# Николай Васильич уходит...

Аркадий Тимофеевич Аверченко

Аверченко А.Т. Собрание сочинений: В 14 т. Т. 11. Салат из булавок

М.: Изд-во "Дмитрий Сечин", 2015


## НИКОЛАЙ ВАСИЛЬИЧ УХОДИТ...


Пришел ко мне... один тут такой. Много их теперь зря шляется. С такими я суров.

-- Что нужно?

-- Лино-батистом не интересуетесь?

-- Нет!

-- Репейным маслом интересуетесь?

-- Отстаньте!

-- Гигроскопической ватой?

-- Проваливайте!!

После этого ему очевидно захотелось поговорить по душе. Опустился на диван. Сказал устало:

-- Вы не думайте, что я какой-нибудь каналья-спекулянт, имеющий вместо сердца куртажную расписку. Я ведь кое-что читал. Классиков знаю. Гоголем интересуетесь?

Я оживился:

-- Чрезвычайно! А что, найдено что-нибудь новенькое?

Он горько усмехнулся:

-- Наоборот: потеряно старенькое.

-- Что же именно?

-- Ушел от нас Гоголь. Например -- поэма "Похождения Чичикова"... совсем почти для нас погибла.

-- Почему?

-- Смыслу в ней нет.

Его, очевидно, что-то заметно волновало.

Он нервно закурил папиросу и горячо заговорил:

-- Вон у вас на столе лежит Гоголь. Поглядите -- ведь теперь оказывается, что Чичиков -- дурак! А Гоголь через каждые две страницы называет его умным человеком! Ну вот, раскроем наудачу: "Чичиков у Коробочки"... Обратите внимание: привязался человек к старухе -- продай да продай ему какие-то дурацкие мертвые души... А старуха -- обратите внимание -- старуха ему предлагает купить такие вещи, за которые теперь всякий зубами уцепится: мед, пеньку, свиное сало, гречневую муку, крупу, скотину битую!! Да ведь это золотая старуха!! А он ей за этакие вещи черта посулил!!..

-- Это в вас говорит спекулянт.

-- Спекулянт?! Взгляните дальше! "Чичиков у Собакевича". После обеда платит Чичиков Собакевича двадцать пять рублей за мертвые души и... вы помните? как боялся Павел Иваныч передать Собакевичу деньги в руки, не получив <фрагмент не читается. -- В.М.>:

-- Ну, что ж... <фрагмент не читается. -- В.М.> Собакевич легко мог польститься на двадать пять рублей.

-- Польститься на 25 рублей.. Это после такого обеда, которым он угостил Чичикова?! Обратите ваше внимание на меню: по книжке вам прочту -- разная соленая закуска к водке, щи с пирогом, начиненным гречневой кашей, мозгами и ножками, бараний бок, ватрушки, каждая, по утверждению Гоголя, величиной с тарелку, индюк "ростом с теленка, набитый всяким добром: яйцами, рисом, печенками, а под конец -- десяток сортов варенья, увенчанный даже редькой в меду"... Сколько стоит такой обед на одну персону? Рублей 800. Так неужели же Собакевич после такого тысячного обеда польстился бы на какие-то ничтожные 25 рублей ассигнациями, то есть на нечто вроде уже аннулированных советских денег?..

-- Тогда другие цены на все были, -- задумчиво заметил я.

-- А что же я и говорю?! Как теперь можно читать Гоголя? Обратите внимание: он выставляет Ноздрева лгуном, а по-моему Ноздрев -- правдивейший, бескорыстнейший человек!.. Да вот обратите внимание. Ноздрев показал гнедого жеребца, за которого он божился, что заплатил 10 тысяч. И почему-то никто ему не поверил -- ни Мижуев, ни Чичиков... Почему? Да теперь самая дохлая лошаденка стоит тысяч 15. А за каурую кобылу Ноздрев просил всего четыре тысячи! Только четыре!! И Чичиков не взял. Чичиков отказался! Больше того -- за другую каурую кобылу и за серого коня Ноздрев просил всего 2 тысячи!! Помните их разговор: "Ты их продашь, -- уверял Ноздрев, -- тебе на первой ярмарке дадут за них втрое больше".

И верно, скажу я! Ноздрев не врал, что там втрое-вдесятеро больше дадут!! И Чичиков отказался!! Наконец -- шарманку! Шарманку красного дерева на полном ходу отдавал он за 900 рублей! Верите -- прочел я и чуть не заплакал -- да ведь за нее всякий дурак впятеро больше заплатит!! Ведь она Мальбрука играла! Ведь доведись на меня, я бы на сером коне, на каурой кобыле и на шарманке тысяч пятнадцать заработал бы... Кстати, о шарманке -- пианино вас не интересует?.. Пианино и полтора кило хлороформа... Купили бы, а? Зачем вы мне мое пальто подаете? Может, купить хотите?


* * *


И тут почуял я, что ушел, совсем ушел старый прежний Гоголь.

И идет вслед ему новый Гоголь -- тот, который твердой рукой возьмет золотое царственное перо и опишет все новое, все страшное, все дикое, что еще десятки лет будет волновать развороченный муравейник неумной русской жизни.


## КОММЕНТАРИИ


Впервые: Юг, 1919, 13 ноября, No 90. Печатается впервые по тексту газеты.