# Ее высочество

Герман Банг

Hendes højhed.

Перевод Федора Сологуба (1907).

## Герман Банг. Ее высочество


Новелла


## I.


Принцесса отошла, еще раз милостиво улыбнулась, и уткнулась носом в букет камелий. Члены поздравлявшей с днем рождения депутации раскланялись и, пятясь и приседая, вышли за дверь.

-- Уф, -- в жар бросило! -- сказала госпожа гоф-аптекарша.

От смущения и от узкого корсета она была красна, как медная кастрюля.

Тайная советница склонилась в последний раз, как склоняется пламя свечи перед отверстием двери.

-- Mon amie, -- сказала статская советница тайной советнице (они надевали в передней калоши), -- эта госпожа...

-- Ее высочество так хочет, -- сказала тайная советница, и бросила взгляд на гоф-аптекаршу, которая повернулась к ним спиною и, стоя в углу, расстегнула несколько пуговиц на своей талье.

Тайная советница сделала такую гримасу, точно понюхала что-то противное.

Они спустились по лестнице замка. Гоф-аптекарша сунула талер в руку швейцара. Гайдуку дала монету в десять марок. Члены депутации вышли и припустились, в калошах, с поднятыми юбками, по аллее, направляясь домой. Гоф-аптекарша тяжело пыхтела.

-- Да, -- сказала она, -- это стоило-таки денег.

Она одна заплатила за букет.

Юбки рассерженной тайной советницы взлетали так высоко, что ее жидковатые ноги были видны вплоть до тех мест, где анатомия назначила быть икрам.


* * *


Ее высочество постояла немного. Потом так утомленно уронила букет. Когда она повернулась, ее взгляд упал на статс-даму, и ее высочество улыбнулась опять, -- вид некоторых предметов вызывал постоянно у ее высочества милостивую улыбку, никогда, впрочем, не восходящую к ее глазам, которые всегда оставались томными и печальными, -- и простилась с нею легким движением руки.

Принцесса Мария-Каролина пошла одна через покои. Это был длинный ряд комнат. Все двери стояли настежь, белые занавесы у окон были задернуты, света было мало, и воздух был такой тяжелый, как в музее.

Принцесса Мария-Каролина остановилась здесь, в парадных комнатах. Парадная мебель в белых чехлах чинно стояла у стен. Кругом на консолях и столах красовались большие, плохо обчищенные от пыли великолепные вазы и старые столовые часы, которые уже давно не шли. Тихо и безжизненно стояли они там. Наверху на плафоне улыбались между голубыми облаками дородная в стиле Rococo дамы в красных одеяниях.

Погруженное в полумрак, было все это великолепие удивительно замкнуто и скупо. Позолоченные бордюры на стенах потускнели и кое-где отстали. Все в пятнах и в царапинах висели большие зеркала в рамах.

Принцесса Мария-Каролина подошла к одному из этих зеркал: раньше она никогда не замечала, что его поверхность составлена из трех кусков стекла. Она долго смотрела в него. Герцогские гербы помещены были во всех его углах; это зеркало было свадебным подарком от чиновников резиденции одному из ее предков. Она внимательно смотрела через зеркало на представившуюся ей картину.

В открытую дверь видны были все залы. Три люстры висели в белых оболочках, как обвислые полуопорожненные баллоны в чехлах. На консолях стояли севрские вазы. Они были склеены цементом на той стороне, которая была обращена к зеркалу. В соседней зале висели портреты полудюжины владетельных герцогов, августейших предков принцессы Марии-Каролины.

Иногда по воскресеньям комендант дворца испрашивал у его высочества специальное разрешение показать картины некоторым посетителям. Это были по большей части крестьяне или школьники под руководством своих учителей. Они прокрадывались тихонько через залы и не осмеливались говорить во весь голос; они шептались потихоньку, таращили на все глаза и держались прижавшись один к другому. Полные почтительного страха, глазели они на портреты, и называли имена особенным голосом, как имена святых во время молитвы.

Принцесса Мария-Каролина вошла в этот зал, и рассматривала портреты своих предков. Они были изображены в парадных одеяниях, величественные, с рукою на осыпанном драгоценными каменьями эфесе шпаги. Некоторые написаны были стоявшими у стола, на котором лежала корона на красной бархатной подушке. Один держал в протянутой руке свиток бумаги, напоминавший командный жезл.

Принцесса Мария-Каролина отдернула занавес, и долго рассматривала картины. Они были недавно подновлены, и яркие краски еще блестели на них.

Она рассматривала лица. Они имели все одно и то же выражение. С торжественными минами на пустых лицах стояли эти фигуры, одетые в бархат, натянутые и безжизненные.

Ее высочество вздохнула. Они, писавшие ее предков, не были художниками.

Когда ее высочество вошла в ее собственные покои, она быстро распахнула окно, словно ей недоставало воздуха. Весенний воздух пахнул на нее солнечною теплотою. Она села и смотрела на волю, опустив голову на руки.

С обильными ливнями внезапно пришла весна. Свежая расширялась по дерну тонкая зелень, и почки на деревьях полураскрылись. Чувствовался первый нежный аромат каштанов и свежий, крепкий запах земли.

Ее высочество, казалось, никогда еще не видела всего этого так молодо и так светло. Было все небо такое ясное, такое беспредельно высокое. Казалось Марии-Каролине, что блистает все: кусты, свежо-зеленеющий дерн, и деревья, и горизонт...

Воробьи копошились между вязами. И с каждым вздохом впивался в грудь пряный аромат смородины.

Принцесса Мария-Каролина закрыла свои пораженные ослепительным сиянием весны глаза и невольно разразилась нервным плачем. Слезы хлынули ручьями по ее щекам.

Этот сияющий свет и эта расцветающая жизнь причиняли ей неприятное ощущение, почти такое же сильное, как телесная боль. Как будто бы весна, проходящая там, снаружи, подавляла ее. Сквозь слезы смотрела она на мерцающий воздух, и голова ее кружилась, и голубые линии отдаленных высот реяли перед ее глазами.

Принцесса поднялась и закрыла окно. Опустила длинные шторы, и села в полутемном покое. Продолжала плакать, -- и сама не понимала, о чем ее слезы. Прежде плакала ее высочество только по воскресеньям в церкви.

Неотступно перед ее глазами одна и та же была картина, -- принцесса не знала, почему и откуда это пришло.

Уже давно ни разу не вспомнила она о своем дяде, принце Оттоне-Георге, -- так уже давно. И теперь видела она его и себя, как будто это было только вчера, когда она ребенком так часто с любопытством подкрадывалась на цыпочках и за стулом дяди Оттона-Георга смотрела на его огни.

Дядя Оттон-Георг складывал дрова в печь, потом осторожно высекал огонь своим маленьким огнивом и подсовывал растопки под большой костер. Огни лизали и буравили полено за поленом. Дядя Оттон-Георг, охватив подбородок рукою, смотрел потухшими, мертвыми глазами.

Мария-Каролина не решалась заговаривать с дядей. Она становилась на колени у его стула и смотрела на огни в печке.

Иногда тихий принц замечал, что с ним ребенок; и Мария-Каролина чувствовала, как мягкая рука дяди Оттона-Георга тихонько скользит по ее волосам. Это были такия нежные и осторожные прикосновения, -- так долго. Иногда задремлет Мария-Каролина, прислонив голову к спинке дядина стула; иногда примется плакать.

Дядя Оттон-Георг брал ее голову в свои руки и говорил своим странно-утомленным, всегда однозвучным голосом:

-- Oui -- mon enfant... mon pauvre enfant... [Да, мое дитя... мое бедное дитя... -- фр.]

Он удерживал ее голову в своих руках, и смотрел на нее своими мертвыми глазами и шептал опять тем же голосом.

-- Oui -- mon enfant... mon pauvre enfant...

Потом дядя Оттон-Георг беззвучно подымался, покачивал своею красивою головою, с мягкою, светлою бородою, и тихо уходил в соседнюю комнату. И там зажигал, осторожный, как вор, своим маленьким огнивом огни в печке и созерцал пламя своими пустыми глазами.

Летом дядя Оттон-Георг проводил целые дни внизу, в саду, у своих цветов. Как любил он свои розы! Он поддерживал их чаши сложенными горстью руками и целыми часами смотрел на них и улыбался.

Мария-Каролина проходила мимо него со своею гувернанткою. Дядя Оттон-Георг не замечал этого. Он стоял, согнувшись над своими розами, покачивал головой и улыбался. Гувернантка держалась с неизменною верностью установленных правил, -- она трижды приседала за спиною принца Оттона-Георга, и делала маленький крюк по дороге.

M-lle Leterrier всегда пугалась перед принцем Оттоном-Георгом, -- и Мария-Каролина тихо пробиралась мимо... Они приходили на террасу. M-lle Leterrier часто давала на террасе уроки Марии-Каролине.

Оттуда видна была внизу вся резиденция с ее дымовыми трубами, красные кровли, башни церквей, маленькая река с обоими мостами, и красная казарма, которая была самым большим зданием во всем городе.

Панорама содействовала методу m-lle Leterrier. Там она вокруг себя находила вокабулы [отдельные слова для заучивания при изучения иностранного языка].

Деревья, дома, красные кровли и дым из их труб, который восходил к голубому небу, и липы, и цветы между стволами и пнями, покрытыми зеленым мхом, и птицы, которые пели в рощицах, и комары, которые пищали, -- все это были только вокабулы для m-lle Leterrier.

Воробей шлепнется с ветки на землю и примется купаться в пыли около террасы. M-lle Leterrier останавливалась и рассматривала воробья, словно бы он был одним из семи чудес:

-- Ah! le petit oiseau... Comme il est beau, -- le petit oiseau! [Ах, эта маленькая птичка... Как она прекрасна, эта маленькая птичка! -- фр.]

M-lle Leterrier было очень любопытно узнать, какая бы это могла быть "petit oiseau". Мария стояла согнувшись; она тупо смотрела на пищащее чудо m-lle Leterrier.

-- Ах, это -- овсянка, -- ваше высочество хорошо это знаете, -- (ее высочество все знала) -- овсянка.

-- Ваше высочество, -- говаривала m-lle Leterrier, когда Мария-Каролина пробарабанит басню Лафонтена перед ее высочеством герцогинею, и ее высочество герцогиня на нескладном французском диалекте выразит свое удовольствие, -- ваше высочество, искусство учить есть искусство заинтересовывать.

Для торжественных случаев у m-lle Leterrier были "боевые слова", как она называла цитаты из Жан-Жака Руссо.


* * *


M-lle Leterrier и Мария-Каролина шли дальше по террасе. M-lle Leterrier переходила к ботанике. Она говорила о строении листьев.

-- Вашему высочеству известно, что клеточки...

M-lle Leterrier углублялась во все, что было известно ее высочеству о клеточках.

Мария-Каролина тихо шла рядом с гувернанткой. Она редко говорила что-нибудь, кроме "да" и "нет". Да и это говорила она не очень- то охотно. ее высочество не обнаруживала, как много она знала о клеточке.

Между тем они подходили к концу террасы. К ним доносились резкие звуки колокола. Это был звонок к отдыху в герцогском сиротском доме. Когда Мария-Каролина нагибалась слегка за изгородь, то она могла видеть площадку для игр в сиротском доме.

Малыши суетились там внизу в своих холстинковых балахончиках; они смеялись, и визжали, и играли в "кошку и мышку". Большое там было веселье. Мария-Каролина долго стояла, опершись на перила, и смотрела на их игры.

M-lle Leterrier находила новый исходный пункт для беседы.

Устало отходила Мария-Каролина от перил и шла за гувернанткой.

Внизу пели. Мария-Каролина знала песню. Это была хоровая игра с пением, -- одна девочка становилась в середине круга, растягивала свой передник и низко приседала, потом то же делала другая, и после этого танцевали они обе в середине круга, а остальные, схватившись за руки, кружились около них.

"По лужайке шел монах", --

пели хором все детские голоса.

-- Ваше высочество желаете спросить? -- сказала m-lle Leterrier. Она все еще не могла расстаться с ботаникой.

M-lle Leterrier часто говорила:

-- Ваше высочество желаете спросить?

Это был только façon de parler [манера говорить -- фр.]. Мария-Каролина не спрашивала. Она была так утомлена всеми этими поводами к разговору. M-lle Leterrier спрашивала за нее. Марию-Каролину это интересовало так мало. Послушно шла она, с своим странным серым, не по летам умным лицом, с томными глазами, рядом с гувернанткою и повторяла свои "да" и "нет". M-lle Leterrier подмечала фальшь ее "да" и "нет". Она начинала сердиться.

-- Ваше высочество не имеете никакого понимания природы, -- говорила она.

Пели там внизу, -- как они пели!

Да, это и есть то пение, под которое они танцевали.

"Эх, как весело мы пляшем, я и ты

Истоптали мы с тобой чулки и башмаки,

Истоптали мы с тобой чулки и башмаки".

M-lle Leterrier открыла муравейник.

В одно мгновение мысли m-lle Leterrier были в Sanssouci [Сан-Суси -- дворец Фридриха Великого в Потсдаме]. Это было старинное обыкновение m-lle Leterrier -- вспоминать Sanssouci. Ее первые ученицы были из дома Гогенцоллернов. M-lle Leterrier повела беседу о Фридрихе Великом. Теперь она нашла свой верный фарватер и со всеми своими исходными пунктами причалила к Sanssouci. Старая привычка!

Но, впрочем, m-lle Leterrier вспоминала скоро, что герцогиня была из дома Габсбургов. Ловким оборотом переходила она к Шёнбруну и кончала Мариею-Терезиею. Когда m-lle Leterrier доходила до Марии-Терезии, она делала паузу. Молча шли гувернантка и ученица рядом одна с другою.

И потом отрывочные вокабулы нарушали тишину.

Мария-Каролина повторяла вокабулы своим вялым голосом.

-- La pelouse, -- votre Altesse le sait... [Лужайка -- Ваше Высочество это знает... -- фр.]

-- Oui, mademoiselle, la pelouse. [Да, мадемуазель, лужайка -- фр.]

Час отдыха там внизу проходил. Звонил колокол, и детский шум, затихая, переходил в суетливое жужжание. M-lle Leterrier и Мария-Каролина достигали конца террасы. Сиротский дом лежал внизу прямо против них. Мария- Каролина видела двух маленьких тряпичников, которые боязливо убегали через двор в ворота. В открытые окна слышались голоса учительницы и детей, которые хором твердили склады.

Мария-Каролина стояла согнувшись, прислушиваясь.

-- Ваше высочество должны держаться прямо.

Мария-Каролина вздрагивала и выпрямлялась.

-- Ваше высочество держитесь ужасно, -- ваше высочество должны опять носить бандаж.

