# Страшный дневник

Аркадий Тимофеевич Аверченко

Аверченко А.Т. Собрание сочинений: В 13 т.

Т. 10. В дни Содома и Гоморры

М.: Изд-во "Дмитрий Сечин", 2017.


## СТРАШНЫЙ ДНЕВНИК.


Memento mori!


28 февраля.

Меня! Министра! Взяли, как какого-нибудь паршивого щенка, сунули в какую-то пролетку и повезли... Куда? В Государственную Думу. Недаром всегда, всегда -- и раньше -- я ездил в это место неохотно.

Везут меня, а в голове под стук колес неугомонно вертятся слова глупой, пошлейшей песенки, которую усталый мозг неведомо где, неведомо когда подцепил:

Погиб я, мальчишка,

Погиб навсегда...

1 марта.

Сидим в павильоне. Преглупое положение. Стыдно, неловко -- будто мальчишки в карцере.

А усталый мозг все время долбит и долбит две строки, вычитанные когда-то, где-то, -- кажется, у Достоевского:

Идут мужики и несут топоры --

Что-то страшное будет.

10 марта.

Повезли в Петропавловскую крепость. Ну -- дело конченное. Наверное, повесят.

Последнее время я привык мыслить и подводить итоги, не связанными представлениями и ассоциациями, а какими-то обрывками неясных, неведомых то ли стихов, то ли песен.

Вот и сейчас:

Вырыта заступом яма глубокая...

Въезжаем в ворота крепости...

Свершилось!

Ездок погоняет, ездок доскакал...

В руках его мертвый младенец лежал...

Ну, конечно, не совсем мертвый, а полумертвый -- это уже верно.

20 марта.

Читал газеты. Настроение -- отчаянное. Не вижу исхода... Они там как-то устраиваются, организуются -- ясно, прошлого не воротишь.

Неужели так и останусь замурованным?

А раньше-то...

Минувшим годам нет возврата;

Да, -- нет возврата...

Да, -- нет возврата...

Чудесная ария.

Но грустная. Думаю о смерти.

30 марта.

Оказывается, ничего с нами не сделали. Живы и здоровы, чего и вам желаем.

Но положение неопределенное. И по газетам и так.

В сущности, новое правительство очень доброе и культурное. Я его даже готов полюбить...

Как, бишь, это?

Люблю ли тебя я, не знаю --

Но кажется мне, что люблю.

10 апреля.

Нынче опять читал газеты. Приехал какой-то Ленин и захватил особняк Кшесинской. Говорил с балкона речи.

Прочел я одну. Гм... гм!.. Вот тебе и организация ихняя... Интересно, что будет дальше?

Задумался об этом и вспомнил очень милые стихи.... прямо-таки -- к моменту:

И может быть, на мой закат печальный

Блеснет любовь улыбкою прощальной...

20 апреля.

Что-то у них там такое делается, чего я еще не понимаю, но что мне очень хочется понять.

Ленин мне начинает нравиться... И где эта умная башка раньше была?

Сегодня встал очень бодрый. О смерти перестал думать. Еще поживем!

И долго буду я народу тем любезен,

Что чувства добрые я лирой пробуждал.

Вот странно... почему мне вспомнились эти стихи. Хе... хе...

И долго буду я народу тем любезен...

21 апреля.

Что это?! Выстрелы? На улицах Петрограда свалка... Проза не идет на ум. Прямо-таки привык мыслить стихами:

Люблю грозу в начале мая

Когда весенний первый гром

Те-ре-де не де-ре-де-рая

Те-ре-де-ре -- тром-то-том.

Хе... хе...

2 мая.

Читал газеты. Большевики требуют сепаратного мира: гм! За что же нас тогда маринуют? Нынче вышел в отставку Гучков. Те-те-те. Анархисты занимают особняки...

Вспомнил по сему случаю Некрасова:

Долго не сдавалась любушка-соседка,

Наконец шепнула: есть в саду беседка...

И верно -- есть! Масса беседок. Приходи -- занимай.

Хорошо, если бы Временное Правительство мою беседку заняло... Я бы тогда... ничего, ничего...

Как ныне собирается вещий Олег

Отомстить неразумным хазарам...

Без числа. Второпях не успел записать.

Хороший человек у меня тюремщик. Обещал в будущем что-нибудь для него сделать... Ей-богу, хороший. Вот, например, все газеты мне притащил...


. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .


Нет, не могу читать...

Какие-то смешные, шаловливые слова вьются между строчками, прыгают и складываются в тривиальный мотив:

Маргарита, пой и веселися,

Маргарита, смейся и резвися...

Солнышко светит в окно -- какие-то весенние звуки и шорохи доносятся до меня... Шорохи громче и громче... Это уже не шорохи... Это крики! Это звуки музыки! Марш! Мое старое ухо слышит старый наш марш... Шире двери! Окна долой!! Греми, свисти, бей в барабаны, взвейся к самым небесам...

Так громче музыка, играй победу...

Мы победили -- враг бежит.

Так за царя, за Русь, за нашу веру

Мы грянем громкое "Ура"! -- "Ура!" "Ура!"


-----


Ныне отпущаеши раба твоего...


## КОММЕНТАРИИ


Впервые: Барабан. 1917. No 6.

Стихи, приходящие на ум герою этого рассказа -- преимущественно отрывки из популярных романсов на стихи известных поэтов, уличные песни, произведения из гимназических пособий и т.д.: городской романс "Закован цепями, я в замке сижу", "Вырыта заступом яма глубокая" И. Никитина, "Лесной царь" И. Гете в пер. В. Жуковского, "Средь шумного бала" А. Толстого, "Элегия" А. Пушкина, "Буря" Н. Некрасова и прочие хрестоматийные вещи.