# Наши иностранные дела

Аркадий Тимофеевич Аверченко

Аверченко А.Т. Собрание сочинений: В 13 т.

Т. 10. В дни Содома и Гоморры

М.: Изд-во "Дмитрий Сечин", 2017.


## НАШИ ИНОСТРАННЫЕ ДЕЛА


В одной из новых опереток встречается преглупый, чисто опереточный персонаж: долговязый молодой человек, который при встрече с кем бы то ни было задает единственный вопрос:

-- Послушайте! Вы на меня не сердитесь?

-- За что же мне на вас сердиться?

-- Ну, слава богу. Отчего же вы на меня так смотрите?

-- Как?

-- Так странно. Слушайте, может быть, вы на меня сердитесь?

-- Да отстаньте вы от меня -- за что мне на вас сердиться?!

-- Ну, спасибо. А я собирался к вам.

-- Зачем?

-- Хотел спросить: не сердитесь ли вы на меня?

Казалось бы, персонаж вымученный, чисто опереточный. Таких в жизни не бывает.

Однако вот нет же! Бывает.

Он тут же, в Петрограде, этот растерянный человек, с виноватым лицом, мечущийся из одного посольства в другое с вековечным вопросом на устах:

-- Вы не сердитесь?

Это министр иностранных дел Терещенко.

Хороши иностранные дела, нечего сказать: вся политическая деятельность человека только в том и заключается, что бегать и за всех извинятся.

Времена меняются: раньше дореволюционный министр натягивал фрак и летел к Бьюкенену извиняться за Булацеля. Теперь революционный министр натягивает фрак же и летит, сломя голову, извиняться за газету "Новая Жизнь".

Бедный Терещенко!.. Виноват ли он в том, что один из сыновей Ноя (Сим и Иафет тут ни при чем) наплодил в России большое потомство и весь цвет этого потомства сконцентрировался, осел в "Новой Жизни"?

Сегодня "Новая Жизнь" обложила предпоследними словами Англию -- Терещенко, беги в английское посольство; завтра "Новая Жизнь" обложила последними словами Францию -- а ну, Терещенко, сбегай, голубчик, извинись перед французами.

Совсем как у Некрасова:


"Отец, слышишь, рубит, а я отвожу".


Горький ругается, министр бегает, извиняется.

У всякого свое дело в стройном аппарате Российского революционного строительства.

Встал утром Терещенко и, прежде чем напиться чаю, бросился к газетам: за какую нужно ехать извиняться? Все пробежал опытным глазом -- слава богу, сегодня сижу дома -- ни одна не нахамила. Ф-фу!

Вдруг -- телефонный звонок.

Екнуло сердце.

-- Алло! Неужели, нужно изви...

Голос:

-- ... нятся! Ну, конечно. Сейчас же летите к румынскому посланнику и извиняйтесь.

-- О, госссп... За кого?

-- За члена Совета Солдатских Депутатов офицера Лоб-- ченко.

Во взоре Терещенко привычная тоска:

-- Схамил?

-- Еще как! В пьяном виде пристал к двум румынским офицерам и избил их.

-- Ну ладно. А нельзя ли подождать до вечера?

-- Это еще зачем?

-- Да, может быть, еще кто-нибудь схамит -- тогда бы уж сразу. А то, что ж -- все по мелочам.

-- Нет, нужно экстренно. Фрак-то... на вас?

-- Я в халате.

-- Милый! Как же можно? Вы должны быть во фраке с утра, как пожарная лошадь в упряжи. Во всякий момент чтобы могли поскакать.

И скачет...

Кто при звездах и при луне

Так поздно едет на коне?

Министр Терещенко. Извиняться едет.

Кто скачет, кто мчится

Под хладною мглой?

Министр Терещенко. Едет извиняться. С поклоном едет.

Сверкнула шашка -- раз и два!

И поклонилась голова.

Кланяется министерская голова, извиняясь за всенародное, всероссийское наше хамство, разгильдяйство и глупость.


* * *


Решил разделить с министром Терещенко его обязанности: каждый день буду ходить по всем дружественным посольствам и извиняться, извиняться, до потери сознания извиняться.

Все, что нам остается...


## КОММЕНТАРИИ


Впервые: Барабан. 1917. No 18.

Министр Терещенко. Едет извиняться. С поклоном едет. -- Михаил Иванович Терещенко (1886-1956), миллионер и промышленник, бывший министр финансов Временного правительства, занял пост министра иностранных дел в мае 1917 г. Сослуживцы отмечали его "безликость", "излишнюю гибкость" и чрезмерную зависимость от позиции оппонента. Даже его соратник и предшественник на министерском посту В.Д. Набоков сетовал на "отсутствие у него твердых убеждений, продуманного плана, полный дилетантизм в вопросах внешней политики".