# Теперешняя жизнь Сычуговых

Аркадий Тимофеевич Аверченко

Аверченко А.Т. Собрание сочинений: В 14 т. Т. 11. Салат из булавок

М.: Изд-во "Дмитрий Сечин", 2015


## ТЕПЕРЕШНЯЯ ЖИЗНЬ СЫЧУГОВЫХ


К Сычуговым приехал издалека племянник Митя.

Сычуговы приняли его с распростертыми объятиями, угостили, как следует, поставили графин водки и несколько бутылочек довольно милого винца.

Выпил Митя, развеселился.

Одним словом, так развеселился, что, отплясывая замысловатого трепака, залил все платье хозяйки дома красным вином, а потом, утомившись, взял банку горчицы и вымазал ею всю физиономию хозяина дома. Затем решил, как' он выразился, "заняться сельским хозяйством": поймал хозяйкиного кота, до половины обрил его и, обрубив кончик хвоста, пустил гулять удивленное и огорченное животное...

И ушел Митя после этого домой спать, а возмущенные хозяева долго еще сидели, ругая Митю, критикуя его безнравственные поступки, и клялись, что они этого дела так не оставят!

Однако Митя явился и на другой день: полез по своей инициативе в буфет, достал оттуда водку, вино, выпил все, потом пустился отплясывать трепака, облил хозяйке вином платье, вымазал физиономию хозяина горчицей, добрил вторую половину кота, отрубил ему еще кусочек хвоста -- одним словом, исполнил всю вчерашнюю программу и ушел домой спать.

Долго еще сидели в столовой возмущенные хозяева, долго обсуждали происшедшее и, наконец, сошлись на одном: что это -- безобразие, которому имени нет и что, вообще, это нужно категорически искоренить! И что такие вещи можно допустить раз, много -- два, но не больше.

Легли спать только под утро.

А на третий день Митя пришел опять. Опять выпил, что было в буфете, опять обливал, мазал, брил и рубил.

На этот раз возмущение хозяев достигло апогея: оба в один голос решили, что это не жизнь, а мученье, и что так дальше продолжаться не может.

Утром четвертого дня сам Сычугов долго ходил по комнате в халате, что-то бормоча про себя и пожимая плечами.

-- Ты чего ж не умываешься? -- спросила жена.

-- А стоит ли! -- сердито отвечал Сычугов. -- Все равно, вечером придет этот негодяй, опять измажет всего. Лучше же вечером после его ухода сразу и умоюсь.

Соображение это оказалось совершенно правильным.

-- Видишь ли, -- с довольным видом, фыркая под умывальником, говорил Сычугов. -- Я был прав! Я теперь перенесу умыванье вместо утра на вечер и -- таким образом -- буду умываться не два раза, а один. Видишь, как хорошо?!

Утром спросил жену:

-- А ты чего ж ходишь в грязном платье? Вишь ты, какие впереди винные потоки!..

-- А я уж решила не переодеваться, все равно вечером Митенька придет в гости. Кстати, там кажется, в банке уже почти нет горчицы -- надо бы к вечеру затереть новую.

-- Да, пожалуй, затри, -- согласился муж. -- Только ты не особенно крепкую делай, а то от этой прошлой лицо всю ночь горело. А что это я кота не вижу?

-- А он в передней сидит, все ждет, пока Митенька придет. Ведь вишь, ты, неразумная скотина, а как привык бриться! Вот только одно меня беспокоит: хвоста у него осталась самая малость, хватит ли для Митеньки на сегодня?..

-- Да! Великое дело -- привычка, -- задумчиво сказал Сычугов.

-- А помнишь, как мы в первый день возмущались? -- рассмеялась жена.

-- Да! Хе-хе. А если бы нам тогда кто-нибудь сказал, что это затянется так надолго -- ей-Богу, мы бы этому не поверили!

-- А я теперь себе другой жизни и не представляю!.. Как только вечер, сейчас же какое-то ожидание, как будто чего-то недостает: что это, мол, Митя так долго не идет? Мазал бы уж поскорей!.. Обливал бы уж, брил бы кота, рубил бы...


* * *


Этого Сычугова я выдумал и кота выдумал. И никакой Митя к ним не приезжал...

А написал я все это потому, что очень уж оно похоже на нашу теперешнюю жизнь.

Помните, как уезжали мы полтора года тому назад из Петербурга, из Москвы?..

-- Не можем вынести этого безобразия. Ну, да все равно -- скоро этому конец. Сейчас вот сентябрь, уедем мы месяца на два, а там вернемся, а уж Рождество будем праздновать в Петербурге.

И два месяца прошло, и четыре, и восемь, и шестнадцать -- и первое Рождество я праздновал в Ростове, второе через несколько дней буду праздновать в Севастополе...

А третье... Гляжу я сейчас на карту Европейской России и думаю: какой из южных городов я осчастливлю на Рождество своим присутствием?..

И примирились мы все, как Сычуговы.

Был недавно такой случай: приходит ко мне некий человек отчаянный: еду, говорит, в Петербург, беру поручения -- не будет ли писем каких? Может, кому порекомендуете?..

Направил я его к двум проживающим здесь петербургским приятелям, у которых в Петербурге остались свои квартиры, друзья и родственники.

Потом встречаю их:

-- Ну, что, дали поручения в Питер?

-- А, ну его к черту. Я уже и не думаю о Петербурге. Наверное, все там перемерли и квартиры моей уже нет. Вы знаете, что я думаю сделать? Открываю в Симферополе сургучную фабрику. Хотите в долю?

А еще полгода тому назад этот самый человек говорил: "к Рождеству вернемся в Петербург, отремонтирую я заново свою квартиру".

Вот тебе и квартира! Сургуч-то повернее будет.

Впрочем, этот человек хоть сургучную фабрику строит.

А большинство перестало даже умываться: все равно придет Митя, горчицей вымажет.

А мирные домашние коты выбриты все начисто; вместо хвостов гладкое место, и привычка даже такая выработалась: чуть где с какого бока отросла шерсть, сам идет:

-- Митя, брей!


## КОММЕНТАРИИ


Впервые: Юг, 1919, 18 декабря, No 119. Печатается по тексту газеты.