прелесть плясать подъ ситару!

Если слишкомъ высокъ будетъ строй,--

Скоро лопнетъ струна,

И конецъ твоей музыкѣ стройной!

Слабо,-- будетъ безмолвна она,--

Снова смерть ей... Рукою спокойной

Осторожно ситару настрой!"

Такъ танцовщица пѣла, спускаясь тропинкой лѣсною, Точно бабочка, легкой одеждой на солнцѣ блестя.

Изъ перевода г. Сабашникова:

...Шла толпа

Нарядныхъ дѣвушекъ, танцовщицъ стройныхъ,

Изъ храма Индры, съ музыкой своей.

Одинъ изъ музыкантовъ билъ въ огромный,

Украшенный искусно барабанъ,

Другой игралъ на "баязули", а третій

"Ситару" несъ, трехструнный инструментъ.

Они съ весельемъ шли лѣсной дорогой,

Спѣша на праздникъ; на ногахъ у нихъ

Звенѣли колокольчики, и нѣжно

Браслеты на запястьяхъ и рукахъ

Тѣмъ колокольчикамъ въ отвѣтъ бряцали.

Ситару несшій сталъ на ней играть,

А дѣвушка, идя съ нимъ рядомъ, пѣла:

"Я чудно танцую подъ звуки ситары,

Людскія сердца уношу далеко.

Настрой же ситару скорѣе для танцевъ,--

Не строй только низко, не строй высоко!

Ослабишь ты струны -- не будетъ ни звука;

Натянешь -- струна можетъ лопнуть легко:

Настрой же ситару скорѣе для танцевъ --

Не строй только низко, не строй высоко!"

Такъ пѣла дѣвушка подъ звуки струнъ,

Порхая по тропинкѣ межъ деревьевъ,

Подобно пестрой бабочкѣ въ лѣсу.

Сравнивая оба перевода съ переводомъ г-жи А. Н. Анненской, который представляетъ буквальную передачу подлинника, нельзя не видѣть, что переводъ г. Сабашникова, въ общемъ, ближе къ подлиннику, и читается легче, а отдѣльныя мѣста производятъ впечатлѣніе изящнаго, вполнѣ художественнаго перевода. Но такихъ мѣстъ немного. Тогда какъ переводъ г. Ѳедорова, хотя, вообще, тяжеловатъ и отступаетъ отъ подлинника, даетъ много отрывковъ, проникнутыхъ искреннимъ чувствомъ и глубоко поэтичныхъ. Такова пѣсня духовъ, рѣчь Суджаты, отдѣльныя мѣста 8-ой главы, съ изложеніемъ ученія, и др. Очень жалѣемъ, что размѣръ рецензіи не дозволяетъ привести прекрасно переданной г. Ѳедоровымъ легенды о самопожертвованіи Будды изъ 5-й главы, стр. 108--110, гдѣ стихъ его по силѣ и сжатости не оставляетъ желать ничего лучшаго. Но оба перевода, при всѣхъ своихъ достоинствахъ, все же утомительны, и одолѣть всю поэму не легко. Читая ихъ, испытываешь такое ощущеніе, какъ при ходьбѣ по неровной поверхности среди прекраснаго пейзажа: постоялое опасеніе споткнуться и вызываемая этимъ напряженность вниманія много ослабляютъ силу впечатлѣнія отъ развертывающихся на каждомъ шагу чудныхъ видовъ.


"Міръ Божій", No 11, 1895