# Дипломат из Смольного

Аркадий Тимофеевич Аверченко

Аверченко А.Т. Собрание сочинений: В 13 т.

Т. 10. В дни Содома и Гоморры

М.: Изд-во "Дмитрий Сечин", 2017.


## ДИПЛОМАТ ИЗ СМОЛЬНОГО


Знаете ли вы что-либо о дипломатах?

Самый умный дипломат подарил мир ценной фразой:

-- Язык дан дипломату для того, чтобы скрывать свои мысли.

Если это так, то демократические дипломаты из Смольного института -- самые подлинные, настоящие дипломаты: языком работают на диво и мысли свои скрывают так замечательно, что при всем желании в дипломатическом наказе, который повезет в Париж "товарищ", и кончика мысли не найдешь.

Наказ -- вещь высокой дипломатической бессмыслицы, и поэтому ее надлежит признать тонкой, хитроумной, настоящей талейрановско-макиавелливской.

Сам черт ногу сломит, разбираясь, чего же хотят дипломатические смольные институтки.

Если выгод России -- так нет! Почти весь документ построен на доставлении удобств Германии. Если документ поддерживает Германию -- кой черт! Ведь это тоже невозможно -- Германия воюет с Россией, Германия наш враг... Зачем же ее поддерживать?

Тонкая дипломатическая штучка этот наказ из Смольного!


* * *


Для того, чтобы рассеять туман, я обратился к дипломату Скобелеву.

-- Вы везете наказ на конференцию?

-- Нет, думаю отказаться.

-- А кто же повезет?

-- Вероятно, поедет товарищ Капитулякин.

-- Дипломат?

-- Ого!

-- Он что же... при чем аккредитован?

-- При заводе "Новый Парвиайнен", токарь по меди. Но это ничего не значит... Голова! Мозги!

С некоторым трудом отыскал я товарища Капитулякина. Когда я вошел в его скромный кабинет, этот головастый паренек шагал энергично по комнате и, поглядывая в какую-то книжку, которую держал в руках, бормотал:

-- Бонжур маман. Коман ву порте ву? Донне муа вотр мушуар де пош. Э муа з'осси маляд, тре бон.

-- Здравствуйте.

-- A-а... Бон суар, гран-пер. Кескесе вам нужно?

-- Видите ли, внучек, -- раскланялся я. -- Мне бы хотелось знать: это вы едете от Смольного на парижскую конференцию?

-- Вуй. Се муа.

-- Вы что же... давно дипломатией занимаетесь?

-- Уже полторы недели. С языками у меня только что-то не ладится. Французский язычишко -- самый каверзный. Пишется "мои", а читается "муа" -- вот тут и разберись. То ли дело честный русский язык: "Мандат, делагат, кооптация без аннексий и контрибуций"!

-- А вам принципы дипломатии известны?

-- Ого! "язык дан, чтобы скрывать свои мысли". Вот те и принципы!

-- Ну, например?

-- Ну, вот, скажем, мысль у меня такая: чего этот субъект притащился ко мне, мешая работать! А языком я говорю вам: "присядьте, пожалуйста. Не хотите ли чаю?"

-- Merci.

-- Падекуа, товарищ?

-- Значит, вы все эти дипломатические тонкости уже раскусили?

-- Не трудная вещь. Раскумекал. Я ведь себе и фрачишко уже такой закрутил, что -- тре бон.

-- Неужели фрак заказали?

-- А то как же, -- раз дипломат, неужто ж без фрака?

-- Однако совместимы ли демократические принципы и буржуазный черный фрак?

-- А кто вам сказал, что он черный? Такое красное суконце завинтил -- в глазах рябит. С моноклем вот беда.

-- А что? -- спросил я участливо.

-- В глазу не держится. Думаю перед отъездом раз навсегда вставить. Вмазать вроде этакой зимней рамы. Проборчик смастачим, а, главное, язык... он так скроет мысли, что в три года не докопаешься.

-- Какие же тезисы будете вы поддерживать?

-- Очень простые. Вся земля -- народу, без выкупа.

-- Ну, да, но ведь это внутреннее наше дело. При чем тут конференция?

-- А все-таки. На всякий случай. Второе -- полная автономия Франции и Англии...

-- Как автономия? Но ведь эти государства совершенно независимые!