Мария-Каролина каждые полгода по несколько месяцев бывала, из-за ее осанки, затянута в стальной корсет.

M-lle Leterrier утомлялась. Они садились на скамейку между деревьями.

Самые маленькие девочки из сиротского дома проходили мимо них. Длинною вереницею шли она с своею воспитательницею; весело щебеча, как стая пичужек, в своих желтых балахончиках, в белых капюшонах, плотно облегавших красные, круглые личики, бегали она за нею.

Мария-Каролина смотрела, как они идут попарно, скрестивши руки; как они бегают туда и сюда, болтая и визжа. Когда они проходили мимо скамейки, они затихали, и кланялись маленькими степенными реверансами, и оправляли платьица по обе стороны, и таращили на Марию-Каролину большие, круглые глаза. Некоторые из самых маленьких падали, приседая, плакали, лежа на земле, и поспешно карабкались опять на ноги и приседали опять, а слезы так и бежали по их щекам. Мария-Каролина, с покрасневшим и сконфуженным лицом, сидела на скамейке и кивала им головою.

Малютки проходили. Долго потом еще слышались в аллеях их голоса; они звучали, как пение.

M-lle Leterrier смотрела на часы. Была пора: теперь у ее высочества должен был начинаться урок танцев и грации.

Мария-Каролина поднималась и уходила с гувернанткой. В розовом саду принц Оттон-Георг возился на солнце со своими розами. Мария-Каролина и mademoiselle проходили мимо него.

Ее высочество брала урок танцев в малом бальном зале. ее высочество герцогиня сама приходила на урок танцев и грации принцессы Марии-Каролины. Старый учитель был отставная балетная косточка со множеством иноземных балетных приемов и родных вывертов. Принцесса Мария-Каролина танцевала кадриль с тремя стульями. Прыгун-танцмейстер старательно пиликал на своей жидкой скрипке quadrille à la cour [кадриль при дворе -- фр.]. Ее высочество была в отчаянии: принцесса Мария-Каролина казалась совершенно лишенною грации.

-- En arrière -- en avant -- un, deux, trois, compliment. -- Смотрите же на своего кавалера. Кавалер à gauche [-- Назад -- вперед -- раз, два, три, комплимент. Кавалер слева -- фр.].

Принцесса Мария-Каролина выбивалась из сил около своих трех стульев.

Балетный танцор играл и всем своим телом отбивал такт.

-- Там, там, -- trois, ваше высочество... кавалер à droite -- красный бант, кавалер à droite (красный и голубой бант на стульях помогали понятливости Марии-Каролины)... deux, trois, compliment.

Балетный антик прыгал, как арлекин в пантомиме, пиликая на скрипке.

-- Хорошо, -- хорошо, -- un, deux, trois, кавалер à droite [раз, два, три, кавалер справа -- фр.].

Мария-Каролина кланялась опять перед красным бантом...

-- Нет, нет, -- un, deux, trois, кавалер à droite.

-- Локти! -- вскрикивала ее высочество, -- господин Песталоцци -- какое угловатое движение! О, что это за поклон, -- этот поклон!

Ее высочество герцогиня вскакивала.

-- Еще раз...

Принцесса Мария-Каролина кланялась, округляя спину.

-- Эта осанка!.. Спина!.. Еще раз.

Ее высочество подпевала.

Принцесса Мария-Каролина с неподвижными глазами кланялась перед тремя стульями.

-- Отвратительный поклон, -- отвратительный!

Ее высочество была вне себя:

Принцесса горбится, как водоноска.

Господин Песталоцци вытирал лицо носовым платком, который был не чище старой тряпки; с господина Песталоцци словно ручьи текли. ее высочество принцесса Мария-Каролина двигалась, как машина.

-- Если мне позволено будет сказать, -- начинала m-lle Leterrier вводным предложением, -- m-lle Leterrier постоянно прицепляла к своей речи вводные предложения во всей их девственной небрежности, -- принцесса Эрнестина бывала по ночам в постели крепко спеленатою, так что не могла двигаться. ее высочество принцесса лежала, вытянувшись совершенно прямо. Это удивительно помогало ее высочеству. И руки были крепко связаны.

Ее высочество герцогиня находила это несколько сильным.

Ее высочество принцесса Мария-Каролина могла бы попробовать проходить несколько часов с линейкой. ее высочество герцогиня сама в детстве по четыре часа в день ходила с линейкой.

Балетный антик опять начинал играть. Принцесса Мария-Каролина танцевала вальс с красным табуретом.

Ее высочество поднималась, чтобы уходить. Этот час она отдает живописи. ее высочество герцогиня писала красками. Это было всегда нечто белое среди обилия голубого. ее высочество дарила это белое и голубое для праздничного базара. В описи этот подарок обозначался следующим образом: ее Высочество Герцогиня, картина: "Утки, плавающие по воде". Все гостиные в резиденции имели "уток на воде".

Кроме того, ее высочество герцогиня была голодна. ее высочество герцогиня кушала что-нибудь правильно каждые два часа.

Принцесса Мария-Каролина делала своей maman реверанс.


* * *


Дни проходили, один как другой. ее высочеству давали уроки, -- и у ее высочества были свободные часы, и она шла гулять с mademoiselle. ее высочество была ужасно неловкая, и у нее были большие, красные руки.

В часы разговора ходила ее высочество с линейкой.

После стола ее высочество герцогиня выезжала. Принцесса Мария-Каролина сидела на заднем месте и кивала прохожим. Они ехали всегда одним и тем же путем, по большой улице резиденции к "итальянскому замку

Статс-дама занимала ее высочество герцогиню; статс-дама знала какую-нибудь историю о каждом человеке, которого они встречали.

В "итальянском замке" герцогиня пила шоколад. Потом они возвращались домой.

Принцесса Мария-Каролина была очень утомлена, когда вечером ложилась в постель, и m-lle Leterrier натягивала крепко длинные перчатки на ее руки с красными пястями.


* * *


M-lle Leterrier недолюбливала летнего зноя. Она всегда начинала клевать носом, когда добиралась -- via Sanssouci -- go cette illustre impératrice.

Мария-Каролина подвигалась на скамейке, совсем тихо, из страха разбудить ее. Это было лучшее время Марии-Каролины, когда m-lle Leterrier дремала.

Было так тихо, -- ни звука не слышно было в саду.

Тихо стояли под солнцем зеленые деревья, замок и город.

Пчела пролетит жужжа в тени террасы и опять закружится в солнечной ясности.

Было так радостно Марии-Каролине сидеть здесь в покое, почти так, как будто бы она сидела одна. При каждом шорохе бросала она украдкой боязливый взгляд на m-lle Leterrier.

Дети из сиротского дома шли мимо и приседали; дальше шли по террасе, -- ее высочество в день своих именин всемилостивейше пожаловала им здесь на верху площадку для игр с качелями и шестами, -- шли мимо, смеялись и шумели.

M-lle Leterrier продолжала спать. Мария-Каролина тихонько вставала со скамейки и прокрадывалась за террасу. Когда дети громко вскрикивали, она вздрагивала и оглядывалась.

Притаясь за деревом, смотрела Мария-Каролина, как они играли. Они стояли попарно длинным рядом, повернувшись к ней спиною. Да, они играли во "вдову".

Мария-Каролина знала все их игры: "монах", и "колдун", и "кошка и мышка", и "принцесса в клетке".

Как они визжали, бегая около качелей!

-- Лови, лови ее! лови, лови ее!

Ах, толстая Марта была вдовою!

Вокруг кричали маленькие. Они играли в прятки, -- становились лицом к дереву и кричали, когда их найдут, и проворно убегали. Некоторые из них кувыркались на землю и барахтались, так что видны были из-под юбок их круглые розовые ножки.

Старшие уставали. Они садились длинным рядом на скамейки, и обнимались, и покачивались. Некоторые начинали петь.

Другие подпевали, покачиваясь всем телом на обе стороны.

Маленькие пели своими ясными пискливыми голосками первые стихи. Вот маленькая, кудрявая крошка упала, и сидела плача на земле. Она продолжала петь за другими и размазывала землю по лицу, орошенному слезами.

Мария-Каролина опять возвращалась тихонько к своей гувернантке.

Однажды маленькие девочки были одни. Они играли во все игры старших, и никак не могли в них хорошенько сообразиться; ругаясь, вцепились, как маленькие петухи, друг другу в волоса, перессорились и надулись.

Мария-Каролина прокралась туда из-за своего дерева.

Она наклонилась над одною крошкою, которая хныкала и терла себе глаза.

-- Помочь тебе? -- спросила она.

Малютка встала и уставилась на нее. Потом отскочила и побежала прочь. Другие смотрели теперь на Марию-Каролину, приседали, хватались за свои передники и теснились, толкаясь, за деревья. Мария-Каролина стояла одна среди площадки.

-- Хотите играть? -- спросила она опять и сделала к ним один шаг.

Дети не отвечали. Они жались друг к другу, засовывая пальцы в рот. Некоторые продолжали делать реверансы. '

-- Не хотите ли играть со мною? -- опять спросила Мария-Каролина, но тише.

Она не получила никакого ответа, слышала только тихое сопение.

-- Будем играть в "монахи", -- сказала Мария-Каролина, и пошла прямо к ним. -- Пойдем.

Она взяла одну маленькую девочку за руку.

-- Ты будешь со мною, -- сказала она.

Малютка растерялась и принялась плакать. Она тискалась в толпу других детей, которые косились на Марию-Каролину и боязливо стояли, -- и казалось, что все они собираются разреветься.

-- Что же, сыграем же в "монаха" -- сказала Мария-Каролина.

Она взяла за руку другую девочку; малютка вскрикнула, точно ей нож в горло всадили. Мария-Каролина отпустила ее. Она посмотрела еще немного на других маленьких, которые робко стояли вокруг, и отошла,

M-lle Leterrier проснулась. Они вернулись в замок.

Синьор Песталоцци не понимал, почему ее высочество так мало успевает на уроках танцев и грации; ее высочество внезапно заливалась слезами среди кадрили между трех стульев, и лились безудержно ее слезы. Мария-Каролина плотно сжимала губы и делала свои па под скрипку синьора Песталоцци, а слезы струились по щекам.

По вечерам, когда m-lle Leterrier навязывала ей перчатки выше локтей и выходила, и дверь за нею затворялась, и ее походка затихала в коридоре, Мария-Каролина вставала, опускалась на пол, на колени с вытянутыми кверху руками, и плакала, плакала, плакала.

Она молилась возлюбленному Богу, прижавшись головой к ковру, молилась, сама не зная о чем, -- но она чувствовала себя так беспредельно, так ужасно несчастною. Тогда было Марии-Каролине около четырнадцати лет.


* * *


Ее высочество выбрала для Марии-Каролины двух подруг.

Это были две дочери тайного советника, девицы с светло-рыжими волосами и веснушками, покрывающими все лицо вплоть до шеи. Оне садились всегда на краешек стула; руки у них были холодные и влажные; они говорили только "да" и "нет", и за обедом ели, как вороны.

По вечерам читали вслух под наблюдением m-lle Leterrier. Это были книги "pour les jeunes filles" [для девочек -- фр.]. Читали по очереди. Две веснушчатки не понимали ни слова. Когда очередь доходила до них, они без передышки отзванивали фразы так, что их щеки рдели.

Никто не понимал ни слова.

Mademoiselle вставляла свои замечания, и говорила каждый раз, когда чтица останавливалась перевести дух: "Очень красиво!" Когда они играли в карты, подруги постоянно оставляли ее высочество в выигрыше, и зато после игры бывали одаряемы лакомствами.

Мария-Каролина относилась к ним с небрежной ласковостью. Больше всего занимало ее то, как много обе они могут запрятать в свои карманы. Ей казалось, что в их карманах для всего найдется место.

Так проходило время.

На каникулы возвращался домой из кадетского корпуса наследный принц.

Его высочество наследный принц Эрнест-Георг был рослый парень; он за столом так щипал руки Марии-Каролине, что они покрывались желтыми и зелеными пятнами. По воскресеньям в церкви он садился сзади нее и во время проповеди колотил ее кулаком по затылку.

Мария-Каролина за него готова была идти в огонь. Она любила его слепо. Но она была с ним всегда упряма, как палка, и говорила с ним, словно обиженная.

Наследный принц Эрнест-Георг часто дразнил ее, -- возьмет и расцелует ее. Она густо раскраснеется. Потом сядет в угол и восхищается им.

-- Не разевай рта! -- кричал Эрнест-Георг. Мария-Каролина имела привычку сидеть с открытым ртом, когда любовалась чем-нибудь.

Мария-Каролина была очень неловкая, и никогда не знала, куда ей деться с ее руками, такими длинными, с такими красными сгибами. Она качала ими, когда они были ничем не заняты.

-- Руки, ваше высочество, руки! -- восклицала mademoiselle Leterrier.

Ее высочество вздрагивала, и изо всех сил старалась держать руки спокойно; локти были остры, как два шила.

Ее высочество принцесса Мария-Каролина была плачевно неграциозна.

Ее высочеству принцессе Марии-Каролине исполнилось шестнадцать лет.


* * *


Она получила свой собственный придворный штат. Он состоял из одной статс-дамы, графини Теодоры-Анны-Амалии фон Гартенштейн. Это отлично наполняло герцогский придворный календарь. Она была упомянута трижды: Двор ее высочества герцогини: графиня Теодора-Анна- Амалия фон Гартенштейн, первая статс-дама. Двор ее высочества принцессы Марии-Каролины: статс-дама графиня Теодора-Анна-Амалия фон- Гартенштейн, гофмейстерина. Придворный штат в распоряжении чужеземных принцесс: статс-дама графиня Теодора-Анна-Амалия фон Гартенштейн, гофмейстерина ее высочества принцессы Марии-Каролины.

Графиня Теодора-Анна-Амалия фон Гартенштейн была горбатая и одевалась преимущественно в платья цвета crème [сливочного цвета]. Даже когда надевала она новый туалет, он казался перелицованным.

Она не отходила от принцессы Марии-Каролины ни на минуту, и постоянно говорила:

-- Ее высочество думает...

Графиня Теодора-Анна-Амалия фон Гартенштейн знала все, что думает ее высочество.

Принцесса Мария-Каролина была лишена всякой привлекательности. Она одевалась вечно в светло-розовое. Совершенно равнодушными оставляла она всех, кто проходил мимо нее.


* * *


Ее высочество герцогиня хотела развлечь ее: принцесса Мария-Каролина начала брать уроки акварели.

-- Ее высочество в высокой степени малокровна, -- сказал лейб-медик, -- Ее высочеству надо делать больше движений.

Часы ее верховой езды были удвоены. Мария Каролина нашла друга. Это был конь.

