# В таежных прогалинах. Очерки жизни населения Восточной Сибири. Н. Астырева. Москва, 1891 г

Николай Михайлович Астырев

Въ таежныхъ прогалинахъ. Очерки жизни населенія Восточной Сибири. Н. Астырева. Москва, 1891 г. Цѣна 1 р. 75 коп. Читатели наши отчасти знакомы съ Очерками г. Астырева, такъ какъ нѣкоторые изъ нихъ были напечатаны въ Русской Мысли. Другіе появлялись въ Сѣверномъ Вѣстникѣ и въ Русскихъ Вѣдомостяхъ. Авторъ собралъ ихъ въ одну книгу и выпустилъ въ свѣтъ отдѣльнымъ изданіемъ. Отъ этого Очерки много выиграли, получилась цѣльная картина быта отдаленныхъ и малоизвѣстныхъ странъ, нерѣдко представлявшихся намъ, по ходячимъ разсказамъ, совершенно не такими, каковы онѣ въ дѣйствительности. Г. Астыревъ, какъ очевидецъ и очень внимательный наблюдатель, какъ хорошій знатокъ жизни народа и его нуждъ, человѣкъ, привыкшій трезво, безъ увлеченій, разбираться въ мелкихъ, на первый взглядъ, но очень сложныхъ, на самомъ дѣлѣ, явленіяхъ повседневной крестьянской жизни, -- отнесся къ своей задачѣ просто, искренно и правдиво. Благодаря этому книга получила характеръ живаго повѣствованія. Какъ на примѣръ весьма аккредитованныхъ баснословій, опровергаемыхъ г. Астыревымъ, мы укажемъ на его четвертый очеркъ, озаглавленный Отбросы Россіи на сибирской почвѣ, и посвященный ссыльно-поселенцамъ. Первое и самое важное положеніе, которое вытекаетъ изъ этихъ разсказовъ, есть то, что какъ для ссылаемыхъ, такъ и для коренныхъ жителей Сибири вредна не система наказанія ссылкой, а практическое осуществленіе этой системы, состоящее въ томъ, что приговоренныхъ доставляютъ подъ установленнымъ надзоромъ и на средства государства до опредѣленнаго конечнаго пункта и затѣмъ буквально бросаютъ ихъ всѣхъ на произволъ судьбы, на полную ихъ вольную волюшку. Читая Очерки г. Астырева, становится жутко на сердцѣ, горько и страшно за участь этихъ людей, совершившихъ болѣе или менѣе тяжкія преступленія, жестоко пострадавшихъ за нихъ физически и нравственно и караемыхъ тѣмъ, что ихъ безпомощными оставляютъ на жертву всяческимъ несчастіямъ, какъ бы нарочно толкаютъ на новыя преступленія, поступаютъ съ ними не какъ съ людьми, а какъ съ настоящими "отбросами", относительно которыхъ вся забота ограничивается тѣмъ, чтобы отвезти ихъ подальше отъ жилья и свалить куда и какъ попало. Второе, изстари принимаемое на вѣру заблужденіе, уничтожаемое г. Астыревымъ, заключается въ совершенно превратномъ представленіи объ отношеніяхъ сибиряковъ къ ссыльнымъ я бродягамъ, шляющимся по Сибири или пробирающимся тайкомъ обратно въ Россію. Если населеніемъ дѣлаются нѣкоторыя поблажки бродягамъ, то единственно "на почвѣ личнаго самосохраненія". "Какихъ-либо сантиментальныхъ отношеній съ той или другой стороны и быть не можетъ, ибо между этими сторонами ведет"я глухая, но вѣчная борьба имущихъ съ неимущими, сытыхъ съ голодными. Пишущему эти строки,-- продолжаетъ авторъ,-- не приходилось слышать о какихъ-либо сантиментальныхъ чувствахъ крестьянъ къ "несчастнымъ" или лично наблюдать проявленія этихъ чувствъ. Да ихъ здѣсь и не называютъ "несчастными": они извѣстны подъ именемъ "рестантовъ", когда идутъ по этапу; ихъ называютъ "посельщиками" и "варнаками", когда они живутъ осѣдло; они дѣлаются "лодырямибродягами", "шатунами", когда вздумаютъ по своей охотѣ идти съ востока на западъ". Ихъ никто не трогаетъ, пока они ведутъ себя смирно; имъ подаютъ милостыню, какъ всякимъ нищимъ, чтобы не обозлить ихъ. Но авторъ нигдѣ и никогда не слыхалъ въ Сибири о существованіи обычая "выставлять на ночь за окна хлѣбъ и квасъ для бродягъ". Поселенцевъ "варнаковъ" и бродягъ терпятъ и до извѣстной степени имъ мирволятъ лишь изъ-за того, чтобъ они не отомстили населенію, какъ это иногда случается, кражами, порчею имущества и поджогами. Въ случаѣ нарушенія которою-либо изъ сторонъ обоюдномолчаливаго соглашенія, начинается безпощадная война между "товариществомъ" бродягъ и осѣдлымъ населеніемъ. Какъ это населеніе, такъ и мѣстное начальство сознаютъ свое безсиліе противъ безпокойной массы людей, не имѣющихъ ни крова, ни пропитанія, ни возможности какъ-нибудь устроиться по-человѣчески. Все это авторъ доказываетъ вполнѣ удостовѣренными примѣрами и иллюстрируетъ живыми сценами.

Г. Астыревъ объѣхалъ округи, населенные бурятами, старосельцами-крестьянами изъ Козаковъ и русскихъ сибиряковъ, а также водворенныхъ въ тѣхъ мѣстахъ сектантовъ, духоборцевъ и субботниковъ или жидовствующихъ. Бесѣды со всѣми этими разнородными, по племени, вѣрованіямъ и обычаямъ, мѣстными жителями въ высшей степени интересны; онѣ раскрываютъ и освѣщаютъ многое, намъ совершенно неизвѣстное и часто неожиданное. Между прочимъ, авторъ упоминаетъ о евреяхъ, "живущихъ земледѣліемъ", что не составляетъ рѣдкости въ Сибири, "такъ какъ въ Енисейской губ. извѣстны цѣлые поселки, жители которыхъ, евреи, занимаются исключительно земледѣліемъ и скотоводствомъ". Въ Иркутской губерніи можно встрѣтить такіе же примѣры. Вообще книга г. Астырева даетъ множество любопытнѣйшихъ свѣдѣній о посѣщенныхъ имъ мѣстностяхъ.


"Русская Мысль", кн.XII, 1891