# Критический случай с Андреем Белым

Эдуард Георгиевич Багрицкий

## Э. Багрицкий, М. Светлов


## КРИТИЧЕСКИЙ СЛУЧАЙ С АНДРЕЕМ БЕЛЫМ

"Поэт может быть хорошим критиком, как Валерий Брюсов, и плохим" как Андрей Белый".


(А. Блок).


Когда омоложенный Мефистофелем Фауст глянул свежими глазами на мир, первая попавшаяся девушка показалась ему красавицей.

В положении Фауста очутился А. Белый, когда после долгого перерыва снова заговорил о поэзии. Он глянул молодыми глазами на "Новый мир" и увидел поэму Санникова.

Назвать статью Белого о Санникове восторженной -- значит снизить ее пафос. Статья Белого -- это влюбленная серенада, опьяненная даже недостатками возлюбленной:

"Ударные по тематике моменты поданы в ярком освещении безукоризненной (!) техники, настолько захватывающей, что на теневых, дефектных (?) местах порой отдыхаешь даже..."

Это академическое венчание лауреата: "Санников точно сдает экзамен на окончание стиховедческой школы, откуда выходит с дипломом первой степени за показ строчек по Пушкину, по Маяковскому" по Гумилеву и т. д."

Это героический апофеоз, в котором Санников при жизни становится памятником, монументом" гигантом на бронзовом коне:

"Поэма Санникова для меня знаменует начало нового этапа в развитии нашей пролетарской поэзии, которое отныне делимо на два периода: до написания "В гостях у египтян" и после".

Что же поразило нашего Фауста в своей лит-Маргарите? Андрей Белый отвечает на это совершенно отчетливо.

Во-первых. Роман в стихах Санникова разрешил проблему советского эпоса. До Санникова эпоса у нас не было.

Что было де Санникова? Так, пустячки:

"Там, где пролетарская и попутническая поэзия доселе давала лишь розовый лирический дым, часто обедняемый нарочитой дидактикой -- там б встала: картина".

Правда, кое-какие попытки перейти л к эпосу были. Например... "Лисья шуба и любовь" Казина. Но эти попытки "все еще являли собою перегруженность лирики". Эпос, оказывается, "явно не давался" и "уступал место прозе". Так изображает Андрей Белый историю советского эпоса. Но позвольте, однако. Где же "Улялаевщина", "Пушторг", "Дума про Опанаса", "Выра", "Красные на Араксе", "Лейтенант Шмидт", "Повесть о рыжем Мотеле", "Нобуж", "Семен Проскаков"? Куда девалась эпическая культура целого десятилетия, которая двинула советскую поэзию на целый корпус вперед?

Ответа на этот вопрос в статье Белого нет.

Во-вторых. Роман в стихах Санникова поражает Белого техническими открытиями и изобретениями.

Был, как мы знаем, ямб "по Пушкину" -- появился "вольный размер по -Санникову" (стр. 234). В чем же существо этого вольного размера по Санникову"? А в том, что Санников, знаете ли, открыл новый принцип стопы, подчиняющий ее "не столько метрическим, сколько тактометрическим правилам" (Sic!).

Кроме того Санников (слушайте, слушайте!) ввел в стих цифры и диаграммы, он создал не существовавший до него стиль прозаизированного стихового доклада; он первый, единственный заменил метафору интонацией. Что же касается рифмы, то Белый просто не в силах вынести таких тончайших созвучий, как, например, "этими" и "времени". Он даже боится, что они могут выглядеть... "плохими рифмами". Между тем как Санников непрочь щегольнуть и "изысками рифмы". Таким "изыском" Андрей Белый считает... "видение -- Туркмения" (Алло, Асеев и Кирсанов: смотрите и учитесь).

Однако довольно. Мы не хотим утомлять читателя. В статье Белого заложено больше пафоса и пиического восторга, чем во всей поэме Санникова. С Андреем Белым произошел скверный инцидент. Впервые этот эрудитнейший человек вышел на критическую арену, совершенно не вооруженный знанием дела.

Андрей Белый благодушно относится к "заимствованиям" и "отраженностям" Санникова. Но сам Санников держится более нервно: говоря о том. что Леонов описал борьбу с саранчой, Санников пишет:

"Стихами черными, как кофе (?),

И я бы написал, пожалуй.

Но опасаюсь: скажут -- копия,

И загрызут меня шакалы".

Как видим, щепетильность Санникова относится не столько к "копии", сколько к поведению "шакалов". Но в таком случае почему, по мнению Санникова, "шакалы" должны быть неравнодушны исключительно к Леонову и обойти Пушкина. Лермонтова, Маяковского, Гумилева, Бальмонта, Гофмана, Пастернака, Сельвинского?

Санников никогда не был ведущим поэтом. Сейчас своим романом в стихах он делает шаг к тому, чтобы запять место на передовых позициях поэтического фронта. Но это пока еще только шаг. И именно в интересах Санникова надо было Андрею Белому указать ему на чрезмерную несамостоятельность его поэмы, несмотря на специфичность ее материала (хлопок). Больше того, такой мастер стиха и стиля, как Белый, обязан был указать Санникову на целый ряд срывов, промахов и просто грамматических ошибок.

Нельзя, например, песню туркменских комсомолок подавать "старорусской вязью":

"Ах, вы, кустики.

Вы не русские,

Молодые и по мне,

Иноземные.

. . . . . . . . . .

Ваши ножки, ваши ручки

Выпрямлялися".

Нельзя также комсомольскую песню заканчивать такой явно пародийной концовкой:

"И влюбленная

В достижения труде,

Я пойду в рядах

Со знаменами".

Нельзя смаху и неряшливо строить метафору на соединении конкретности с абстракцией, иначе получатся такие перлы:

"Из яйца фаты унылой,

Прорвав адата скорлупу..."

Нельзя базировать описание иностранного города на шаблонных избитых географических наименованиях, претендуя при этом на изображение колорита:

"Крик арабов...

и жалоба мулов".

Нельзя рифмовать "женщина" -- "переоденется", "бумажными" -- "Джураевой", "труд" -- "путь", как нельзя женить утюг на канарейке.

Нельзя, наконец, строить фразу так. чтобы придаточное предложение, подчиняясь главному как обстоятельство образа действия, на самом дело, имело бы в виду совершенно другое подлежащее:

"В те дни в глухой Иолатани,

Прочтя некрологи в газетах,

-- До свиданья, друг мой, до свиданья --

Не ты ль играл строкою этой?"

Что хочет сказать автор "строкою этой" и что он сказал? Сказал он, что Маяковский, будучи в Иолатани и прочтя некрологи в газетах, играл строкой "До свиданья, друг мой".

А хотел сказать Санников совсем другое: прочтя в Иолатани некрологи в газетах о Маяковском, автор подумал: "Не ты ли играл недавно строкой -- "До свиданья" и т. д.

Такова "безукоризненная техника", на дефектах которой хочется Белому отдохнуть.

Андрей Белый стал жертвой игнорирования поэтической культуры революции. Своей панегирической, но глубоко неверной статьей он поставил Санникова в ложное и невыгодное положение. В интересах Санникова нужно рекомендовать нашей критике заново проанализировать роман, не делая его автора ответственным за печальный случай, произошедший с Андреем Белым.


"Литературная газета", No 13, 1933