Когда она во время верховой прогулки в лесу сходила с лошади, чтобы пройтись пешком, случалось ей подолгу стоять около Аякса, обвив руками его шею. Она не говорила с животным, не давала ему никаких нежных имен и не ласкала его. Она только стояла и прижимала тихо и неподвижно свою голову к шее животного. И когда она возвращалась в замок, и рейткнехт [нижний чин для ухаживания за лошадьми] уводил Аякса, она стояла, пока лошадь не скроется в воротах, и смотрела на нее.

Дядю Оттона-Георга видела она теперь гораздо реже. В последние годы он был болен. По большей части он сидел тихо и покачивал головой. Он никогда не говорил и только испускал иногда какие-то странные, нечленораздельные звуки, напоминавшие жуткий крик совы.

Летом только один раз он спустился к своим розам. Мария-Каролина шла с ним и поддерживала его. Шатаясь, шел он между кустами и смеялся, смеялся, как ребенок.

Он становился все слабее и слабее, и был тонок как хворостинка. Мария-Каролина очень плакала, когда он умер.

Годы проходили, -- скончалась и ее высочество герцогиня. Мария-Каролина должна была исполнить большой церемониал и не имела много времени печалиться. Да и так мало знала она свою мать.


## II.


Принцесса Мария-Каролина уже много лет несла представительство при дворе.

Каждый год были те же самые торжества: новогодний бал, который его высочество герцог открывал полонезом с ее высочеством принцессою Мариею-Каролиною.

Ее высочеству принцессе угодно было приглашать на кадриль тех же офицеров.

Три зимних обеда, и маленькое интимное придворное торжество в день рождения ее высочества с фейерверком и ее инициалами М. К. из цветов страны -- зеленого и желтого. И шесть маленьких субботних вечеров в собственных покоях ее высочества, где дюжина офицеров гарнизона с молодыми дамами из придворного круга танцевали, а синьор Песталоцци учил их кадрили, которую надо было танцевать в костюмах в день рождения его высочества герцога.

Ежегодный базар в общественном собрании, где ее высочество встречали с букетом у подножия лестницы в ратуше, первый член комитета вел ее высочество по зале (Ее высочество никогда не умела соразмерить свою походку с походкою членов комитета общественного собрания), ее высочество занимала место на украшенной цветами страны трибуне, и тогда придворный актер господин фон Пельниц, принимавший благосклонное участие в торжестве, декламировал "Колокол".

Господин фон Пельниц был единственный в зале, кто был не совсем тверд в "Колоколе". Он вкладывал в свое чтение много пафоса, и на конце каждого стиха приподнимался на цыпочки. Господин фон Пельниц восполнял пробелы своей памяти тем, что испускал какой-то долгий, сплошной звук, напоминавший отдаленный гром; при этом вращал в воздухе своими руками, как крыльями ветряной мельницы.

Когда господин фон Пельниц кончал, -- с каждым годом дольше приходилось ждать, пока господин фон Пельниц кончит с " Колоколом -- ее высочество говорила:

-- Мне очень приятно.

Ее высочество очень охотно сказала бы больше, но она не кончала и, стесненная своими руками (Ее высочество постоянно, когда начинала говорить, имела такой вид, точно ей хотелось спрятать свои руки), она повторяла:

-- Мне очень приятно. Как всегда, я очень рада.

Фон Пельниц кланялся и пыхтел, как кит.

С каждым годом фон Пельницу все тяжелее становилось декламировать "Колокол", и раскаты грома в его чтении слышались все чаще.

После каждого базара фон Пельниц надеялся сделаться кавалером ордена герцогского дома. Фон Пельниц уже обладал медалью за искусство: ее высочество герцогиня милостиво изволила пожаловать медаль господину фон Пельницу в день двадцатипятилетнего юбилея. Фон Пельниц в день своего двадцатипятилетнего юбилея исполнял роль Ромео.

Ее высочество проходила по залам и покупала что-нибудь у каждого столика.

У супруги обер-бургомистра она покупала пфеферкухен [имбирные пряники], -- супруга обер-бургомистра сама их пекла.

-- Я с особенным удовольствием ем ваши пфеферкухены, -- говорила ее высочество.

Каждый год ее высочество ела пфеферкухены супруги обер-бургомистра с особенным удовольствием. Все хозяйки резиденции выпросили себе рецепт "пфеферкухен ее высочества".

Обойдя все столы, ее высочество осматривала выставку. Там был зверинец. Молодой преподаватель гимназии выставил ученую свинью. Она говорила хрю-хрю, когда ее щекотали.

Ее высочество принцесса Мария-Каролина смеялась так, что графиня фон Гартенштейн начинала кашлять.

Графиня Теодора-Анна-Амалия фон Гартенштейн вообще не понимала, почему ее высочество иногда, -- "и по самым неуместным поводам, моя милая", говорила она mademoiselle Leterrier, которая жила в дворцовом флигеле в качестве заведующей бельем, -- позволяет себе так хохотать, -- "взрывы хохота, моя милая", -- помирать со смеху.

-- Ах, вы, конечно, знаете, -- говорила графиня фон Гартенштейн, -- горе в том, что она никогда не обладала грациею. И когда она так смеется...

Графиня фон Гартенштейн не умела выразить своего сожаления. Статс-дама, графиня фон Гартенштейн, смеялась всегда скромно, закрывшись своим платком.

-- Не всякий имеет l'air du trône [здесь: дух трона -- фр.], -- говорила mademoiselle Leterrier.

Она была, мягко выражаясь, не обрадована тем, что принуждена была довольствоваться положением простой экономки.

Графиня фон Гартенштейн бросала в пространство взгляд, полный отчаяния.

-- Дорогая моя, о высоких особах лучше молчать.

Ее высочество осматривала весь базар. У выходных дверей обер-бургомистр держал речь. Все время, пока он говорил, верхняя часть его тела двигалась так, словно он собирался рубить дрова. Когда речь кончалась, ее высочество несколько времени стояла и припоминала подходящие слова. Потом она говорила:

-- Благодарю вас. Я очень тронута...

И уходила, когда остальные еще стояли и ждали, что она скажет еще что-нибудь.

Нелегко было ее высочеству сказать что-нибудь.

Так же бывало и в тех случаях, когда ее высочество прибивала к древку знамя стрелкового общества, или закладывала первый камень.

Проходили дни, один как другой. Не было никакого изменения. Все постоянно оставалось по-старому.

Иногда, когда ее высочество, прогуливаясь по террасе, вдруг взглянет на бесстильный, печальный, зеленый дворец со многими маленькими окнами с мелкими переплетами, на старые пушки, поломанные и заржавленные, расставленные перед высокою лестницею, и на часового, -- единственное мужское существо, которое постоянно ходит здесь взад и вперед, -- ощущала она такую тоску, словно весь этот зеленый замок на одно мгновение лег на ее грудь. Она видела рядом с собою графиню фон Гартенштейн, которая шла припрыгивая, манерно, как танцовщица. И ее высочество ускоряла походку, раздраженная этим вечным сопровождением.

Но графиня фон Гартенштейн поспешала за ее высочеством.

С прогулки возвращалась ее высочество к своим водяным краскам или к своим вышиваниям.

Графиня фон Гартенштейн читала вслух из Revue des deux mondes ["Обозрение двух миров" -- либеральный парижский журнал].

По вечерам сидела ее высочество в придворном театре в своей ложе. Молодые начинающие артисты или заслуженные благородные отцы отзванивали на сцене стихи Шиллера.

Ее высочество слушала их полусонно, как в телефон. ее высочество обмахивалась веером. Трепещущие ноздри выдавали зевок, который ее высочество пыталась скрыть.

Так шло время, и так текли дни, день за днем. И случалось, что ее высочество с внезапным удивлением замечала, что поля и лужайки вдоль домов начинают зеленеть, и что на кустах при дороге набухают почки.

-- В самом деле, уже весна? -- спрашивала она.

-- Через две недели будет день рождения его высочества герцога, -- говорила графиня фон Гартенштейн.

-- Да, конечно, -- говорила ее высочество, и смотрела вниз на зеленеющие поля.


## III.


Ее высочество принцесса Мария-Каролина выросла.

В различные годы приезжали в замок послы от чужих дворов. Три, четыре принца были сами.

Чужеземный августейший гость вел Марию- Каролину к столу. Они сидели, оба слегка смущаясь, между скромными превосходительствами того и другого двора, и с принужденно-любезными лицами говорили о малоинтересных новостях.

Но среди разговора они внезапно останавливались, и только улыбались, и склонялись друг к другу, как люди, которые охотно рассказали бы кое-что один другому, да нечего было рассказать.

Придворные дамы и кавалеры при наставшем молчании прерывали свои шепчущие рассказы, сидели, как их высочества, улыбаясь, и склоняли друг к другу любезно-внимательные лица, и ничего не говорили, только играли ножами и смотрели друг на друга.

Ее высочество герцогиня удалялась каждый раз очень порывисто. Юные их высочества еще оставались на тех же местах; они улыбались друг другу, как куклы в кабинете восковых фигур.

-- Рот, рот хоть бы только она открыла.

Графиня фон Гартенштейн так нервничала, словно это ей самой надо было готовиться к венцу.

После стола пили кофе в желтой зале. Герцог шел играть в тарок, а придворные дамы и кавалеры собирались по углам.

Графиня Гартенштейн вышивала по канве и соображала что-то.

Мария-Каролина становилась очень оживленною. Она говорила непрерывно, и не отходила от их превосходительств Курта и Квенда.

Это были вопросы о лесоводстве, которым ее высочество интересовалась... ее высочество не могла понять...

Оба превосходительства стояли подпрыгивая под люстрой. ее высочество не понимала ни слова из того, что они говорили, но она продолжала спрашивать, и говорила все громче и махала веером. Чужеземный принц крутил свои усы и разглядывал свои сапоги.

-- Как я уже говорила, уважаемый генерал...

Уважаемый генерал стоял как на угольях. Он был последний, -- его превосходительство фон Курт пользовался случайною паузою и ускользал с тремя поклонами. Его превосходительство фон Квенда решался наконец: он умолкал на полуслове и пятясь отходил.

-- Да, совершенно верно, -- говорил он, -- ваше высочество совершенно правы.

Вокруг ее высочества образовывалось большое пустое пространство.

Она садилась к столу и рассматривала какие-то фотографии.

В следующее утро устраивалась прогулка. Августейшие особы завтракали в замке и затем шли гулять в лес.

Свита отставала. Оба юные высочества оставались вдвоем.

Мария-Каролина судорожно теребила ручку своего зонтика и говорила прерывистым голосом какие-то слова; чужестранный принц выписывал концом своей палки завитые линии на мягкой земле. Наконец они замолкали оба и шли, несколько отдалившись друг от друга. Чужеземный принц посматривал с боку на принцессу Марию-Каролину. В профиль ее лицо не выигрывало.

Внезапно замечали они у поворота аллеи графиню Гартенштейн. Его высочество поспешно наклонялся над пнем и копал вокруг него своею палкою.

-- Представьте, это муравьи, муравьи на пне.

-- Да.

Ее высочество тоже думала, что в этом пне находится муравейник.

-- Как удивительно у животных...

Они оба останавливались и смотрели на пень. ее высочество начинала смеяться. Ей невольно вспомнились анекдоты m-lle Leterrier о муравейнике в Sanssouci.

Она рассказывала эти анекдоты. Чужеземный принц смеялся и начинал рассказывать про своего гувернера. Теперь он был профессором древне-персидского языка.

Они оба смеялись над словом "древне-персидский".

-- И у него был кривой рот, -- говорил его высочество.

Юные высочества продолжали смеяться, подходя к графине фон Гартенштейн.

-- Как двое детей, моя милая, -- говорила графиня фон Гартенштейн m-lle Leterrier. -- Они были счастливы, как дети, когда я их застала.

На следующий день чужеземный принц уезжал.

Если ее высочество бывала разочарована, то она никогда и никому не докучала своим разочарованием. Опять его высочество герцог вел ее под руку к ежедневному столу в маленьком зале; и после обеда она вышивала, -- под чтение графини фон Гартенштейн, -- бисером экран для базара в общественном собрании.

Ее высочество сидела нагнувшись и нанизывала серебряный бисер на тонкую иглу. Свет падал на красные сгибы ее рук и на ее лицо; скулы ее высочества резко выдавались, освещенные лампою. ее высочество начинала худеть.

Однажды вечером, когда наследный принц приехал на время домой, он, долго глядя со своего места на нее, такую тощую и лишенную прелести, сказал:

-- Мария-Каролина, что же ты думаешь так все здесь сидеть и нанизывать бисер.

Он сказал это совершенно внезапно. Его слова поразили Марию-Каролину.

-- Придется нам отправить тебя прямо в Эйзенштейн, -- сказал наследный принц, и повернулся на каблуке.

Ее высочество принцесса Мария-Каролина склонилась еще ниже над столом. Скоро после этого она тихо собрала свой бисер и медленно завернула вышиванье в бумагу.

Ее высочество рано ушла; у нее немного болела голова, она казалась бледною.

Она подошла со своим пакетом в руке к герцогскому столу для тарока [карточная игра]. Герцог играл с наследным принцем.

Между двумя взятками герцог поцеловал ее в лоб.

-- Покойной ночи, сестрица, -- сказал наследный принц.

-- Покойной ночи.

Наследный принц взглянул на свою сестру. Она казалась бледною.

-- Тебе нехорошо, Мися? -- спросил он, -- это было ласкательное имя из детских дней, -- и он нежно погладил ее по щеке. -- Поправляйся, деточка.

Ее высочество была очень взволнована. Падали слезы на пакет с вышиваньем для общественного собрания, когда она поспешно проходила по залам.

На следующее утро у ее высочества были красные глаза, когда она со своим братом, наследным принцем, выехала кататься верхом. Они были, по-старому, добрыми друзьями. Он дразнил ее, и она была застенчива и подчас резка. Но иногда, когда он за столом целовал ее в щеку со словами "на доброе здоровье, Мися!" -- Ее высочество внезапно прижималась трепеща к плечу своего брата, и наследный принц смотрел за нею, когда она проходила через комнату, тихо наливала кофе в чашку и несла его высочеству герцогу.

-- Ну, -- наследный принц вытянул перед собою красивые ноги, обтянутые гусарскими рейтузами, -- видит Бог, это прямо-таки неинтересно.

Он продолжал смотреть на сестру, которая, стоя рядом с графинею фон Гартенштейн, разливала кофе.

-- Ну-у, видит Бог, это нельзя, откровенно говоря, назвать интересным.

Его высочество никогда не оставался дольше трех дней подряд в резиденции. Его полк стоял в Потсдаме.

