# Дружки

Аркадий Тимофеевич Аверченко

Аверченко А.Т. Собрание сочинений: В 14 т. Т. 11. Салат из булавок

М.: Изд-во "Дмитрий Сечин", 2015.


## ДРУЖКИ


Когда Ленин неожиданно, не постучавшись, вошел в кабинет Троцкого -- тот сделал молниеносный прыжок тигра к письменному столу и, благодаря этому, очутился спокойно покуривающим папиросу в подозрительном отдалении от лежащего на полу раскрытого чемодана.

-- Что это вы делаете? -- осведомился Ленин, поглядывая то на Троцкого, то на чемодан.

-- Не видите разве? Папиросу курю.

-- А чемодан? Почему раскрыт?

-- Ветром раскрыло.

-- Но вы, я вижу, укладывали в него белье. Вон еще носки лежат не уложенные.

-- На дачу собираюсь.

-- В сентябре-то?

-- А что ж. В сентябре дача имеет свою прелесть: эти летающие золотые нити паутины, эти печальные георгины и астры, свесившие головки, этот плачущий ветер в трубе...

-- Именно, что плачущий... Все оказалось золотыми нитями легкой путины, всюду свисшие головки и повсюду скоро плач будет!.. Когда?

-- Что когда?

-- Удираете.

-- А вам какое дело? Я же вас не спрашиваю.

-- Я и не собираюсь. Что бы там ни было, я все равно останусь тут -- на страже Третьего Интернационала, в этом прекрасном пылающем очаге мировой революции, освещающем прекрасными лучами...

-- Бросьте дурака валять. Надоело.

-- Могу и бросить. Слушайте, как вообще дела на фронте? А? Чего ж вы молчите? Так-с. Навоевались, значит. Хе-хе!.. Наполеон-то оказался на короткую дистанцию!..

-- Вам-то уж помолчать надо! Хвалились мировой пожар зажечь! Синица несчастная!

-- Я и обещал зажечь. Но как? При помощи вашего оружия ваших войск. Разве я знал, что Наполеону со всех сторон по шее дадут...

-- А зачем в семнадцатом году армию разложили?

-- А вы зачем потом ее плохо сложили?

-- А почему вы мне не предоставили неограниченной диктатуры?

Ленин хитро усмехнулся и пронзительно взглянул на Троцкого:

-- Ой, Лева, Лева! Ведь насквозь я вас вижу. Дай я вам неограниченную власть -- да вы сейчас же бы сковернули меня и короновались на царство.

Троцкий покраснел и отшвырнул папиросу:

-- Что вы за глупости такие говорите!

-- Ладно вам! Знаю. Была мыслишка помазаться на царство. Ну, посуди сам, голубчик: с твоим ли рылом...

-- Что вам вообще угодно?

-- Да-с... Вместо помазания -- мазали, мазали по губам да как смажут!.. Вот теперь и приходится с чемоданом возиться.

-- Небось, и вы около чемодана, как дитя около елки, резвитесь?

-- Я? Нет, мой милый. Не такой Ленин человек. Я, как капитан, не сойду с тонущего корабля и мое последнее воззвание к пролетариату всего мира... Вот я вам сейчас прочту черновичок... Где он? А, вот: в боковом кармане...

-- Послушайте! Из кармана что-то выронили!

-- Где? Ничего не выронил.

-- Как ничего? Да это паспорт. И заграничный! Послушайте! Ведь это ваш паспорт. Почему заграничный?

-- Что за глупости! Почему -- мой? Меня зовут -- Владимир Ленин, а это -- Григорий Трошкин. На улице давеча нашел.

-- А почему ж ваш портрет приклеен?

-- Это я ему на память наклеил. Очень хороший человек этот Гриша Трошкин. "Володя, говорит, дай мне на память о наших отноше...".

-- Эх, Гриша, Гриша! Вот -- те и капитан на корабле. Крыса вы с корабля, а не капитан. Однако, послушайте... Неужели вы думаете, что вас по лицу не узнают -- Трошкин вы, Вошкин или Картошкин?

-- Да уж... Это вас нужно поблагодарить. Черт вас наддал наши портреты совать куда надо, куда и не надо. Царствующих особ нашел, нечего сказать! Когда в коллекции хотя бы одного сыскного фигурируешь -- и то засыпаться можно, а тут -- накося! И в журналах, и на витринах, и у коммунистов, в домах вместо образа -- чуть в Успенском соборе не повесил...

-- Это разве я? Это Луначарский с большого ума. Куда думаешь махнуть?

-- На Бермудские острова. А ты?

-- В Мельбурн.

-- Так-с. Ну, предположим, мы это оба соврали. Теперь по-настоящему -- куда ты едешь?

-- По-настоящему? На Вандименову землю. А ты?

-- По-настоящему? На Землю Франца-Иосифа.

-- Правильно. А так как мы опять оба для конспирации соврали, и так как все делается до трех раз, -- то говори теперь истинную правду: куда едешь?

-- Правду сказать? К черту на кулички... А ты?

-- Я? Куда ворон костей не заносил.

Ленин встал и, протянув Троцкому руку, и пожимая ее, и потрясая ее, и глядя в глаза друга своими бегающими, узкими калмыцкими глазками, сказал на прощанье:

-- Поцарствовали, значит?

Троцкий усмехнулся:

-- Вот уж о ком можно сказать: "Попили кровушки". Засмеялись. Разошлись.


* * *


До скорого свидания, товарищи!

Скоро, вероятно, встретимся.


## КОММЕНТАРИИ


Впервые: Юг России, 1920, 12 (25) сентября, No 132 (327). Печатается по тексту газеты.