# Умные и глупые

Аркадий Тимофеевич Аверченко

Аверченко А.Т. Собрание сочинений: В 13 т.

Т. 10. В дни Содома и Гоморры

М.: Изд-во "Дмитрий Сечин", 2017.


## УМНЫЕ И ГЛУПЫЕ


Новакович поглядел на меня крайне сочувственно.

-- Что это у тебя вид такой... угрюмый?

-- С квартирой совсем измучился. Нет квартиры.

Новакович поглядел на меня с откровенным изумлением:

-- Чтобы в Петрограде! Да не было бы! Да квартиры! Никогда я этому не поверю.

-- А если не веришь, так найди, -- горько улыбнулся я.

-- Хорошо. Тебе... одну квартиру нужно?

-- Десять! Ну и нахал же ты! Нахалом был, нахалом и остался. Ты мне хоть полквартиры найди, и то в ножки поклонюсь.

Он решительно встал с места.

-- Едем!

-- Куда?!

-- Смотреть квартиру. Если она тебе не понравится -- скажи прямо. Покажу другую.

-- Да у тебя что их -- сотня?!.

-- Сотня. не сотня, но... сколько знакомых, столько и квартир.

-- Ну, поедем.

-- Подожди, я только позвоню. Центральная? 244-59. Здравствуйте, Михаил Семеныч!.. Что новенького? Уезжаете?!. В Ростов? Квартира ваша, значит, освобождается? Как обещали?! Да вы им не сдавайте квартиры -- они жулики. Что? Ну, что ж, что за полгода вперед! Мало ли, какие у них деньги... Может, краденые, а номера в милиции записаны. Наплачетесь потом. Гм... да. А вы почему именно в Ростов едете? Жизнь дешевле? Вздор, вздор! Где же теперь жизнь дешевая? Что? Арбузы по двугривенному? Быть не может! Извозчик за конец -- рубль? Ну, извозчики -- еще не все... Вы сами понимаете, что главное это -- хлеб. Эти ужасные очере... Как нет очередей? Не наврали ли вам?.. Ну, прощайте -- ничего не поделаешь. Все-таки, могли бы раньше мне о квартире сообщить, чем сдавать ее каким-то авантюристам!..

Новакович повесил трубку и отошел от телефона, задумчивый.

-- Провалилась квартирка? -- спросил я.

-- Нет, не то. Да и квартира-то, правду сказать, далеко от центра. Нет, я думаю этих фруктов иначе использовать. Ну, едем.


* * *


Когда мы позвонили у чьего-то подъезда, Новакович предупредил:

-- Я скажу, что ты мой дядя из Ростова. Молчи и слушай.

-- Да зачем же? Неужели без этого нельзя снять квартиру?

-- Молчи и слушай. И, пожалуйста, не умиляйся сердцем и не жантильничай. Помни, что человек человеку волк.

Передняя моей будущей квартиры произвела на меня самое выгодное впечатление.

-- Барин дома? И барыня дома? Прекрасно. А ну, Агафья, скажи им, что Новакович пришел. Что? Можно войти? Здравствуйте, дорогой дружище! Здравствуйте, Евгения Николаевна. Мы к вам на минуточку. Мой дядя из Ростова -- познакомьтесь. Ну, голубчики, -- новостей! новостей! Девятьсот тысяч. Уф-ф! Упарился, бежамши к вам... Слышали?

-- Что такое? -- забеспокоились хозяева дома.

-- Неужели ничего не слышали? -- удивился Новакович, подталкивая меня локтем.

-- Да, да, -- неопределенно пробормотал я. -- Совершенно невероятные вещи.

-- А что такое? Что именно?

-- Да, такое, -- свеся голову на грудь и, очевидно, не зная, что ему сказать, угрюмо забубнил Новакович. -- Такое, что и сказать тяжело.

-- Вы нас пугаете!..

-- Ничего не поделаешь. Я ваш друг и должен говорить прямо и открыто самые тяжелые вещи.

-- Да, -- подхватил я. -- Лучше сказать, чем... этого... скрыть.

-- То-то и оно. Ну-с... так слушайте: хлеб.

-- Что -- хлеб?