Ее высочество принцесса Мария-Каролина опять одна делала свои прогулки верхом. Она пускала своего нового Аякса медленно идти по лесной дороге. Старый Аякс уже отслужил; ноги у него ослабели, и он начинал слепнуть. Поэтому наследный принц его застрелил, и Мария- Каролина велела зарыть старое животное на краю лесной прогалины под дубом. Это было ее любимое место в лесу. Впрочем, она знала каждый уголок и каждую дорогу в этом лесу. Здесь провела она счастливейшие часы своей жизни.

Дети лесничего играли у забора. ее высочество останавливала Аякса и прислушивалась к их играм.

Ее высочество очень любила детей. Она сходила с лошади и садилась на краю рва среди малышей, и они обступали ее, и радовались, и смеялись, и надевали ее высокую шляпу, которая лезла им на уши. Марии-Каролине было приятно говорить с детьми. Она и со всеми так охотно говорила бы, -- но она никогда не знала, о чем же надо говорить со всеми этими чужими людьми.

Они говорили скорее всего о вещах, которых она не знала и не могла знать.

Она никогда не понимала их совершенно, и стояла перед ними такая чуждая, и только улыбалась, робкая, смущенная.

Но с детьми было нечто иное. С ними болтала она и смеялась. Целые полчаса сидела она у забора в толпе малышей, -- они лезли на ее грудь, садились на ее колени, лепили репейник на ее амазонку, и самую маленькую она поднимала на плечо и так несла ее до лесной дороги. Рейткнехт почтительно и неподвижно, как часовой, держал лошадь ее высочества, стоя между деревьями.

Когда Мария-Каролина возвращалась домой, останавливалась она у лесной мельницы, и Мельникова дочь, Анна-Лиза, выносила ей стакан молока.

Старая мельничиха с круглым, красным лицом выходила из дверей и делала реверанс, и ее высочество пила молоко.

-- Ну, что? -- спрашивала ее высочество.

-- Ах, -- и мельничиха снова приседала, -- приходится подождать.

-- Вы знаете, о приданом я позабочусь, -- говорила ее высочество, -- очень благодарю за молоко.

Анна-Лиза получала стакан обратно и приседала.

-- На доброе здоровье, ваше высочество.

-- Да благословит вас Бог, -- говорила старуха, и опять приседала.

-- Благодарю. Adieu.

Ее высочество уезжала. В лесу слышно было, как хлопает по воздуху мельничное колесо. Вдали на деревьях пели птицы. ее высочество останавливала Аякса и прислушивалась: дятел прилежно долбил дерево где-то недалеко.

В конце дороги виднелись ворота дворцового замка с их двумя поломанными вазами.

Ее высочество ехала шагом.


* * *


Наследный принц должен был совершить путешествие на Восток. Его высочество герцог продал своих лошадей, чтобы не тратить лишнего. Мария-Каролина ходила в перешитых платьях. Это были парадные платья ее тетки из Вены.


## IV.


В первый раз осенью двор выезжал в город, чтобы посетить театр.

Ее высочество рассматривала в лорнет знакомые лица. Ей было удобно на ее старом месте в ложе; так спокойно сидела она, на половину закрытая бархатной занавеской. Все абоненты сидели на своих старых местах в балконе; теперь уже можно было смотреть спектакль при свете новой люстры, которую повесили летом.

Ее высочество не слышала ни слова из Дон- Карлоса. Когда она один раз бросила беглый взгляд на подмостки, увидела она там фон Пельница, стоящего на цыпочках, с рукою, прижатою к груди... Фон Пельниц был маркиз Поза... За время каникул фон Пельниц еще несколько отяжелел...

Наверху в ложе придворных дам дремала девица фон Гартенштейн, сидя, на своем стуле неподвижно, как оловянный солдатик...

Ее высочество, держа лорнет перед глазами, смотрела на подмостки, или полураскрывала веер на своих коленях, -- и не видела и не слышала ничего. Она не знала, о чем она думала; она чувствовала только, что уютно ей сидеть здесь в ее уголке в то время, когда другие там внизу играют. Когда аплодировали, она протягивала руки над барьером ложи и машинально несколько раз слабо хлопала своими затянутыми в перчатки ладонями. Едва сознавала, что она это делает.

Был выход фон Пельница. Он потел как носильщик. Фон Пельниц потел всегда, когда играл героические роли.

В фойе фон Пельниц смотрелся в зеркало. Фон Пельниц охотно смотрелся в зеркало, когда он был в трико. Он стал в позицию так, чтобы видны были изогнутые линии обеих его ног, и с тонкою придворною улыбкою смотрел в зеркало.

С такою улыбкою смотрел на леди Мальбору Болингброк в истолковании фон Пельница.

Фон Пельниц был погружен в созерцание своих ног.

Принцесса Эболи приближалась к зеркалу. Фон Пельниц вздрогнул.

-- Милый друг! -- можно было подумать каждый раз, когда фон Пельниц произносит это обращение, что он по меньшей мере звезды перечел и собирается поделиться результатом, -- вы видели, что ее высочество принимала участие в аплодисментах?

Режиссер позвал маркиза Позу.

Ее высочество принцесса Мария-Каролина неподвижно сидела в своем углу. Его высочество герцог занимал место за нею. Он непрерывно проводил пятью растопыренными пальцами по длинной бороде до тех пор, пока не задремлет сладко. При звуке падающего занавеса он каждый раз проснется. Тогда сядет он на свет перед барьером ложи и склонится к принцессе. Когда он сидел в ложе впереди, у него была привычка шевелить губами, словно он разговаривал с кем-то. Но он никогда не произносил ни одного слова.

Ее высочество заглянула в ложу придворных дам. Девица фон Гартенштейн проснулась среди акта. Она сидела с широко раскрытыми глазами, уставясь на сцену. Графиня фон Гартенштейн имела вид испуганной курицы.

В тот же миг принцесса была поражена странным звуком одного голоса, -- он звучал грубо, почти зверским звуком доносился он к ней. ее высочество невольно вздрогнула. Это был дон-Карлос, который говорил с королевою.

Он был безобразен и худ, с невыразительным лицом, -- и только большие, пылающие глаза. Как всплеснул он руками!

Sie waren mein -- im Angesicht der Welt Mir zugesprochen von zwei grossen Thronen, Mir zugekannt von Himmel und Natur, Und Philipp, Philipp hat mir sie geraubt.

[Моей вы были -- перед целым светом

Мне отданы союзом двух держав.

Моею признаны и небом, и природой:

Филипп, Филипп отнял вас y меня!

-- перевод М. Ф. Достоевского]

Ее высочество нагнулась к афише и прочла: Дон-Карлос -- Иосиф Кайм. И, против своей воли, она, слегка опираясь на барьер ложи, стала, без бинокля, следить за каждым изменением его лица. Она едва слышала слова, -- она прислушивалась только к звуку его голоса. С любопытством и почти с испугом, как будто нагнувшись над какой-то дивною тварью, которая переползает ее дорогу, смотрела она вниз, как прикованная.

Он говорил и раздвигал губы так, что видны были все его зубы, и нагибался с сжатыми кулаками, словно разрывая с бешенством невидимые, оковавшие его, цепи. .

-- Кретин, -- сказал его высочество герцог. Он также проснулся.

Во время антракта в герцогскую ложу был приглашен его превосходительство фон Курт.

Мария-Каролина поклонилась и протянула ему руку.

-- Особа с темпераментом, наш новый актер, -- сказал фон Курт и поклонился.

Он хотел угодить этими словами ее высочеству.

-- Да, -- сказала она и посмотрела опять на сцену, -- как он там стоял перед королевою!.. Да.

-- Наш придворный театр -- не зверинец, -- сказал его высочество.

Его превосходительство фон Курт стоял смущенный.

-- Да, -- сказал он, -- ваше высочество правы, молодой человек несколько горяч.

Занавес опустили и опять подняли. Пьеса была кончена.

-- Пойдем же домой, -- сказал его высочество.

-- Да.

Мария-Каролина положила свою руку на его руку. Они спускались по лестнице.

Его превосходительство фон Курт и директор театра стояли в вестибюле. Директор с жалостной миною вздергивал правое плечо вверх, точно боялся получить удар по лицу.

-- Да, да, -- сказал его высочество, -- как сказал фон Курт, особа с темпераментом.

Ее высочество неопределенно улыбалась. Они сошли с лестницы и стояли перед театром. Только что прошел дождь, и еще падали отдельные большие капли на камни.

Свежая прохлада веяла навстречу им от деревьев парка.

-- Ах, был дождь, -- сказала Мария-Каролина.

Ей было приятно быть под открытым небом.

-- Откройте ландо, -- сказала она, -- дождя нет больше.

Герцог уехал со своими кавалерами. Мария- Каролина стояла на лестнице, пока раскрывали ландо. Она протянула руку -- подхватить дождевую каплю.

-- Конечно, еще дождь идет, -- сказала графиня фон Гартенштейн. -- Нас опять вымочит.

На девице фон Гартенштейн была шляпа с настоящими перьями.

-- Ах, каплет только с деревьев...

Они сели и покатили быстрою рысью через аллею на земскую дорогу через долину. Непогода проходила. Темные облака проносились над холмами, как черные тряпки. Небо было темно-синее, усеянное звездами.

Дорога вилась вдоль реки. Легкий туман подымался над ее течением.

Они смотрели на темную воду между качающимися ивами.

-- Поезжайте тише, -- сказала Мария-Каролина.

Они поехали совсем тихо. Лошади погромыхивали своею сбруею, в нетерпеливом желании скорее добраться до дому. Потом пошли они совершенно спокойно шагом.

Травы и деревья благоухали как по весне. Было так тихо, что слышно было падение в реку капель, соскальзывающих с листьев ивы.

-- Как прекрасна ночь!

Ее высочество глубоко вздохнула. Она сидела, прислонив голову к спинке своего сиденья, и смотрела в ночную тьму.

Один стих встал в ее памяти, и еще один, и еще один. Она не знала, откуда это ей, но она знала их внезапно наизусть, -- все эти возвышенные слова.

-- Как прекрасна ночь! -- сказала она опять.

Они оставили реку за собою и въехали на холмы. Здесь и там на горизонте виднелись далекие светы. Ели и березы благоухали на склонах. В лесу около сторожки вскочила собака, и лаяла громко.


* * *


Ее высочество сидела перед своим туалетным зеркалом. Камер-юнгфера заплетала ее волосы.

Окна за длинными шторами были открыты. Какие-то насекомые летели на свечку.

Они летали туда и сюда, попадали в огонь и сжигали свои крылья; туда, сюда, -- ее высочество отмахивала их.

-- Ах, эти созданьица, -- говорила она.

Ей пришло в голову -- на кого бы мог быть похож этот человек.

-- Да!

На картине в комнате герцога, на которой изображена была Мария-Антуанетта, отправляемая в тюрьму, стоял молодой человек со сжатыми кулаками, с наклоненною слегка головою... совсем впереди, направо...

Вот на этого юношу он был похож.

Насекомые толкались вокруг свечки и падали мертвыми.

-- Ах, закройте же окно, -- сказала Мария- Каролина, -- так много летит сюда этих мошек.


* * *


Двор жил в резиденции уже целый месяц. Дни шли по обычной колее. ее высочество писала акварелью; в известные дни делала приемы; в обычные часы прогуливалась на террасе с девицей фон Гартенштейн.

Ее высочество встречала иногда придворного актера Кайма, -- нельзя было отрицать, он был безобразен. Незначительное лицо лимонно-желтого оттенка. И он так неловко кланялся, снимая свою высокую шляпу.

Это было в середине ноября, утром, когда полный свет падал на пестро-расцвеченные листья в парке; деревья были уже голы, и опавшие листья лежали как ковер на дороге и на дерне. ее высочество с несколькими дамами пила кофе наверху в садовом доме. Они собирались уходить, когда Иосиф Кайм взошел на веранду.

Ее высочество с несколькими дамами спускалась по лестнице. Кайм поклонился.

Ее высочество остановилась на нижней ступеньке.

-- Господин Кайм, -- сказала она, -- здесь вверху на площадке очень хороший вид. Не хотите ли взглянуть? Сегодня здесь на верху открыто.

Кайм стоял, как вкопанный, держа шляпу в руке.

-- Благодарю вас, благодарю вас, ваше высочество.

-- Штейндль, -- ее высочество обернулась к лакею, -- проведите господина придворного актера Кайма на площадку. Вид в самом деле очень хорош.

-- Да, мне говорили об этом, ваше высочество.

Ее высочество поклонилась и пошла с дамами дальше.

Тайная советница продолжала говорить о королеве румынской.

-- Государыня, которая пишет стихи, -- говорила она.

-- И печатает любовные истории...

-- Horrible [Ужасно -- фр.], -- сказала m-lle Leterrier.

-- Да, -- это было сказано тем звуком, коротким и резким, как говорят люди, которые постоянно чувствуют себя больными.

Ее высочество остановилась. Она глядела одно мгновение на освещенный солнцем сад.

-- Да, -- сказала она, -- королева Елисавета пишет прекрасные стихи.

Все дамы разом замолкли, словно воды в рот набрали.

M-lle Leterrier быстро нашлась:

-- Mais oui, -- сказала она, -- votre Altesse, des vers étonnants... [О да, Ваше Высочество, удивительные стихи... -- фр.]

И тем же тоном, как пять лет тому назад, когда она привязывала свой урок к тому или другому исходному пункту, она сказала ее высочеству:

-- Oui, voilà une madame de Staёl sur le trône [Да, вот мадам де Сталь на троне -- фр.].

Остальные дамы молчали, не мешая госпоже Сталь сидеть на ее троне. Они возвращались в замок.

После завтрака ее высочество отправлялась с графиней Гартенштейн в итальянский замок. После обеда, налив его высочеству герцогу кофе, -- его высочество герцог стал в эту зиму очень жаловаться на ревматизм; стол для игры его высочества ставился совсем близко к огню, -- отправлялась она в театр или сидела дома в своем углу в желтой зале.

Ее высочество в эту зиму не желала, чтобы ей читали вслух. Она читала сочинения Шиллера про себя.

Она сидела согнувшись, с книгою на коленях. Кончит, -- и сидит, опершись головою на руку, глядя прямо перед собою.

В зале слышались только звуки падающих карт, когда их сдавали, да кашель гофмаршала, который он старался скрыть принужденным смехом.

Ее высочество опускала руки и смотрела в зал. Она видела согнутую спину герцога и профиль гофмаршала, он покачивал головой.

Графиня фон Гартенштейн сидела в расстоянии нескольких шагов от нее. Черный парик резко выделялся от лба, на котором морщины были засыпаны poudre de riz.

И ее высочество опять склонялась над книгой и принималась читать.

