# Общественный порядок

Оноре Бальзак

Ordre public.

Перевод Бориса Грифцова (1937).

## Оноре де Бальзак. Общественный порядок


## Галуны, эполеты, погоны, бахрома и прочее


-- Ну что, кончили?

-- Еще нет; нужно назначить высший офицерский состав.

-- На этот раз он будет сносным?

-- Сносным? Скажите, сударь: превосходным! Республика провозглашена, ей остается покрепче держать на голове свой колпак. Все наши офицеры будут принадлежать к золотой середине.

-- За это спасибо, бакалейщик.

-- Сударь, вы меня оскорбляете: я аптекарь.

-- О! Тогда меня не удивляет ваша любовь к гидравлическому правительству Казимира Помпье [Имеется в виду правительство Луи-Филиппа, возглавлявшееся министром Казимиром Перье и разгонявшее при помощи пожарных насосов демонстрации; слово "помпье" (pompier) означает "пожарник"].

-- Вы анархист.

-- Молчите, старый дурак!

-- Кровопийца, бонапартист, карлист. Чего доброго, вы стоите и за Генриха Пятого! [Генрихом V роялисты после 1830 года называли внука Карла X, претендента на французский престол.]

-- До свидания, клистирная трубка.

-- Что за стычка произошла у тебя с этим колпаком?

-- Не стычка, а спор по поводу общественного порядка... Да где же твои сержантские нашивки?

-- А я имел неосторожность отдать честь генералу Ламарку [французский военный и политический деятель (1770--1832); один из лидеров либеральной оппозиции во время Реставрации].

-- Ты много чего наскажешь.

-- А впрочем, в нашей роте все кончилось полюбовно: ротным назначили владельца роскошной гостиницы; он получил серебряные эполеты, зато в помощники себе назначил тех, кто помогал ему по кухонным делам: главный повар у него подпоручиком, помощник повара -- фельдфебелем, тот, кто мясо поджаривает, -- сержантом, поваренок -- фурьером, а швейцар -- капралом.

-- Понимаю, все они удостоены доверия национальных гвардейцев господ лавочников, которые готовы поставлять голоса избирателей при условии, что они же будут поставлять упомянутой гостинице всякого рода товар, который продается и покупается, как голоса на выборах.

-- А в твоем квартале как дела?

-- Нынче утром предложили сменить командира полка, но были представлены веские возражения против нового кандидата.

"-- Возможно ли? -- первым делом сказал господин в очках, который всегда стоит за существующий порядок. -- Вы хотите назначить командиром генерала М.? Подумали ли вы о том, что этот дьявол в случае войны нас и взаправду мобилизует!

-- К тому же он любит поляков!

-- Он жалеет итальянцев!

-- Он поддерживает бельгийцев!

-- Он записался в Ассоциацию! [имеется в виду объединение республиканцев, образовавшееся после 1830 года.]

-- Он присутствовал на похоронах Грегуара, а Тибодо [Грегуар, Тибодо. -- Грегуар , Анри (1750--1831), и Тибодо , Антуан (1765--1854), -- члены Конвента во время французской буржуазной революции 1789--1794 годов] жал ему руку.

-- Однако, господа, он отличный командир, а это прежде всего...

-- Прежде всего нужно держаться подальше от политики, тогда можно стать чем-то в наших глазах.

-- Правильно, правильно, браво!

-- Подаю голос за него.

-- А я против.

-- Тем хуже для вас!

-- Сударь, позвольте мне сказать вам о том... Нет, я вам не скажу.

-- Понимаю вас, сударь... Заказов на сапоги вы больше от меня не получите.

-- А вы можете продавать ваши шляпы кому угодно, только не мне.

-- Друзья мои, дорогие мои соотечественники, бога ради, помиритесь. Примирение во что бы то ни стало! Послушайтесь чиновника, честного контролера, который при всех режимах сохранял пост фельдфебеля".

Господин, так выступивший и имевший целью восстановить спокойствие, не дать анархии проникнуть в ряды лавочников, был человек очень опрятный, обычно носивший мундир национальной гвардии; руки у него были белые, лицо также белое, румяное, слегка подкрашенное, а военный мундир так облегал его тело, точно был приколот к нему булавками.

"-- Дорогие друзья, дорогие соотечественники, -- продолжал он, сделав паузу и взяв понюшку надушенного табаку, -- я уважаю все мнения и остерегусь осуждать чью бы то ни было точку зрения, но я надеюсь привести почтенному собранию аргумент, не допускающий никаких возражений, который побудит вас высказаться отрицательно по вопросу, обсуждаемому нами. Нет, по-моему, генерал М. не может командовать нашим полком, и не потому, что он республиканец или, может быть, наполеонист, ведь мы все были немножко -- одни поменьше, другие побольше -- и республиканцами и наполеонистами... Но у генерала имеется недостаток... это еще слабо сказано!.. порок, нетерпимый в строю!

-- Какой же?

-- Он курит.

-- Может быть, только сигары?

-- Отнюдь нет! Он курит трубку, я собственными глазами это видел, собственным носом чуял!

-- Голосовать! Голосовать!

-- Я полагал бы, господа и уважаемые мои коллеги, что после факта, сообщенного мною, даже и обсуждать нечего.

-- В самом деле, оставим прежнего командира".

Всего печальнее то, что все рассказанное здесь -- сущая правда.


-----------------------------------------------------------------------------------


Источник текста: Оноре Бальзак. Собрание сочинений в 24 томах. Том 23: Правда; Москва; 1960. С. 66--68.

Впервые: "Карикатура", 9 июня 1831 г.