-- Хлеба в Петрограде осталось всего на три дня. Об этом я узнал от уполномоченного по управлению хлебной секцией продовольственных запасов рынка внутреннего потребления.

-- Вот тебе раз! -- ахнули обескураженные хозяева.

-- Именно -- это раз. А вот вам и два: большевики вооружили рабочих, и через несколько дней начнется поголовная резня буржуев.

-- Этого не может быть! -- в один голос простонали хозяева.

Новакович оглядел их со снисходительным сожалением.

-- Не может быть? А если я имею сведения от уполномоченного по Спасскому району Комитета для резьбы буржуазных и торгово-промышленных слоев населения? Он даже указал срок: 27-е.

-- 27-го, в два часа дня, -- подсказал я с завидной точностью.

-- Совершенно верно. В некоторых районах в два, в некоторых в три с половиной.

Бедные хозяева, закусив нижние губы, молча глядели друг на друга.

-- Впрочем, может быть, этого и не случится, -- утешил Новакович. -- Даже почти наверное.

Хозяева облегченно вздохнули.

-- Серь...езно?

-- Ну, да! До этого не дойдет. Мне сообщил уполномоченный контрразведочной секции воздушного наблюдения над взрывами, что еще 25-го город будет в 7 местах взорван немецкими агентами. Еще с 9-го заложены в главных частях города 34 ящика с особым взрывчатым веществом --тринитроментолом.

-- Что меня больше всего ужасает, -- бормотал я, глядя прямо перед собой скорбными глазами, -- так это то, что вся работа делается немецкими руками... Все мы знаем, как искусны и точны немцы в таких делах.

-- Но ведь в таком случае, -- сказал хозяин, робко поглядывая на нас, -- из Петрограда нужно бежать без оглядки!

-- Легко тебе сказать -- бежать, -- возразила хозяйка. -- А где мы возьмем билеты? Да и куда бежать? Что мы, вообще, знаем? Где спокойно?

-- В Ростов езжайте, -- равнодушно процедил Новакович. -- Вот мой дядя только что оттуда. Говорит, там недурно.

-- Недурно? -- подхватил я. -- Замечательно! Хлеба сколько угодно! Арбузы -- рубль сотня. Извозчики -- наисовестливейший народ! Не вы от него в подворотню прыгаете, чтобы не платить, а он от вас. "Стану я, говорит, со своего же брата-русского деньги брать! Дайте двугривенный лошадку покормить -- мне и довольно". Драматический театр замечательный. Газеты такие, что не оторвешься.

-- Но там, говорят, неспокойно? -- робко заметил хозяин.

-- Конечно, неспокойно! А знаете, почему? Среди ночи вас может остановить милиционер и пристанет к вам с расспросами: "Отчего вы грустный, да, может быть, вас кто-нибудь обидел, да, может быть, вам что-нибудь не нравится, так он дескать заявит по начальству, и все это будет исправлено. Прямо пересаливают в своей нежности. Вот это единственное неудобство и есть.

-- Хороший город. Да как же нам поехать, когда все билеты на 9 месяцев вперед распроданы!

-- Зачем вы обижаете Новаковича? -- тихо начал Новакович, и голос его действительно задрожал от обиды. -- Да если бы вам потребовались билеты в Йокогаму -- и то Новакович из-под земли достал бы их.

-- Новакович! -- закричал я, простирая к нему дрожащие руки. -- Племянник! Достань им билеты! Неужели ты допустишь, чтобы эти добрые люди погибли тут?!

-- Успокойся, дядя, -- сказал Новакович, утирая слезу дрожащей рукой. -- Я все сделаю: и билеты им в Ростов достану, и -- больше того -- квартиру их сдам! Подсуну какому-нибудь дураку -- пусть его тут разорвет на куски или пусть раньше подохнет с голоду! Едем! Через час ждите меня с билетами, а пока -- понемногу укладывайтесь!


* * *


Когда мы вышли, Новакович лукаво поглядел на меня и спросил:

-- Подошла квартирка?

-- Изумительно! Где бы им только билеты достать, этим дурацким пуганым воронам?

-- Едем к Михаилу Семенычу! У него есть билеты.