-- Мария-Каролина, -- звал его высочество.

Мария-Каролина поднималась и захлопывала книгу.

-- Мы кончили, -- говорил его высочество.

Мария-Каролина тихо подходила и садилась за стол.

Перед отходом в свои покои августейшие особы играли одну партию в пикет.


* * *


Комитет общественного собрания вознамерился просить господина придворного актера Кайма, чтобы он оказал любезное содействие устроителям праздника своею декламациею. Обер-бургомистр сообщил эту идею в собрании комитета однажды вечером, после того, как он был у стола августейших особ. В собрании дамского комитета в замке просили разрешения у ее высочества, августейшей покровительницы, обратиться к господину Кайму с просьбою оказать содействие успеху базара, -- "это внесло бы, может быть, некоторое разнообразие".

Ее высочество находила, что, конечно, господин Кайм соберет много публики.

Придворный актер Кайм очень любезно принял это приглашение.

Придворный актер фон Пельниц должен был сознаться, что он не понимает комитета.

Фон Пельниц в этот день долго пробыл на улице. Стоило только показать нос на улицу, чтобы непременно увидеть фон Пельница.

-- Милый друг, -- говорил он, -- можете ли вы это понять? Уже двадцать лет, -- милый друг! -- уже двадцать лет оказывал я им эту любезность.

-- Да, любезный господин фон Пельниц... но мне, к сожалению, надо идти в ту сторону.

-- Уже двадцать лет, -- господин фон Пельниц хватался за лоб и стоял один миг с растопыренными пальцами и неподвижно устремленными вперед глазами, -- милый друг...ну, вы туда хотите идти? Пойдемте вместе.

Фон Пельниц слонялся по улицам туда и сюда.

-- Должно же быть для этого какое-нибудь основание, -- говорил он. -- Они должны со мною объясниться, -- они должны сказать мне, на каком это основании.

Вечером, когда закрывали ресторан "Герцог", фон Пельниц схватил под руку какого-то господина. Не скоро отпустил его.

-- Милый друг! -- фон Пельниц стоял и смотрел ему в лицо, -- дело в том, что об этом нельзя молчать, -- на все существуют известные правила, -- надо же это знать.

Фон Пельниц пришел домой в два, не то в три часа ночи.

Вернувшись домой, фон Пельниц тихо сидел на своем стуле, положив руки на бедра. Иногда медленно поднимал он руку и клал ладонь на свой toupet [парик].

-- Так-то, Марианна, -- говорил фон Пельниц, -- понимай это, как хочешь.


* * *


Ее высочество принцесса Мария-Каролина никогда еще не имела такого хорошего вида. ее высочество была в нарядном, блестяще-сером платье; оно сидело на ней превосходно; ее высочество можно было назвать почти красивою, когда она вошла на базар под руку с обер-бургомистром.

Ее высочество поднялась по лестнице на трибуну и села. Певцы начали петь.

Г. фон Пельниц вызвался стоять у лотореи-томболы [томбола -- разновидность лото].

-- Милый Пельниц, -- говорила ему госпожа фон Пельниц, -- если ты хочешь последовать моему совету...

Фон Пельниц постоянно следовал советам своей жены; фон Пельниц с улыбкой bon vivant'а [т.е. бонвивана] стоял у томболы.

-- Как это приятно -- послушать разок кого-нибудь другого, -- говорил всем фон Пельниц.

В шумном беспокойстве он метался и подпрыгивал.

-- Милый друг, -- говорил он, -- бываешь иногда свободен...

Фон Пельниц был счастлив.

Ее высочество принцесса Мария-Каролина обошлась не очень милостиво с букетом от общественного собрания; во время пения падал листок за листком около ее стула.

Фон Пельниц стоял у своей томболы, скрестив руки. Придворный актер Иосиф Кайм, во фраке и белом галстуке, вышел к рампе.

Ее высочество принцесса Мария-Каролина поклонилась, нагнувшись над букетом от общественного собрания.

Г. Иосиф Кайм декламировал "Проклятие певца". С иголочки новенький фрак висел на его плечах. От его усилий крахмальная сорочка лезла вверх и несколько вышла из жилета. Г. Кайм обдергивал ее после каждого стиха. Г. Кайм декламировал не лучше и не хуже всякого другого.

Госпожа фон Пельниц уселась в укромное местечко. У нее на носу было пенсне, и она неотступно смотрела на принцессу. ее высочество сидела, склонив голову. Она смотрела на ноги г. Кайма, -- непомерно большие ноги в лаковых ботинках с высокими каблуками. Такие большие ноги!

Ее высочество была очень взволнована; бедный букет от общественного собрания!

Госпожа фон Пельниц была уверена, что скоро вся лента будет измята.

Он стоял совершенно так же, как и г. фон Пельниц. Правая рука прижата к груди -- толстая, затиснутая в белую перчатку рука, -- и шею вытянул вперед, -- и какой он был весь горячий!

Ее высочество не могла отвести глаз от его больших ног. Он кончил и поклонился. В зале оживленно аплодировали, и фон Пельниц поднял руки почти вровень с головою и горячо хлопал.

Ее высочество, августейшая покровительница, быстро поднялась. Певцы только что затянули было свой заключительный номер, но вдруг оборвали, и голоса затихли на взвизгнувших нотках. Дирижер, который стоял обернувшись спиною к зале* остался стоять с протянутою рукою.

Ее высочество принцесса Мария-Каролина уже спустилась с трибуны.

Дамы полетели к своим лавочкам и свернули платки, которые были ими растянуты над вещами... Девица фон Гартенштейн едва могла догнать ее высочество.

Ее высочество, улыбаясь, поспешно шла вдоль ряда лавочек. В лавочке No 2 стояла сияя супруга обер-бургомистра у вороха своих "пфеферкухенов принцессы".

Ее высочество едва улыбнулась ей и прошла мимо. Супруга обер-бургомистра сделала книксен за пфеферкухенами и застыла в своем поклоне; ее высочество делала покупки в бараке супруги придворного зубного врача.

Ее высочество никогда еще не бывала такою оживленною. Она останавливалась подолгу у каждой лавочки и обошла весь зал.

Когда ее высочество уходила, г. фон Пельниц возгласил раньше обер-бургомистра ,,hoch" в честь ее высочества.

Г. фон Пельниц был в экстазе.

-- Милый друг, -- г. фон Пельниц обнял г. Кайма, -- один орган, одна и речь. Я должен включить в мой репертуар "Проклятие певца".

Вечером супруга обер-бургомистра продала под рукой пфеферкухены в буфет.


* * *


Господин и госпожа фон Пельниц шли домой. Г. фон Пельниц откашливался; госпожа фон Пельниц не обращала на это внимания. Наконец г. фон Пельниц сказал, почесывая себе подбородок, -- г. фон Пельниц в дружеских разговорах почесывал себе подбородок и испускал при этом хрюкающий звук:

-- Гм... мама Пельниц, -- "мама Пельниц" было именем ласкательным, -- ну, что ты скажешь на это?

-- На что, Давид?

-- На что? -- переспросил г. фон Пельниц. -- Как будто есть о чем еще спрашивать: на что!

-- Ты думаешь о молодом человеке? Конечно, он был очень мил.

-- Милая Мари... -- г. фон Пельниц не продолжал.

-- Если принять во внимание, что молодой человек не имел еще совсем никакой опытности, -- сказала благосклонно госпожа фон Пельниц.

Г. фон Пельниц не отвечал ничего. Было очень жарко.

-- Пельниц, тебе следовало бы поближе сойтись с господином Каймом.

-- Сойтись? Дитя мое!

Г. фон Пельниц остановился.

-- Да, он действительно производит приятное впечатление, так учтив и еще немного стесняется.

Они пришли домой.

Г. фон Пельниц долго сидел на своем стуле, положив руки на бедра.

Потом, в постели, он долго не мог заснуть. Он вздыхал, и кашлял, и косился на свою жену. Та притворялась спящею.

Г. фон Пельниц вертелся, поворачивался, бил себя по голове так, что его ночной колпак летал справа налево, -- г. фон Пельниц всегда спал в ночном колпаке.

На утро г. фон Пельниц принимал английскую соль. Его желудок не переносил никаких сильных душевных движений.


* * *


Ее высочество принцесса Мария-Каролина, прибыв домой, переоделась и сошла в желтый зал.

Графиня фон Гартенштейн читала вслух из "Revue des deux mondes". Это была статья об европейском влиянии на Китай.

Когда ее высочество изволила удалиться почивать, и камер-юнгфера начала убирать ее волосы, ее высочество беспрестанно принималась бранить ее за то, что она дергает ее волосы.

-- Господи Боже мой! -- ее высочество была очень чувствительна, -- вы делаете мне больно.

-- Но, ваше высочество...

-- Вот опять!

-- Ваше высочество...

-- Ах, оставьте, я лучше сама это сделаю.

Ее высочество причесала себе волосы и начала их заплетать. И через две минуты бросила. Камер-юнгфера не могла понять ее высочества. Тихо плела она волосы и свернула их осторожно на верху.

Ревматизм его высочества очень ухудшился. В течение нескольких недель ее высочество принцесса Мария-Каролина не посещала театра.

Г. фон Пельниц был очень деятелен; он стоял за товарищеское общение сочленов придворного театра.

-- Милый друг, -- говорил г. фон Пельниц, -- мы так редко видимся.

-- Любезнейший друг, мы же товарищи и, однако, так чуждаемся друг друга.

-- Милый друг, мы должны бывать друг у друга.

В ближайшую субботу был товарищеский обед у г. фон Пельница. Придворный актер г. Кайм вел к столу г-жу Пельниц.


## V.


Пришла весна с томящим зноем, и солнце вызывало жизнь из глубин в высоту. ее высочество была нервна. Весеннее томление охватило ее высочество.

-- У ее высочества причуды, -- говорила фон Гартенштейн, -- неисчислимые, моя милая.

Графиня фон Гартенштейн свои послеобеденные часы проводила по большей части у mademoiselle Leterrier. ее высочество в последнее время часто удалялась после обеда к себе. Она желала отдохнуть.

Ее высочество замыкала дверь, так что камер-юнгфере приходилось стучаться, когда приходило время опять одеваться к столу.

Графиня фон Гартенштейн уходила посидеть к mademoiselle Leterrier.

-- Милая моя, -- говорила она, -- это нервы. Но каково это терпеть, моя милая! Конечно, об этом не говоришь, но у ее высочества такие причуды! Вчера домой из театра мы пешком пришли!

-- Пришли?

-- Да, милая моя, мы пришли; ее высочество отослала экипаж. Ну, иногда все удовольствие прочь от этой прыти.

Да, графиня фон Гартенштейн не говорила о том, что она терпит. Но у нее был верный способ молчать о своих мучениях.

-- Милая моя, мне, конечно, приходится подчиняться, -- говорила она с таким видом, как будто, по меньшей мере, иногда бывала побита.

Mademoiselle Leterrier сочувственно качала головой.

-- Mais oui, -- говорила она, -- c'est l'âge orageux [О, да, это был бурный век -- фр.].

-- Да, -- говорила графиня фон Гартенштейн.

Она не понимала, что mademoiselle хочет этим сказать; графиня фон Гартенштейн никогда не была научена уменью узнавать признаки этого "l'âge orageux".

-- Mais oui, -- c'est ça, -- повторяла mademoiselle.

Она знала это. Mademoiselle Leterrier имела одного "neveu" ["племянника" -- фр.], долговязого, напомаженного юношу, который посещал ее дважды в год и очень исправно грабил ее сберегательную книжку.

-- C'est ça, -- говорила m-lle Leterrier.

Звонили. Это была госпожа фон Пельниц. Госпожа фон Пельниц зимою брала уроки французского языка у mademoiselle Leterrier. Все трое разговаривали о погоде; она такая непостоянная и так плохо отзывается на ревматизме его высочества герцога.


* * *


Ревматизм очень мучил его высочество герцога. В последние два месяца он ни разу не чувствовал себя настолько хорошо, чтобы мог отправиться в театр.

Ее высочество принцесса Мария Каролина садилась в темноте на свое место. Свет от рампы раздражал ее. ее высочество предпочитала сидеть несколько спрятавшись; ее высочество действительно была теперь очень застенчива в театре.

-- Неужели он все будет изображать мятежников? -- спрашивал его превосходительство фон Курт. -- Это сумасшествие, которое действует заразительно.

Графиня фон Гартенштейн находила, что великий Девриен должен перевернуться в своем гробу.

Ее высочество сидела застенчиво притаясь.

Иосиф Кайм на сцене увлекал молодежь.

Это было не только великое мастерство, -- пылкая юность воспламеняла творения искусства всеми страстями. Ненависть становилась зверством, и любовь -- неистовством. Жизнь претворялась в горящую необузданность.

Добрые буржуа резиденции были так ошеломлены, словно их повели на штурм через площадь ратуши.

Мария-Каролина прижималась в угол своей ложи. Она испытывала робкое удивление, тоскливое отвращение, и не знала, на что их направить. И она сидела, как глухая, которая изо всех сил старается услышать, и глядела на всех этих людей, там, на сцене.

Голос Иосифа Кайма господствовал над всеми другими.

Иногда звучал он переливчато мягкий и прельстительно сладкий, как музыка, -- вот как теперь, когда Дон-Карлос говорил с королевою.

И с любопытством смотрела ее высочество на Дон-Карлоса, который преклонял колени перед своею возлюбленною, -- на его лик, который, сияя, обращался к ней, на уста, с которых слетали такие слова, на голову, которая так низко склонялась, когда он целовал ее руку. И долго, с удивительною радостью, закрыв глаза, удерживала перед собою ее высочество его образ.

Но действие продолжалось. И яростно боролась Эболи за Карлоса, и Карл проклинал своего отца и клялся быть его врагом, и Роза шла на смерть, добродетельная Роза.

Ее высочество едва понимала слова. Но она слышала мятежные голоса словно в большом хоре и чувствовала томительный страх, как будто бы ее дыхание прерывалось, и биение сердца в ее груди останавливалось.

Когда занавес упал, и пьеса окончилась, ее высочество осталась на своем месте и смотрела, как безумная, на занавес, который вдруг потемнел, и на железную преграду, которая медленно, подобная черной стене, опускалась и тяжело упала на пол. ее высочество поднялась и, склонясь над барьером ложи, смотрела в полумрак на пустое пространство с поднимающимися вверх местами.

Госпожа фон Пельниц имела зимою место в первом ярусе, против герцогской ложи. Она одевалась, стоя в открытых дверях ложи. Госпожа фон Пельниц оставила пенсне под вуалью на носу.

Лакей отдернул портьеру аванложи. Принцесса повернулась и прошла мимо него. Она отправилась домой.

