# Дело о лимонах

Аркадий Тимофеевич Аверченко

Аверченко А.Т. Собрание сочинений: В 14 т. Т. 11. Салат из булавок

М.: Изд-во "Дмитрий Сечин", 2015.


## ДЕЛО О ЛИМОНАХ


Это дело было доложено мне вперемежку со взрывами веселого смеха, что вовсе не соответствовало серьезности самого дела.

Это дело было доложено мне двумя чудесными офицерами, только что вернувшимися с фронта, веселыми, как воробьи, загорелыми, как нубийцы, и храбрыми, как леопарды, что свидетельствовалось подвязанной рукой одного и свежим сабельным шрамом на лице другого.


* * *


Мы приехали с фронта отдохнуть и поправиться, но так как мы бедные, так как у нас было очень мало денег, то весь наш отдых, все веселье и удовольствие заключалось в том, что мы целый день пили чай с лимонами...

Чай и сахар был у нас свой, а лимоны мы покупали.

Владелец фруктовой лавки драл с нас за лимон по 200 рублей, но мы молчали, мы терпели, потому думали -- так надо.

Однако на четвертый день лавочник содрал с нас по 300 рублей за штуку, а на пятый, когда мы пришли за лимонами, он заявил, что лимонов в городе нет совсем!..

Опечаленный Володя прошелся по магазину, ткнулся носом в какую-то банку, стоявшую на средней полку, и увидел там с полдесятка лимонов.

-- Да вот же лимоны! -- радостно сказал Володя.

-- Где лимоны? Это лимоны? Это не лимоны. Да, это лимоны, но их нельзя продать. Это для меня, для дома.

-- Уступите парочку!

-- Нет, господа, нельзя.

Было грустно. Мы ушли.

А когда пришли на другой день, то увидели такую уйму лимонов, что можно было напоить чаем с лимонами целую дивизию.

-- Вот здорово, -- сказал Володя. -- Возьмем теперь побольше.

-- Тысяча рублей штука, -- сказал хозяин.

Володя сел на огурцы, отчасти от усталости, но больше от неожиданности, а я сказал:

-- Этого не может быть: третьего дня только лимоны стоили триста.

Хозяин сказал:

-- Это может быть. Это новая покупка. Дорогая.

Володя сразу сделался вежливым. Он ласково сказал:

-- Если это новая покупка, то, может быть, вы покажете мне ящик, вообще всю упаковку. В крайнем случае, если вы все успели уничтожить -- покажите нам фактуру на эти лимоны или сообщить адрес оптовика.

Хозяин сказал:

-- Если нужно вам лимонов, покупайте. Нет -- уходите.

-- Но это дорого! О, добрый господин! Уступите нам! Мы бедные офицеры.

-- Раз бедный -- не кушай лимонов.

Так как хозяин был злобен и смущен, Володя сделался серьезен и сказал:

-- Это спекуляция. Уголовное дело. Сережа, прикрой двери. Мы будем судить его военно-полевым судом при закрытых дверях... Вынь револьвер и окружи преступника стражей.

К сожалению, нас было очень мало для отправления правосудия: я и Володя -- мы были стража, судьи и исполнители приговора, а в прибавку Володя был прокурор, а я защитник. По назначению, конечно.

Под револьвером хозяин, собиравшийся кричать, присмирел, а председатель суда (Володя) сказал:

-- Стража! Введите обвиняемого.

-- Уже, -- сказал я.

-- Обвинительный акт: "У этого канальи, забывшего Бога, честь и совесть, было много лимонов и он продавал их по 300 рублей. Но, осведомившись, что в городе холера и что лимон -- лучшее предохранительное средство от эпидемии, этот угрюмый изверг решил извлечь пользу из народного бедствия и повысил цены на лимоны до тысячи рублей. Следствие выяснило, что товар этот -- прежний, не новой покупки".

Обвинительный акт кончен. Теперь говорит прокурор:

Прокурор (Володя же) сказал:

-- Два бедных симпатичных офицера хотели напиться чайку с лимончиком. Думали, по триста. И по триста -- много, а тут вдруг тысяча! Те же самые лимоны за 2 дня на 250% выше -- это безбожно, это преступно! А кроме того -- эпидемия! Прошу высшей меры наказания. Ваше слово, защитник. Говори, Сережа.

Я сел (для того, чтобы встать), встал и сказал:

-- Господа судьи! Посмотрите на лицо моего подзащитного! Разве такого человека можно судить? Ни одной человеческой мысли, ни одного, я знаю, душевного движения на этой заросшей щетиной медной кастрюле. Да! Он спекулянт, и ничем его не исправить -- он и издохнет спекулянтом -- и чем скорее, тем лучше!

Подзащитный обиделся и сказал:

-- Почему так плохо защищаешь? Разве так защищают?

Председатель суда сказал:

-- Так как подсудимый вылез не в очередь со своими дурацкими претензиями, то мы засчитаем его слова как последнее слово... Итак, судоговорение окончено. Теперь -- приговор!!

Председатель, судьи, прокурор, защита и стража пошептались, после чего председатель сказал:

-- Прошу встать! Ввиду ненормального состояния этого жулика подсудимого -- никакой меры никакого наказания к нему нельзя применить. Его надо лечить. А медицина говорит, что самое чудесное средство для здоровья -- это лимоны. Господин доктор... (это я уже сделался доктором). Ваше определение?..

-- На первый раз десяток лимонов, -- определил я.

Мы усадили подсудимого на ящик, Володя держал здоровой рукой у его затылка револьвер, а я стал чистить лимоны и кормить ими хозяина. Когда он отнекивался и кривился, Володя прикасался к его затылку, и он проглатывал тысячерублевый лимон, как устрицу.

-- Пять довольно, -- сказал хозяин, скрипя от оскомины зубами.

-- Определение суда священно, -- возразил Володя. -- Надо десять. Господин доктор, а лимон как наружное поможет?

-- Безусловно.

Тогда мы разрезывали лимоны пополам и выдавливали их на голову заболевшего спекулятивной горячкой хозяина. Он плакал от скупости, и слезы его, смешиваясь с лимонным соком, текли за воротник.

Это был самый сочный, мокрый, самый кислый хозяин во всем городе.

-- Ну, довольно, -- сказал умеренный во всем Володя хозяину. -- Надеюсь, лечение вам поможет, и с завтрашнего дня лимоны снова будут по 300.

-- А, может, мы сейчас купим парочку, -- предложил я.

-- Нет, -- твердо сказал Володя. -- Если он уступит нам сегодня, будет казаться, что мы давим на свободу его решения. Суд должен быть беспристрастен.

О, этот Володя был замечательный даже в судебных закорючках!


* * *


И мы ушли, два скромных небогатых симпатичных офицера -- ушли без лимонов, ушли к своему пресному чаю, оставив позади себя -- самого кислого человека во всем городе.


## КОММЕНТАРИИ


Впервые: Юг России, 1920, 2 июня, No 52 (245). Печатается впервые по тексту газеты.