* * *


-- Ф-фу! Как пуля летел к вам! С ужасом думал -- не уехали ли?

-- Нет, мы завтра едем. А что случилось? У вас очень встревоженное лицо...

-- Еще бы не встревоженное! Сейчас собрал точные и подробные справки о вашем этом Ростове.

-- Ну и что?

-- Волос дыбом! Мозги в потолок! Это не город, а гнездо убийц и грабителей!

-- Ну уж и гнездо грабителей...

-- Не верите? Дядя! Расскажи!

Я опустил голову и прошептал со слезами в голосе:

-- Слишком долго рассказывать... Была семья, были детки... Где все это теперь? Ну пусть бы резали взрослых, а то -- что им сделали дети, эти ангелы Божии?..

-- А что случилось?

-- Увольте меня от подробностей. Так тяжело...

-- Погромы, -- пришел на помощь Новакович. -- Два раза в день -- погром!

-- На главных улицах -- три раза, -- подсказал я.

-- До того опасно стало показываться на улицах, что извозчики дерут по 50 рублей за конец. Разграбленные магазины закрылись, и в городе голод. Хлеб -- 7 руб. фунт! Днепр вышел из берегов и улицы залиты во...

-- Дон, -- подсказал я.

-- Ну, Дон. От этого там не суше.

-- Милиция режет тех, кого еще не дорезали большевики.

-- Однако, -- сказал нерешительно хозяин. -- И здесь, в Петрограде, не сладко. Хлеба нет...

-- А какой это вам идиот сказал? -- всплеснул руками Новакович. -- У меня есть знакомый, заведующий центральной станцией секции производства грузовых хлебов, так он за голову хватается! Куда они мне, говорит, столько муки навезли?! И так девать ее некуда! Плачет, бедняга.

-- А вот, говорят... большевики собираются выступать...

-- Боже, боже! Где вы живете? В городе или деревне?! Неужели вы не слышали о тайном соглашении Правительства с большевиками? Лозунги: "Вся земля помещикам! Да здравствует буржуазия! Война до победного конца, с аннексией Галиции и Познани и контрибуцией в 18 миллиардов марок!"... На днях С.Р. и С.Д. сам распускает себя за ненадобностью. Здорово?

-- Здорово-то здорово... А вдруг немцы придут в Петроград?

-- Конечно, придут. Но знаете, когда -- не раньше 1 июля 1919 года. Мне член И.К.М.У.Ч. говорил. А он знает!

-- Кто?

-- Член Б.М.С.У.Д.У. Им все известно, с точностью до одной недели.

-- Значит, вы советуете оставаться в Петрограде?

-- Михаил Семеныч! Да в уме ли вы?! В такие дни -- и вдруг ехать в этот жуткий Ростов?!

-- А как же... Уже билеты взяты...

-- Михаил Семеныч... (в голосе Новаковича задрожали слезы непритворной обиды)... Я, кажется, не давал вам права сомневаться во мне. Где эти билеты? Вот эти? Сколько? Получите чистоганчиком -- безо всяких сказок и торгов. А я уж постараюсь какому-нибудь дураку всучить их!..

Едем, дядя!..


* * *


Когда я обнимал Новаковича и тискал его в объятиях, он улучил минутку и шепнул мне на ухо:

-- Может, что-нибудь тебе из обстановки нужно? Ты скажи -- дешево устрою!

Золотая голова! Я его особенно люблю теперь, в наш нервный век, когда расплодилось столько дураков...


## КОММЕНТАРИИ


Впервые: Барабан. 1917. No 24.

...не жантильничай -- не жеманься, не кокетничай.

...через несколько дней начнется поголовная резня буржуев. ...Он даже указал срок: 27-е.-- Рассказ написан в сентябре -- начале октября 1917 г., еще до Октябрьской революции. В который раз сказывается здесь пророческий дар Аркадия Тимофеевича -- всего-то на два дня и ошибся!

25-го город будет в 7 местах взорван немецкими агентами. -- На этот раз -- в самую точку: именно 25 октября была уничтожена законная государственная власть в России. Ну а версию о "немецких агентах" мы оставим на совести Аркадия Аверченко.