Его высочество герцог ждал ее высочество, чтобы сыграть партию в пикет. Он сидел, барабаня пальцами по ломберному столу, и каждые полминуты смотрел на часы.

-- Одиннадцать часов -- сказал его высочество.

Он уже держал карты в руке.

-- Да, ваше высочество.

Мария-Каролина села, и его высочество сдал карты. Они играли, не говоря ни слова: сдавали карты, ходили и крыли.

Лакей прокрался с чайным сервизом через комнату. Вязальные спицы графини фон Гартенштейн тихо звякали. Их высочества кончали игру.

Когда игра была кончена, его высочество собрал карты.

-- Уже поздно, -- сказал он.

-- Половина двенадцатого, -- сказала ее высочество.

Она встала и подошла к оконной нише. На одну минуту прижалась к раме своею отяжелевшею головою.

-- Ваше высочество, чай, -- сказала графиня фон Гартенштейн.

-- Благодарю вас. Да, я иду.

Августейшие особы молча пили свой чай.


* * *


Ее высочество пожелала принести из собственных покоев герцога одну книгу, прежде чем удалиться к себе. Лакей со свечою в руке шел перед нею.

Ее высочество подошла к полке и машинально достала книгу из библиотеки его высочества герцога. Она положила ее на стол и, пока лакей ждал, стоя с высокоподнятым канделябром, она рассматривала " Марию-Антуанету перед ее отправлением в темницу".

Она рассматривала лица и фигуры с сжатыми руками.

Из-за мятежников она видела лицо королевы. Как гордо и царственно шла она посреди черни! Лицо ее сияло почти невозмутимым спокойствием.

Мария-Каролина отвела глаза от картины, и оглядывала собственные покои его высочества герцога. -- И казалось ей, что ее мать смотрит на нее из каждого угла.

Она видела ее там, сидящую на высокой софе времен первой империи, прямую, и красивую, и спокойную, -- руки с унизанными кольцами пальцами уронившую на колени, -- в то время, как она, маленькая девочка, перед своею матерью герцогинею, стоит и лепечет Лафонтенову басню, -- и mademoiselle сзади сидит на своем стуле и шевелит губами за словами басни, словно хочет суфлировать принцессе.

И когда басня бывала кончена, ее высочество герцогиня слегка склоняла голову и говорила:

-- Хорошо, очень хорошо.

И Мария-Каролина кланялась, в то время, как герцогиня, ее мать, тихо касалась губами ее лба.

Мария-Каролина уходила. И герцогиня протягивала m-lle Leterrier руку для поцелуя и повторяла:

-- Дело идет очень хорошо.

Ее высочество слышала ясный, всегда спокойный голос герцогини, ее матери, и видела строгую и неуютную мебель с вазами, и золотые гирлянды, и картины, висевшие симметрично на стенах.

Мария-Каролина глубоко вздохнула, словно сбросив с себя тяжелое бремя, и повернулась взять со стола книгу. ее взоры опять упали на Марию-Антуанету. И она почувствовала вдруг отвращение и гнев к этому народу с его галдением.

Ее высочество оставила "собственные покои его высочества герцога" и молча простилась со статс-дамой фон Гартенштейн, которая ждала ее в желтой зале.

Но пока камер-юнгфера заплетала перед зеркалом ее волосы, нашло опять на нее мучительное беспокойство. Она отпустила камер-юнгферу и легла в постель. Но беспокойно металась она и не могла заснуть. Она постоянно слышала эти страстные голоса, как будто они взывали к ней, -- и пульс ее все- бился.

Она брала со столика "Дон Карлоса" и начинала читать.

Она читала все то же, что бы она ни открыла.

Это были вечно те же самые слова: Любовь -- Человечество -- Свобода, сказанные все тем же голосом.

Она кончала чтение, и книга падала на стол.

Ее голова была так тяжела от бессильных мыслей.

Она не могла разобраться во всех этих чуждых вещах. Она ощущала бьющуюся, как от страха, в ее жилах кровь.

Она опять начала читать, и внезапно остановилась.

Она села на кровать, и книга легла на ее колени. Опять перечитывала она слова герцога королеве:

Ich bin

Der Meinung, Ihre Majestät, dass es

So Sitte war, den einen Monat hier,

Den andem in dem Pardo auszuhalten,

Den Winter in der Residenz, so lange

Es Könige in Spanien gegeben...

[В переводе Михаил Достоевского (Фридрих Шиллер "Дон-Карлос"):

Я, государыня? -- я полагаю,

Что уж таков обычай: месяц мы

Проводим здесь, в Пардо другой, a зиму

В Мадрите; так заведено с тех пор,

Как короли на трон испанский сели.

Эль-Пардо -- королевский дворец в пригороде Мадриде, зимний -- это Королевский дворец (исп. Palacio Real de Madrid) -- В. Е.]

Ее высочество уронила книгу. Она больше не видела ни одной буквы; слезы ослепили ее глаза.

Она чувствовала глубоко томительную, бессильную печаль, -- неутолимую печаль.

Она плакала долго, и высохли наконец слезы; устало протянула она руку за другою книгою. Камер-юнгфера положила несколько книг на стол у ее постели.

Она раскрыла одну из них. Это было родословное дерево Габсбургов.

Она читала страницу за страницей и перевертывала лист за листом.

Это были все те же самые имена и те же титулы в нескончаемом ряде поколений.

Ее высочество глубоко заснула, склонившись над родословным деревом Габсбургов.

Его высочество наследный принц получал длинные сентиментальные письма от своей сестры. Они приходили к нему утром, и он перелистывал их страницы, наслаждаясь своею первою сигарою.

Его высочество выпускал из-под усов кольцами голубые клубы дыма.

-- Pauvre enfant!

И со вздохом вытягивал наследный принц свои кавалерийские ноги и вкушал последний глоток кофе.

-- Pauvre enfant!


* * *


Ее высочество принцесса Мария-Каролина была, в самом деле, не совсем здорова. Гоф-медик настойчиво советовал делать больше движений.

Ее высочество совершала большие прогулки верхом на свежем весеннем воздухе.

Ее высочество ездила так неровно, что ее лакею приходилось быть очень внимательным: то -- карьером, а то опять шагом...

Она приехала на мельницу. Анна-Лиза вынесла ей стакан молока.

Ее высочество выпила молоко и замедлила перед дверью. Бессознательно взглянула она на покрытое пеною колесо.

Она тихо вздрогнула и возвратила стакан Анне-Лизе.

-- Какая вы бледная, -- сказала она. -- Вам нездоровится?

Ее поразило, как побледнела и похудела Анна-Лиза.

Она не слушала ответа Анны-Лизы. Она смотрела опять на ленящуюся на колесе воду.

-- Это от весны, -- сказала ее высочество.

Анна-Лиза сделала реверанс ее высочеству, которая на прощанье кивнула ей головою.

Ее высочество поехала через мост. У поворота она еще раз оглянулась. Анна-Лиза стояла на площадке лестницы и смотрела на принцессу, прикрыв глаза рукою.


* * *


Был еженедельный обед. Августейшие особы и их гости пили кофе в желтой зале.

Ее высочество принцесса Мария-Каролина разговаривала у одного из окон с главным лесничим о деревьях, которые по своему виду должны были нравиться.

-- Да, никто не знает леса так хорошо, как ваше высочество, -- говорил главный лесничий.

-- Да, ведь, я с самого детства постоянно езжу там верхом.

Ее высочество смотрела в сад. Придворный актер Кайм с двумя дамами поднимался по дороге.

-- Как приятен воздух, -- сказала ее высочество.

Она открыла окно.

-- Как в июне.

Она высунулась из окна. С террасы ясно слышны были голоса.

-- У лесной мельницы еще красивее, -- сказала она опять, оглядываясь на главного лесничего.

-- Я знаю, что вашему высочеству там нравится, -- сказал он.

Они помолчали немного. Принцесса Мария-Каролина продолжала смотреть в сад.

-- У них горе, на лесной мельнице, -- сказал главный лесничий.

Ее высочество не сразу ответила.

-- Горе? -- спросила она, как будто слову надо было совершить длинный путь, чтобы дойти до нее.

-- Разве ваше высочество не слышали, что Анна-Лиза, эта молодая девушка, которая имела честь...

-- Анна-Лиза, что с нею?

-- Ее нашли... вчера утром, ваше высочество, -- да, это очень печально, -- в мельничном ручье.

Ее высочество обернулась.

-- В ручье, говорите вы?

Как эти там, внизу, смеются!

-- Да, ваше высочество, вчера.

-- Но я еще видела ее третьего дня, во время моей прогулки.

-- Это случилось вечером, -- третьего дня вечером.

-- Вечером, -- сказала ее высочество.

Она вспомнила, как стояла перед ее лошадью Анна-Лиза, такая бледная, с впалыми глазами.

-- Какая причина? -- спросила она.

-- Когда девятнадцати летняя особа кидается в воду, то здесь обыкновенно в игре участвует несчастная любовь.

Ее высочество стала совсем бледная. Неотступно видела она перед собою Анну-Лизу, такую бледную и опечаленную. И она вдруг вспомнила, как она взглянула на покрытое пеною мельничное колесо, и бессознательно сказала:

-- Это, конечно, весна.

И нервно, -- все время слышала она этот смех и голос Иосифа Кайма, -- она опять повернулась к окну.

-- Как они смеются! -- сказала она. -- Бедная!

И Мария-Каролина словно не видела ни деревьев, ни террасы, ни неба.

-- Бедная! -- сказала она опять.

Ее высочество простилась с главным лесничим, кивнув ему головою.

На следующее утро принцесса Мария-Каролина поехала верхом на лесную мельницу. Большое деревянное колесо стояло тихо; двери и ворота были закрыты. Мария-Каролина сошла с лошади и поднялась по лестнице.

Она открыла дверь и вошла. Немного прошла вперед и остановилась. Старик и старуха сидели на скамье между окнами. Тихо сидели они рядом друг с другом.

Старый мельник прислонился головою к стене и вздыхал.

-- Да, Иоганн, да, -- говорила жена, словно утешая ребенка. -- Да, да.

И потом опять оба молчали, тесно прижимаясь друг к другу. Мать вытирала слезы рукою.

Мария-Каролина тихо отвернулась и открыла дверь на лестницу.

Ее высочество ехала от тихой мельницы через мост.

Берега ручья были зелены. Поверхность спокойной воды блестела на солнце. Там умерла Анна-Лиза. ее высочество мчалась со своим лакеем по лесу.


* * *


Это было на следующий день после представления "Ромео и Юлии".

Госпожа фон Пельниц брала урок у mademoiselle Leterrier. Пришла и графиня фон- Гартенштейн. Ей надо было "поговорить с человеком, моя милая".

-- Я, ведь, это видела, -- сказала г-жа фон Пельниц. -- ее высочество встала сейчас же после сцены у балкона.

-- И ушла одна, с одним лакеем.

-- Домой? -- спросила m-lle Leterrier.

-- В замке видели ее высочество в одиннадцать часов, моя милая.

-- В одиннадцать часов?

M-lle Leterrier так растягивала слова, словно хотела ими пригвоздить все преступления, которые могли быть совершены от сцены у балкона до одиннадцати часов.

-- Какой вид имела ее высочество? -- опять спросила mademoiselle.

-- Я ее не видела, -- графиня фон Гартенштейн была совершенно подавлена, -- Ее высочество была без всякой охраны.

-- Это все г. Кайм, -- сказала госпожа фон Пельниц, -- расстраивает нервы ее высочества.

Она сняла пенсне.


* * *


Ее высочество была очень бледна, когда после сцены у балкона вышла из ложи.

Лакей, который сидел в аванложе, проснулся.

-- Пойдемте, -- сказала ее высочество.

Ее высочество спустилась по лестнице и вышла через вестибюль. У нее была только вуаль на голове и манто на плечах.

Она прошла через театральный парк на аллею к дворцовому парку. Она открыла дверь в розовый сад дяди Оттона-Георга, -- кусты были голы, -- без листьев, -- и взошла на террасу.

Она шла торопливо, лакей следовал за ее высочеством на расстоянии десяти шагов; он шел с неподвижным станом и с таким же точно лицом, с каким он служил за обедом.

Ее высочество шла и шла. Она должна была идти. И словно на каждом шагу она топтала что-то своими каблуками.

Иногда прижимала она руку к груди, точно ей тяжело было дышать. И она шла все медленнее, опустив голову, склонив к земле взоры, шла совсем тихо.

Лоб ее высочества пылал. Размышления были для Марии-Каролины так непривычны; это было для нее, как большая печаль. Она поднималась по лестнице, до верхней террасы.

Она прошла несколько шагов и остановилась. Месяц был на половину скрыт за облаками. Внизу неясною ложбиною лежал сад, ограниченный громадою замка. На небе и облаках резко вырисовывалась его длинная, строго очерченная кровля. ее высочество стояла неподвижно и смотрела на герцогский замок.

Лакей стоял на расстоянии десяти шагов. Он стоял, как часовой под ружьем.

У ее высочества не было никаких мыслей. Слова, -- пламенные слова, -- словно втеснялись в ее сознание. Печаль, -- она знала, что это была за печаль, -- пронзала ее внезапными уколами.

Ее высочество видела только длинные, зеленые линии замка, который лежал у ее ног.

И в то время, когда она смотрела на эту зелень, видела она перед собою образ дяди Оттона-Георга. Она видела его, как он сидел в голубой зале перед огнем, оперев на руки худое, острое лицо; бледный смотрел он на огонь своими широко раскрытыми глазами.

И она чувствовала, как рука дяди Оттона Георга ласково скользит по ее волосам, и она слышала, как он, с улыбкою склоняясь к ней, тихо, почти шёпотом говорит:

-- Pauvre enfant -- pauvre enfant!

Лакей переминался с ноги на ногу.

Ее высочество повернулась и пошла обратно по террасе. С больших замковых часов раздалось в ночной тишине много ударов.

Она вдруг почувствовала себя такою усталою, спустившись с лестницы.

Месяц вышел из облаков, и дорога в розовый сад дяди Оттона-Георга ясно мерцала.

Ее голова пылала, и ноги словно уже не носили ее.

Вдруг она увидела лакея; он шел мимо нее, чтобы открыть двери, -- она совсем забыла о нем. Он стоял в полосе света, повернувшись к ней боком, со шляпой в руке, стройный и молодой. Это поразило Марию-Каролину, и она остановилась на один момент.

Лакей повернулся и слегка поднял на нее взор.

-- Заприте, -- сказала ее высочество принцесса Мария-Каролина и прошла в дверь мимо него.

Лакей запер дверь.

Ее высочество приказала камер-юнгфере зажечь канделябр на камине.

Она послала сказать его высочеству герцогу, что не совсем хорошо себя чувствует.

