# Крыса с корабля

Аркадий Тимофеевич Аверченко

Аверченко А.Т. Собрание сочинений: В 14 т. Т. 11. Салат из булавок

М.: Изд-во "Дмитрий Сечин", 2015


## КРЫСА С КОРАБЛЯ


Один взрослый, бородатый, усатый человек, будучи в лихорадочных исканиях удобной квартиры, наконец, нашел себе комнату, по его мнению, очень удобную и уютную.

-- Прелестная комнатка, -- восхищался он. -- Светленькая и аккуратная. А залом я могу пользоваться?

-- О, сколько угодно. В особенности по вечерам. Вам будет тут весело.

-- И рояль есть? Это прелестно. А кто на нем играет?

-- Как обыкновенно: тапер.

-- А я других жильцов не стесню?

-- Наших барышень? Отчего же, наоборот.

-- А! У вас барышни?

-- Исключительно!

-- Пансион, что ли?

-- Ну, да. Без древних языков.

-- Так, так. Да и, в сущности, к чему эти древние языки? Только душат. Недаром их называют: мертвые языки. Что же... много у вас этих... пансионерок?

-- Десять: Леля Венгерка, Бланш, Катя, Манька Танцуй, Желтенькая Рахиль, Тамара Королева, Зузу, Голландка и Дуська Матрос...

-- А-а... Приятно, приятно. А занятия у вас когда происходят?

-- Которые?

-- Ну, вот эти... Преподавание научных предметов?

-- С одиннадцати.

-- Оч-чень мило! Я так рад, что очутился в семейном доме.

И стал жить в семейном доме усатый, бородатый господин.

Днем весь дом был погружен в сон, а с 11 час. вечера в гостиной начиналось -- гремел рояль, съезжались гости, высыпали в гостиную барышни -- Леля Венгерка, одетая гусаром, толстая Бланш и худенькая Манька Танцуй, в белом платьице-бебе, и Рахиль в цыганском костюме, и Дуська в матросской блузе с голыми коленками, и Катя, и многие тому подобные.

Жилец тоже выходил в гостиную, пил с барышнями вино и ликер, с гостями разговаривал о политике, а с "мадам" играл в шестьдесят шесть и в подкидного дурачка.

С тапером однажды выпил "на ты", а мощный швейцар Васька Рыжий, или Васька Зверь, как называли его девушки, величал жильца по имени-отчеству: Алексеем Максимычем...

И так жизнь эта продолжалась целый год -- обе стороны были довольны друг другом...

И вдруг однажды в местной газете появилось громовое письмо в редакцию, подписанное бородатым, усатым жильцом:

-- "Возмущенный тем наглым обманом, который был допущен в отношении меня, обращаюсь к защите общественного мнения! В прошлом году я снял комнату в одном доме, хозяева которого уверили меня, что там помещается пансион без древних языков... Я прожил в этом доме целый год и что же? -- в конце концов, убедился, что ничего подобного: никакого пансиона нет! Я не видел ни одного преподавателя, не видел учебных пособий, а ученицы ходили по всему дому чуть не голые. Хороший пансион! Днем спали, вечером танцевали в зале с развязными подвыпившими молодыми людьми, даже не представленными хозяевам, а ночью ко мне стучались какие-то пьяные и требовали, чтобы я указал, где Манька Танцуй?!..

Целый год я не понимал, в чем дело, и добросовестно думал, что это действительно закрытое учебное заведение, и только на днях у меня глаза открылись!.. Граждане! Это неприличное учреждение, и ездить туда безнравственно! Ах, как меня жестоко обманули! Что-то скажет моя мама и знакомые, когда узнают!..


* * *


Если бы рассказанная выше история случилась в действительности, и читатель бы ей поверил -- он всплеснул бы руками и сказал:

-- Боже, какой дурак этот усатый и бородатый. Читатель! Осторожнее!

Не выражайся так -- иначе ты оскорбишь обидным эпитетом "дурака" известного русского писателя Максима Горького!

Это именно он, и никто другой, проработал в большем или меньшем контакте с большевиками целый год, живя все время в столицах, зная все время о мошенничествах и разврате народных комиссаров, зная о расстрелах о разорении и гибели интеллигенции, о развале всей России, видя, что вся система власти большевиков построена на обмане, грабеже, на крови и жульничестве, видел вымирающие с голоду, холоду и от насилия -- обе столицы -- видя все это, так как это ясно видят все, на глазах которых происходит (фрагмент не читается. -- В.М.). И только на днях он узнал, что такое "пансион без древних языков", и что Ленин, Троцкий, Бонч-Бруевич и Луначарский ближе к Маньке Танцуй и Леле Венгерке, чем к русской демократии, в которую так влюблен Горький.

Вот что написал на днях Максим Горький в газете "Новая жизнь":

"Даже для самого наивного простеца ясно теперь, что не только о каком-либо мужестве и революционном достоинстве, но даже о самой элементарной честности народных комиссаров говорить не приходится. Перед нами компания авантюристов, которые ради собственных интересов готовы на самое постыдное предательство интересов родины и революции".

Вот это, действительно, "трагедия молодого Вертера"!

Старый усатый господин целый год прожил в страшном публичном доме и только на днях воскликнул:

-- Позвольте! Да это не институт благородных девиц! Это что-то другое! А я ходил по колено в крови и не замечал!

Нет! не дурак Горький...

Здесь что-то другое...

В чем же дело?


* * *


Если мы обратим наше пристальное внимание на животный мир, то должны будем признать: крысы гораздо проще и искреннее... И когда им приходится покидать тонущий корабль, они не хлопают себя в раскаянии по бокам и не пишут перед этим громовых статей о том -- чего они раньше не знали -- о том, что покидаемый корабль -- пиратский!..


## КОММЕНТАРИИ


Впервые: Таврический голос, 1919, 23 февраля, No 42 (115). Печатается впервые по тексту газеты.

...в газете "Новая жизнью. -- Ежедневная газета (Петроград; 1917-1918), издавалась группой меньшевиков-интернационалистов и писателями (в т.ч. Максимом Горьким).