-- Ну, пусть. Это неважно. Третье -- восстановление Бельгии и Испании из международного фонда.

-- Но ведь Испания не разрушена. Она даже не воевала.

-- Ну, тогда дадим им автономию. Англии мы предложим плебисцит -- куда хочет присоединяться: к Великобритании или Германии? Эльзас отдадим Лотарингии, а...

-- Как вы не спутаетесь? -- удивился я. -- Столько государств, а вы один.

-- Да уж... дипломатия -- это не лапти плести. У меня, правду сказать, ворошится в мозгу одна идейка. Она еще не оформлена, но если ахнуть ее на конференции -- глаза у всех на лоб полезут.

-- А ну -- ахните сейчас.

-- Между нами?

-- Ну, что вы...

-- Так вот вам: думаю я предложить самую справедливую штуку, с нашей демократической точки зрения: взять все европейские земли, обмерить их да потом и разделить поровну между всеми участниками конференции... Скажем, сидят за столом двадцать государств, у которых двадцать миллиардов десятин на всех. Вот каждому и достанется по миллиардику.

-- Значит, и Сербии целый миллиард?

-- Да, это, положим, я хватил. Многовато им. Ну, мы сербов к Германии посчитаем.

-- А маленькая Румыния? Тоже миллиард?

-- Ее можно к Венгрии. Это, впрочем, уже детали.

-- Боюсь я только...

Дипломат ласково улыбнулся.

-- Не стесняйтесь, договаривайте.

-- Боюсь я, что Россия на этом деле с дележом -- потеряет.

-- Почему?

-- У ней земли сейчас больше, чем миллиард десятин.

-- Сейчас! Но я говорю о том, что будет после войны.

-- А что же...

-- Тогда будет меньше. Так что мы на этом дележе только выиграем.

-- А с министром Троцким вы уже сговорились?

-- Почти. Он парень понимающий. Единственное разногласие у нас -- насчет выхода какой-то страны к морю.

-- Ну и что же вы?

-- Я не понимаю: зачем им этот выход к морю? Еще утонет кто-нибудь. То ли дело суша!

-- До свидания.

-- Адью, ма тант!

Я вежливо расшаркался:

-- Адью, гранд-мер!

Вместо этого я хотел сказать совсем другие слова, но... недаром мы, дипломаты, твердо усвоили принцип:

-- Язык дан для того, чтобы скрывать свои мысли.


## КОММЕНТАРИИ


Впервые: Новый Сатирикон. 1917. No 42.

Язык дан дипломату для того, чтобы скрывать свои мысли. -- Известное высказывание Талейрана, перефразировка цитаты из Мольера.

...демократические дипломаты из Смольного института -- самые подлинные, настоящие дипломаты. ...Тонкая дипломатическая штучка этот наказ из Смольного! -- Провозгласив 26 октября Декрет о мире, где отменялись все международные союзнические обязательства, взятые на себя Временным правительством, большевики выступили затем с рядом инициатив по "освобождению человечества от ужасов войны и ее последствий", поставив себе задачу "довести до конца дело мира и вместе с тем дело освобождения трудящихся и эксплуатируемых масс населения от всякого рабства и всякой эксплуатации". Эта двуединая задача и стала основой их международной политики, предопределив тактику и стратегию начавшихся вскоре переговоров по "Брестскому миру".

...в дипломатическом наказе, который повезет в Париж "товарищ"... -- в начале октября делегатом от ВЦИК на предстоящую Парижскую конференцию союзников был назначен М. Скобелев (см. далее), который должен был добиваться там пересмотра международных договоров с целью достижения мира "без аннексий и контрибуций" на основе "права наций на самоопределение".

...дипломату Скобелеву. -- Матвей Иванович Скобелев (1885-1938), один из лидеров социал-демократической фракции в Думе, меньшевик. В 1917 г. был зампредисполкома Петросовета. Во Временном правительстве -- министр труда. "Дипломатом" Аверченко назвал его, видимо, еще и потому, что именно Скобелев был назван кандидатом на пост министра иностранных дел на переговорах ВЦИК с Викжелем (см. далее) 1 ноября 1917 г.

А с министром Троцким вы уже сговорились? -- В первом советском правительстве Л. Троцкий занимал пост наркома по иностранным делам.