-- Можете идти, мне вас не надо.

Лакей прохаживался по коридору.

-- Где вы сейчас были? -- спросила камер-юнгфера.

-- На террасе, барышня.

-- Как? Франц, вы несносны! Что там понадобилось ее высочеству?

-- Мы ходили.

-- Ходили?

-- Да, и стояли, как статуи.

-- И мечтали, глядя на луну, да?

-- Я не видел никакой луны, барышня.

Лакей в темном коридоре похитил от камер-юнгферы поцелуй и потом еще несколько.

-- Идиот, -- сказала она и убежала от него.

Камер-юнгфера вернулась в покои ее высочества принцессы Марии-Каролины. Она была уверена, что услышит там плач ее высочества.


* * *


Директор придворного театра был приглашен к столу.

Директор говорил о будущем сезоне и о переменах в личном составе.

-- Г. Иосиф Кайм получил приглашение в Дрезден, -- сказал директор.

Он сидел vis-à-vis ее высочества.

-- Он хорошо пойдет, -- сказал его высочество герцог.

-- Он ставит большие требования, -- сказал директор.

Его высочество герцог положил себе карпа.

-- Очень большие.

Ее высочество заинтересовалась созерцанием льдинки, которая плавала в ее белом вине.

-- Да, г. Кайм -- будущее светило, -- сказал директор.

-- Когда придет будущее, -- его высочество улыбался, -- он, конечно, навострит лыжи, -- так пусть теперь уходит, -- по мне его рыкание слишком громко.

Директор молчал и посматривал из-за своего прибора на ее высочество.

-- Да, -- сказала она, -- г. Кайм действительно большой талант.

Ее высочество продолжала рассматривать льдину в своем стакане белого вина.

-- У него, конечно, большая будущность.

-- Наверное... -- теперь пришла очередь директора брать синих карпов. -- Я в этом уверен.

-- Гм... -- сказал его высочество герцог, -- по всему видно.

В тот же вечер прошение придворного актера г. Иосифа Кайма об отставке от службы в герцогском придворном театре было милостиво принято.

Г. Давид фон Пельниц забыл надеть свои галоши, -- так торопился он из театра домой.

Сперва г. фон Пельниц сел есть. Г. фон- Пельниц имел всегда отличный аппетит, и каждый вечер пил три кружки чая. Г. фон- Пельниц остерегался пить пиво, чтобы не приобрести несвойственной героическим ролям фигуры.

-- Милый друг, -- говорил г. Пельниц, -- пиво -- мой любимый напиток, но, милый друг, чего не сделаешь ради искусства.

Г. фон Пельниц выпил вторую кружку. Он начинал чувствовать себя все лучше.

Он положил руки на стол и пристально глядел на госпожу фон Пельниц.

-- Марианна, -- сказал он, -- знаешь ли ты, что случилось?

Кто не знал г. фон Пельница, тот мог бы подумать, что речь идет о какой-нибудь мировой катастрофе.

Госпожа фон Пельниц сказала сухо:

-- Нет, Давид. '

-- Милая Марианна, -- г. фон Пельниц смотрел перед собою широко раскрытыми глазами, -- можно ли это было предвидеть?

Г. фон Пельниц сделал паузу и хлопнул ладонью по столу.

-- Ничего нельзя было предвидеть, Марианна, -- сказал он.

Г. фон Пельниц откинулся на спинку стула.

-- Нет, никто ничего не предвидел, -- повторял он. -- Почему же ты не спросишь, о чем я говорю?

-- О чем ты говоришь?

Жена начала раздражаться.

-- Г. Кайм получил отставку.

Г. фон Пельниц сложил руки над тарелкой.

-- Скотина, -- сказала госпожа фон Пельниц.

-- Скот?

-- Я говорю: скотина, -- сказала госпожа фон Пельниц.

Госпожа фон Пельниц пользовалась в подобных обстоятельствах очень сильными выражениями.

-- Ты кончил, Давид? -- спросила госпожа фон Пельниц.

-- Да.

Г. фон Пельниц спокойно поднялся и придвинул стул к столу.

-- Спасибо за обед, дитя мое.

Г. фон Пельниц развалился в своем кресле.

Он молча постучал по той части тела, где у большей части людей обитает разум.


* * *


Было четырнадцатое мая, день накануне закрытия сезона в придворном театре.

Ее высочество отправилась обедать в горы, в охотничий замок. Графиня фон Гартенштейн была нездорова. Ее высочество была одна. Она села в угловом зале у окна внутреннего балкона.

Это было любимое с детства место ее высочества.

Высоты понижались постепенно. Свежие листья липы блестели ясно между елями и соснами. Внизу виднелась долина с разбросанными по ней крестьянскими домами и полями, которые были пересечены изгородями, как темными чертами. Здесь и там редкие деревья, -- и река в голубой дали. Облако легкого тумана восходило по вечерам над ее течением.

Противоположные высоты еще светились на солнце. Казалось, что они лежат совсем близко; вымазанные белою известкою крестьянские дворы с высокими тополями бросали длинные тени на горы, поля и лесистые склоны; все было озарено розовым светом солнца.

Высоты и долина составляли всю герцогскую область.

Большой колокол в воротах замка зазвонил, и ее высочество услышала шаги кастеляна, который шел через двор замка.

Она слышала, как открылись ворота, и до нее доносились чьи-то голоса.

Кастелян шел двором обратно.

-- Кто там? -- спросила Мария-Каролина.

-- Это одна компания, которая очень хотела бы осмотреть замок. Я сказал, что спрошу позволения вашего высочества.

-- Конечно, они могут осмотреть замок, -- сказала Мария-Каролина.

Она осталась у того же окна, когда кастелян пошел назад по двору.

Ее высочество отошла на несколько шагов, когда увидела Иосифа Кайма. Постояла около стола, потом поспешно пошла к дверям.

Посетители были уже на лестнице. ее высочество опустилась на несколько ступеней и остановилась.

Было семь - восемь человека: люди из театра.

Дамы сделали реверанс, и мужчины остановились кланяясь.

Ее высочество держалась за перила.

-- Мне доставит удовольствие показать вам замок, -- сказала она.

Посетители стояли, слегка смущенные. Одна из дам нашлась первая и выразила свою благодарность.

-- Подымитесь, пожалуйста, по лестнице, -- сказала ее высочество.

Вошли в столовую. ее высочество знала по имени каждого из посетителей, помнила их по театру.

Актеры отвечали ей почтительным шепотом. Постепенно они осваивались с положением, но они продолжали отвешивать чопорные поклоны и выражали несколько преувеличенный интерес, слишком широко раскрывая глаза.

Дамы испускали перед каждым предметом короткое, по разному звучащее "ах". Иосиф Кайм оставался позади других. Он застаивался перед окнами и наконец остановился во внутреннем балконе.

На несколько вопросов, с которыми к нему обратилась ее высочество, он отвечал только "да" и "нет".

Ее высочество рассказывала о простреленном знамени, которое было повешено высоко на стене. Это был трофей тридцатилетней войны.

Остальные пошли дальше. Иосиф Кайм остановился, засунув руки в карман своей куртки, и рассматривал знамя.

В картинной галерее ее высочество рассказывала о картинах. Все остановились перед картиною, где была изображена Мария Стюарт.

-- Какой у нее жалкий вид! -- вырвалось у плешивого комика.

-- Да, она была не красива, -- сказала ее высочество.

Вино было принесено в столовую, рейнвейн в большом холодильнике.

Ее высочество просила их выпить по бокалу за веселое лето. Посетители почувствовали себя очень польщенными и поспешили вернуться в столовую. Вино было розлито. ее высочество чокалась со всеми. Дамы читали шепотом надписи на старогерманских бокалах, а мужчины осматривались по сторонам, от удовольствия щелкая языками.

Это было совершенно обыкновенное столовое вино. Начинало смеркаться. Новая бутылка была опущена в холодильник, и дамы и мужчины, болтая, стали вокруг. Плешивый комик острил вполголоса, в надежде, что ее высочество его услышит, и исполнял "свое движение", кручение протянутой в воздухе руки, которое он кончал громким шлепком по своему толстому брюху. Галерее покатывалась со смеху, когда он исполнял свое движение.

Ее высочество никогда не имела склонности к смешному. Со стаканом в руке она прошла мимо внутреннего балкона в башню; дверь из столовой стояла открытая.

Ее высочество слегка вздрогнула.

-- Вы здесь, -- сказала она, -- г. Кайм, вы стоите здесь один.

-- Я смотрел, -- сказал г. Кайм.

Короткие предложения всегда выходили так странно отрывистыми. Он почти всегда забывал говорить по всякому поводу "ваше высочество".

-- Вы, конечно, никогда не видели наших драгоценностей, господин Кайм? -- спросила ее высочество, после того, как они оба молчали несколько времени, и уже он собирался отойти.

-- Драгоценностей, ваше высочество?

Ее высочество достала из ларца связку ключей и начала открывать маленький вделанный в стену шкап.

-- Не входит, -- сказала она.

Наконец, ей удалось открыть дверцу шкапа.

-- Да, вот наш музей.

Кайм стоял, склонив голову, в четырех или пяти шагах от нее.

Ее высочество достала из шкапа маленький письменный прибор.

-- Это принадлежало Наполеону, -- сказала она и протянула Кайму прибор.

Он взял его и рассматривал.

-- Да, вот...

Он неловко стоял в том же расстоянии от ее высочества и вертел чернильницу в руках.

Ее высочество смотрела на него сбоку, когда он рассматривал эту редкость, держа ее своими большими руками.

-- Да, вот, -- сказал он опять, и поставил прибор на стол.

Мария-Каролина невольно улыбалась, ставя Наполеонову чернильницу обратно в шкап. И улыбаясь чувствовала она глубочайшую печаль всей своей жизни.

-- Да, -- сказала она, -- она служила ему во время русской войны.

Не знала она, что скажет, раньше, чем услышала звук слов, донесшийся к ней словно из широкой дали.

Ее высочество вынула из шкапа маленький золотой жезл.

Иосиф Кайм ощупал камни, которые нанизаны были венцом вкруг жезла.

-- Это скипетр, -- сказала Мария-Каролина. -- Он принадлежал Марии Стюарт.

Это поразило Иосифа Кайма.

-- Марии Стюарт, -- сказал он.

Со скипетром в руке он подошел к окошку.

Было почти темно, так что они едва могли видеть лица один у другого, хотя стояли очень близко рядом.

Иосиф Кайм несколько отдалил от себя скипетр и продолжал его рассматривать.

Там в столовой комик опять "что-то сказал". Остальные громко смеялись.

-- Вы оставляете нас, господин Кайм, -- сказала ее высочество тихо, как говорят в темноте.

-- Да, -- сказал он, -- я перехожу в Дрезден.

Он стоял все еще со скипетром в руке.

-- Да, -- сказал он еще раз.

Что ей в этом? Он говорил глубоким, своеобразно звучащим голосом.

Ее высочество вздрогнула.

-- Нет, -- сказала она тихо. .

Иосиф Кайм протянул скипетр ее высочеству.

-- Благодарю вас, -- сказал он, -- гм... они... -- есть нечто особенное в таких старых вещах.

Ее высочество задрожала, прикоснувшись к холодному золоту скипетра. В темноте ее лицо было так бледно.

Они оба молчали. Там наверное опять повторял комик свое движение.

-- Желаю вам всего возможного счастья, господин Кайм, -- сказала ее высочество и сделала один шаг к нему.

Иосиф Кайм взглянул на нее. Никогда раньше он не думал, что голос ее высочества может быть таким благозвучным.

-- Я обязана вам, -- голос ее звучал все нежнее, -- такою большою благодарностью за эту зиму, такою большою...

Ее высочество протянула руку. Но Кайм не видел этого в темноте. Он только поклонился, когда Мария-Каролина наклонила голову.

Мария-Каролина на минуту прижалась к стене, раньше чем идти в столовую выпить последний бокал со своими гостями.

Посетители простились.

Снизу с горного склона слышался их смех, их пение звучало.

-- Она очень, дурна, -- сказал Иосиф Кайм. -- Но прекрасный голос у нее, -- удивительно мягкий орган -- такт полно звучит.

Мария-Каролина стояла в балконе. Она распахнула окно.

Над высотами, над долиной темнело. Казалось, что вся природа, лес и земля, излучали свежесть и благоухание.

Мария-Каролина высунулась далеко из окна. Кастелян замешкался перед воротами; теперь он их затворил и возвращался через двор. Мария-Каролина слушала пение там внизу.

Оно постепенно затихало.

Стало совсем тихо и темно.


* * *


Ее высочество в испуге обернулась. Показалось, что прошел кто-то сзади нее по комнате.

Это было только знамя из тридцатилетней войны, которое при ее проходе развевалось и колотилось об стену.

Ее высочество отправилась лесом домой.


* * *


Г. фон Пельниц за своей чайной кружкой возвестил новое событие.

-- Подумай только, Марианна, -- ее высочество сама обводила их всюду.

-- Почему же ты не был с ними? -- спросила госпожа фон Пельниц.

-- Милый друг, кто же мог это знать!

-- Ты никогда ничего не знаешь, Давид, -- сказала госпожа фон Пельниц несколько резко. -- Дай мне твою чашку.

Г. фон Пельниц получил третью чашку.

-- Марианна, -- это было сказано, как торжественный призыв, с протянутой через стол рукою, и г. фон Пельниц сделал потом свою большую паузу. -- Марианна, -- сказал он, -- случается иногда...

-- Что? -- спросила госпожа фон Пельниц.

-- Да, -- сказал г. фон Пельниц и опять сделал паузу, -- когда наперед знают.

Госпожа фон Пельниц смотрела сверху вниз на своего мужа. Его "toupet" скривился на бок.


* * *


Пятнадцатого мая было закрытие сезона в придворном театре. Шли "Волны моря и любви". Иосиф Кайм играл Леандера.

Заметка об этом спектакле в "Вестнике Резиденции" заканчивалась так: "Ее высочество принцесса Мария-Каролина оставалась до самого конца представления. После третьего акта покидающему нас молодому артисту, господину Иосифу Кайму был подан от ее высочества великолепный лавровый венок".

На следующий день герцогский двор переехал на летнее пребывание в итальянский замок...

Лето прошло...


## VI.


В эту осень справляли одно торжество за другим.

Его высочество наследный принц Эрнест Георг был помолвлен со своею кузиною, эрцгерцогинею Елисаветою, и венчался в октябре. Бракосочетание происходило в Вене.

Его высочество герцог и ее высочество принцесса выехали за день до свадьбы в Вену.

