# Счастливец и другие рассказы. Л. А. Авилова

Лидия Алексеевна Авилова

Счастливецъ и другіе разсказы. Л. А. Авилова. Спб., 1896 г. Цѣна 1 руб. Тамъ, гдѣ есть искра, можетъ и огонекъ вспыхнуть, а гдѣ вспыхнетъ огонекъ, тамъ онъ свѣтитъ и грѣетъ. И мы рады, когда намъ удается разыскать искру, а тѣмъ паче -- увидать огонекъ, и еще болѣе -- когда огоньковъ много, когда ихъ цѣлые Костры, показанные намъ г. Авиловымъ въ степи темною осеннею ночью. Костры -- заглавіе четвертаго разсказа, напечатаннаго въ книжкѣ, о которой мы говоримъ. Милый это разсказикъ, задушевно написанный, и очень живо передаетъ онъ мысль и настроеніе автора, передаетъ ихъ сознанію и чувству читателя, передъ которымъ во-очію проходитъ картина тяжелой ночной страды крестьянъ, пытающихся вырвать скудное пропитаніе у жестокаго климата, называемаго въ географіи умѣреннымъ, въ дѣйствительности же не знающаго никакой мѣры ни въ засухахъ, палящихъ посѣвы, ни въ дождяхъ, не дающихъ убрать поспѣвшіе хлѣба. Такъ же хорошъ разсказъ Безъ привычки, тоже изъ деревенской жизни,-- жанровая картинка, изображающая молодого городского жителя, пріѣхавшаго въ имѣніе, которымъ распоряжается его сестра, дѣловитая хозяйка. Во время объѣзда дачи молодая хозяйка различаетъ привычнымъ ухомъ, что въ лѣсу тяпаетъ воровской топоръ. Она быстро опредѣляетъ даже мѣсто, гдѣ производится порубка, и посылаетъ брата изловить похитителя. Молодой человѣкъ видитъ издали, сквозь кусты, что грабительствомъ барскаго лѣса занимается истомленная нуждой и работой баба. Съ огромнымъ усиліемъ она нарубила и натаскала кучу сушника и принялась кормить чахлою грудью ребенка. Владѣльцу лѣса до того стало "стыдно" нападать на грабительницу, что онъ, "какъ воръ", спрятался и прокрался обратно, чтобы "не испугать" бабу. Отъ сестры онъ хотѣлъ скрыть это, но та угадала все по его лицу. "Ничего, Коля, ничего!-- успокоила она его.-- Все дѣло, конечно, только въ привычкѣ". Да, все дѣло въ томъ, чтобы привыкнуть "не стыдиться", и съ такою привычкой можно далеко пойти какъ въ деревенскомъ хозяйствѣ, такъ и на службѣ, и на всякомъ иномъ пути самодовольнаго преуспѣянія. Совсѣмъ изъ другой сферы, изъ ультра-городской, взятъ сюжетъ для разсказа Маски, гдѣ тоже "все дѣло въ привычкѣ" имѣть одно лицо для дома и общества, другое -- для маскарадныхъ и имъ подобныхъ экскурсій, о которыхъ не должны имѣть понятія наши дѣти-подростки. Довольно вѣрно и ярко переданы авторомъ впечатлѣнія, пережитыя молоденькою дѣвушкой, очень бойкою гимназисткой, забравшейся потихоньку отъ отца въ маскарадъ. Какъ ни приставала она къ отцу, онъ, разумѣется, отказался взять съ собой дѣвочку на такое увеселеніе, гдѣ и взрослые-то ничего не находятъ, кромѣ мерзости. Дѣвочка уѣхала въ маскарадъ слѣдомъ за отцомъ и увидала тамъ... Что она увидала, нельзя передать въ пересказѣ, надо прочесть это въ подлинникѣ... Все это "огоньки", но огоньки "соломенные" (feux de paille), подобные тѣмъ, что видѣлъ авторъ ночью въ степи. Нѣкоторые изъ нихъ вспыхиваютъ ярко, но освѣщаютъ маленькое пространство и на короткое время, а иные и того не дѣлаютъ. Разсказы этой послѣдней категоріи мы перечислять не будемъ, но обязанностью своею считаемъ сказать, что всѣ они проникнуты добрымъ чувствомъ, написаны правдиво, очень хорошимъ языкомъ, передающимъ безъ вычуръ крестьянскую рѣчь, безъ жеманства -- болтовню дѣтей, безъ слащавости-выраженія сочувствія тяжелому положенію обездоленныхъ.


"Русская Мысль", кн.IV, 1896