Эрцгерцогиня Елисавета была светловолосая и тонкая, как тычинка. На ней было розовое платье. Его высочество герцог поцеловал ее два раза в губы, и принцесса Мария-Каролина поцеловала обе ее щеки.

Она постоянно улыбалась, говорила свои французские фразы так, словно заучила их наизусть по учебнику, и постоянно вытягивала верхнюю губу, чтобы закрыть слишком большие зубы.

После фамильного стола у их императорских высочеств, августейших родителей, сидели во внутренних покоях.

Его высочество наследный принц Эрнест Георг занимал свою невесту, которая сидела за столом, нагнувшись над вышивкой.

Принцесса Мария-Каролина рассматривала акварельные рисунки.

Она страдала от разговора помолвленных, который звучал так любезно и бессодержательно и часто прерывался паузами.

Мария-Каролина видела акварели словно сквозь вуаль.

Ее сердце было так полно и так сжималось.

За кофе эрцгерцогиня Елисавета на одну минуту остановилась в оконной нише. Мария-Каролина подошла к ней.

Эрцгерцогиня Елисавета улыбалась, и они стояли обе несколько времени рядом и ощипывали листья большого растения.

Наконец, Мария-Каролина взяла руку эрцгерцогини обеими руками, и сказала:

-- Верите ли вы, -- она говорила задыхаясь и перейдя на немецкий язык, -- что вы будете счастливы?

Эрцгерцогиня вздрогнула, очень испуганная, и высвободила свою руку из рук Марии-Каролины.

-- Mais oui, cousine, je suis heureuse [О, да, кузина, я счастлива -- фр.], -- сказала она.

Принцесса Мария-Каролина отодвинулась на один шаг в сторону, и некоторое время они молча стояли рядом и смотрели в дворцовый сад.

В десять часов августейшие особы возвратились в свои покои.

Наверху, в апартаменте его высочества герцога наследный принц сказал герцогу:

-- Покойной ночи.

И повернулся к принцессе Марии-Каролине.

-- Покойной ночи, Мися, -- сказал он.

-- Покойной ночи.

Принцесса Мария - Каролина положила свою руку на его локоть.

-- Эрнест-Георг, -- сказала она.

Так боязливо прозвучали эти слова.

Наследный принц взял руку своей сестры; они тихо смотрели друг на друга.

-- Покойной ночи, Мария-Каролина, -- сказал он.

Принцесса Мария-Каролина отвернулась. Она слышала громыханье его сабли по ковру, когда он уходил.

Его высочество герцог бросил карты на стол.

Его высочество ждал своей партии пикета перед отходом ко сну.

-- Мария-Каролина, -- позвал его высочество. Принцесса Мария-Каролина села, и его высочество стасовал карты.


* * *


На следующий день состоялось венчание в капелле Гофбурга.

Ее императорское высочество эрцгерцогиня Елисавета во все время церемонии сохраняла счастливую улыбку.

После свадебного завтрака молодая чета прощалась. Августейшая новобрачная надела дорожный костюм светлого нежно-зеленого цвета и шляпу с широкими полями и розовыми бантами.

Все августейшие особы целовали ее в щеку.

Ее высочество принцесса Мария-Каролина стояла у окна и смотрела на дворцовый двор, когда они уезжали.

Наследный принц вел свою супругу к карете. Эрцгерцогиня, улыбаясь, кланялась лакеем, которые стояли у выхода.

Потом промчались через двор несколько борзых собак и принялись прыгать на новобрачную.

Она высвободила руку из руки наследного принца и обняла собак. Они лаяли и клали передние лапы на ее грудь. Эрцгерцогиня прижалась головой к собачьей шее и стояла на дворе с этими большими животными.

Когда августейшая новобрачная села в экипаж, она заплакала, закрывая лицо тонким кружевным платком. Лошади застучали копытами, и ворота дворца открылись и опять закрылись. Августейшая чета уехала.


* * *


Через месяц его высочество герцог милостиво соизволил назначить ее высочество принцессу Марию-Каролину аббатиссою благородного монастыря в Эйзенштейне.

Ее высочество принцесса Мария-Каролина совершила свой въезд в монастырь по древнему обычаю.

На станции молодые девушки посинелыми от холода руками осыпали цветами ее путь. Пожарные трубили в свои рога и образовали почетную стражу.

После въезда в монастырской капелле было богослужение. На церковных стульях сидели старые дамы, прямые, как палки, в своих орденских одеяниях. Девица фон Зальцен была введена маленькою игуменьею; состояние здоровья благородной девицы фон Зальцен все ухудшалось; теперь ее веки были парализованы, так что оба глаза были почти совсем закрыты. Пастор говорил на библейский текст: "Возвещу радость мою о Господе".

Среди проповеди раздавались восклицания престарелой девицы фон-Зальцен:

-- Ах, да, -- ах, да!

После богослужения был прием в орденском зале.

Кресло аббатиссы стояло под балдахином с герцогскими гербами.

Ее высочество принцесса Мария-Каролина допустила дам к целованию ее руки.

Старые дамы шагали одна за другою через зал, кланялись и наклоняли головы над рукою ее высочества. Она слегка вздрагивала, когда старые, холодные губы прикасались к ней.

Ее высочество продолжала улыбаться и смотрела на старых девиц, которые пробирались обратно с трясущимися головами.

Она слышала беспрерывные возгласы "ах, да, ах, да" старой девицы фон Зальцен, и снова и снова наклоняла голову и чувствовала их губы на своей руке.

Игуменья, имперская графиня фон Вальдек, прошла через зал к балдахину. Она несла на красной подушке ключ от монастыря.

Ее высочество принцесса Мария-Каролина испытывала такое ощущение, точно пол под нею зашатался, когда она наклонилась и коснулась золотого ключа.

С низким поклоном приняла игуменья ключ обратно. ее длинный вуаль колыхался над подушкою и ключом.

-- Ах, да, ах, да, -- звучала в зале тихая, к себе самой обращенная речь, старой фон Зальцен. На дворе заиграл хор пожарной команды. Они играли свадебный марш из "Сна в летнюю ночь", аранжированный для семи труб...


## VII.


Ее высочество сидела в своем углу, прислонясь к спинке кресла и подперевши голову рукою. Книга соскользнула с колен ее высочества на пол. Она не слышала, как вошла камер-юнгфера.

Ее высочество опустила руку и вздрогнула. Было совсем темно.

-- Здесь есть кто-нибудь? -- спросила она.

-- Это я, ваше высочество, -- сказала камер-юнгфера.

-- Ах, да, -- ее высочество встала, -- уже поздно.

Нельзя терять ни минуты.

-- Зажгите, пожалуйста, свечи, -- здесь, на камине. Я иду сейчас...

Ее высочество смотрела на руки камер-юнгферы, пока она зажигала свечи.

-- Сколько часов? -- спросила она.

-- Семь, ваше высочество.

-- Уже семь! Хорошо, я сейчас иду.

Камер-юнгфера зажгла свечи и вышла.

Ее высочество смотрела в зеркало, стараясь узнать, заметно ли, что она плакала. Перед каминным зеркалом она подперла голову рукою на одно мгновение, потом повернулась и отошла.

Ее высочество принцесса Мария-Каролина велела одевать ее. Она надела темно-красное платье с кружевами.

В половине девятого августейшие особы отбыли из итальянского замка на придворный праздник.


* * *


Господин и госпожа фон Пельниц были в первый раз приглашены ко двору. Г. фон Пельниц смотрел на это, как на вернейший знак того, что к первому сентября он будет назначен директором.

Г. фон Пельниц никогда еще не был так возбужден. В течение целой недели раскланивался он с любезными улыбками перед всеми зеркалами. Он уже в шесть часов начал свой туалет. Его желудок беспокоил его. Он не переносил подобных волнений.

Г. фон Пельниц стоял в помочах и рассматривал в зеркало свои ноги.

-- Большая ошибка, что при дворе не носят коротких панталон, -- говорил г. фон Пельниц. -- Но к этому идет, -- к этому идет.

Г. фон Пельниц продолжал любоваться в зеркале обеими своими ногами.

-- К тому идет, -- должны же, -- г. фон- Пельниц еще раз углубился в созерцание округлостей обеих своих ног, -- дозволить нам иметь фантазию.

Г. фон - Пельниц не пояснял, что он под этим подразумевает. Он скорчился от боли.

-- Ты готов, Пельниц? -- спросила жена.

Господин и госпожа фон Пельниц сели в карету.

-- Да, но, Марианна, о чем разговаривают с августейшими особами, -- это...

-- Если бы ты мог, Давид, ограничиться только самым крайне-необходимым.

Г. фон Пельниц одну минуту сидел тихо.

-- Марианна, -- сказал он, -- через два сезона мне должны пожаловать крест.


* * *


Приглашенные ждали августейших особ в "Зале наследного принца".

Первые по рангу стояли в ряд от двери к двери. Остальные бродили на цыпочках сзади них. Супруга придворного аптекаря, была в лимонно-желтом платье с гирляндой из листьев папоротника вдоль выреза.

-- Бог знает, понравится ли это, -- сказала супруга придворного аптекаря своей соседке, которая подражала ей в одежде.

Придворная аптекарша хотела повязать кружевное fichu [платок -- фр.].

-- Двор есть двор, уважаемая госпожа, -- сказала соседка и оправила листья папоротника на спине придворной аптекарши.

-- Поэтому и одрань едим да только мясо прячем, -- сказала аптекарша.

Соседка так испугалась, точно аптекарша ее иглой кольнула. Ей никогда не доводилось произносить такие словечки.

Госпожа придворная аптекарша показала на балу тьму соломоновских прелестей.

Она стояла в зале наследного принца рядом с г. фон Пельницом. Г. фон Пельниц доверил госпоже придворной аптекарше свои желудочные расстройства.

-- Ужасно стеснительно, милый друг, ужасно стеснительно, -- и иногда, когда я новую роль играю...

У аптекарши были с собою капли в кармане.

-- Я беру всегда с собою маленькую бутылочку, -- сказала придворная аптекарша. -- Никогда не знаешь, что может случиться.

Г. фон Пельниц принял в уголке противохолерные капли.


* * *


Гофмаршал три раза стукнул своим жезлом, и дверь открылась; августейшие особы вышли в сопровождении своих приближенных. Стало совсем тихо, все приседали и кланялись, когда августейшие особы проходили мимо них через зал.

Г. фон Пельниц очутился в первом ряду и стоял рядом с его превосходительством фон Куртом. Августейшие особы шли мимо.

Его высочество остановился, разговаривая с его превосходительством Куртом.

-- Совершенно верно, -- сказал г. фон Пельниц.

-- Это вы, мой любезный фон Пельниц? -- спросил его высочество герцог. И ряды склонились опять на пути августейших особ.

Его высочество герцог проводил ее высочество принцессу Марию-Каролину на ее место в зеленом зале.

Ее высочество принцесса принимала присутствующих дам.

Гофмаршал ждал стоя около ее высочества. Когда прием был окончен, ее высочество изволила приказать пригласить на первую кадриль обер-лейтенанта графа фон Дюрхфельд.

"Торжество приняло обычное при нашем дворе великолепное течение -- писал "Вестник Резиденции".

Газета не упомянула о маленьком несчастий.

В конце вечера ее высочество принцесса Мария Каролина изволила оказать честь придворному актеру фон Пельницу, пригласив его на вальс.

Toupet г. фон Пельница поднялся от сильного возбуждения.

Ее высочество принцесса Мария-Каролина была очень милостива к г. фон Пельницу. Ее высочество беседовала с г. фон Пельницом в течение пятнадцати минут.

-- Теперь, г. фон Пельниц, вы, конечно, возьмете роль короля Филиппа, не правда ли?

-- Да, -- и г. фон Пельниц поклонился, -- да, стареем, ваше высочество, -- сказал он.

Ее высочество улыбалась.

-- Да, -- сказала она и одно мгновение смотрела прямо перед собою. -- Да, это верно.

Ее высочество помнила еще хорошо в Дон-Карлосе фон Пельница. Позже он играл роль маркиза Позы...

Да, ее высочество помнила.

-- Это было тогда вместе с молодым человеком, -- как его звали? -- он был здесь такое короткое время.

-- Господин Кайм.

-- Да, так... У него был большой талант. Что теперь о нем слышно?

Г. фон Пельниц пожал плечами.

-- Ваше высочество, в Берлине его называют великим.

Г. фон Пельниц поклонился несколько неловко.

Можно было подумать, что легкий румянец окрасил щеки ее высочества. Но, может быть, это был только отсвет от ее темно-красного платья, когда она наклонила голову.

-- Да, так, так он сделал карьеру? -- спросила ее высочество.

Она протянула руку г. фон Пельницу для вальса. И вот тогда это и произошло; г. фон Пельниц не понимал, как это вышло. Во время вальса г. фон Пельниц упал с ее высочеством под люстрой.

-- Милая моя, чего же другого можно ожидать, если танцуют с комедиантом. -- говорила на другой день за кофе графиня фон Гартенштейн m-lle Leterrier. -- Но у ее высочества идеи.

Графиня фон Гартенштейн безмолвным взглядом призвала небеса в свидетели. Графиня фон Гартенштейн уже давно усвоила привычку "молчать" о высочайших особах.

Ее высочество отнеслась к происшествию добродушно. Юный референдарий подлетел помочь ее высочеству.

-- Помогите только господину фон Пельницу, -- сказала она.

Г. фон Пельниц лежал на полу и барахтался как толстый майский жук, которого опрокинули на спину.

Вскоре после этого пошли к ужину.

Его высочество осушил бокал "за здоровье и благополучие его дочери, ее высочества принцессы Марии-Каролины, в наступающем году и в следующие годы".

Г. фон Пельниц остался в бальной зале. Он стоял прислонясь к колоне и созерцал место своего несчастного приключения.

После ужина был сожжен фейерверк.

Ее высочество принцесса Мария-Каролина приказала открыть дверь на балкон и вышла.

Вечер был приятный, и звездно-ясное небо раскинулось над садом. Ракеты шипя летели в вышину, описывали большие дуги и разрывались. Отражение их в виде канала искрилось, как падающий золотой дождь.

Мария-Каролина встала, завернувшись в свою меховую накидку, оперлась о перила и смотрела сверху в сад, углубясь в себя, до тех пор, пока треск взрыва не разбудил ее.

Это были увенчанные буквы М. К., зелёные и жёлтые.

М. и К. с треском догорали.

Принцесса смотрела на отраженные в воде канала свои инициалы.

Корона держалась и еще пылала.

Казалось, что она скользит по неподвижной воде канала.

Ее высочество смотрела на изображение короны, пока она постепенно угасала.


--------------------------------------------------------------------


Текст издания: Северные сборники издательства "Шиповник. Книга 1. -- Санкт-Петербург, 1907. -- С. 221--327.