# Послесловие к публикации "Два письма Пушкина к гр. А. X. Бенкендорфу"

Петр Иванович Бартенев

## Петр Иванович Бартенев


## Послесловие к публикации "Два письма Пушкина к гр. А. X. Бенкендорфу"[479]


Оба эти письма относятся к неопределённому и тяжёлому периоду в жизни Пушкина, когда ему приходилось раскаиваться в так называемых заблуждениях молодости, когда ему горько напоминала о себе ежедневная жизнь с её чёрствою, неумолимою действительностью[480]. Он два раза предлагал свою руку и ему отказывали степенные родители, напуганные россказнями о его прежней жизни[481]. Вдобавок, по возвращении из своего вторичного кавказского путешествия, предпринятого единственно для рассеяния мрачных мыслей, он узнал, что Государь Николай Павлович, к которому он питал искреннюю благодарность и преданность, недоволен его поведением[482].

Снова тучи надо мною

Собралися в тишине,

Рок завистливый бедою

Угрожает снова мне[483].

Возвратив Пушкина из ссылки в 1826 г. и, по собственному выражению поэта, осыпав его благодеяниями, Государь имел позднее несколько поводов к неудовольствию. Во-первых, в 1828 году, во время Турецкой войны, когда Государь находился в Валахии, к нему поступило донесение на Пушкина из духовного ведомства за какие-то ходившие по рукам давнишние стихи. К счастью, Государь знал, что Пушкин сам уже принёс повинную в такого рода сочинениях и, не желая взыскивать с поэта за грехи его ранней, ещё кишинёвской жизни, милостиво приказал остановить дело. Тем не менее Пушкин являлся уже в некоторой тени. Через год Государь выразил своё неудовольствие на то, что Пушкин с Кавказских Вод отправился без позволения и ведома своего непосредственного начальника (т. е. Бенкендорфа) в главную квартиру Паскевича и, не будучи военным человеком, следовал за нашими войсками в турецко-азиатском походе. Были, вероятно, и другие, нам неизвестные обстоятельства, на которые слышится намёк в первых строках второго из печатаемых нами писем. Пушкин просится за границу и даже в Китай, и поэтический след этого намерения остался в его стихах (изд. Анненкова, II, 477).

К подножию ль стены далёкого Китая,

В кипящий ли Париж, туда ли, наконец,

Где Тасса не поёт уже ночной гребец,

Где древних городов под пеплом дремлют мощи,

Где кипарисные благоухают рощи,

Повсюду я готов...[484]

Стихи эти помечены 23 дек. 1829 г. Побывать в чужих краях ему так и не удалось во всю жизнь; позднее, за год до смерти, он опять было собрался путешествовать по Европе, но тут помешали уже денежные затруднения. Когда он сопровождал Паскевича за Кавказом, ему случалось заезжать вперёд, и он думал, что наконец перебрался за русскую границу, как тут же узнавал, что войска наши заняли и эту местность (Путеш. в Арзрум, по изд. Анненкова, V, 79), и таким образом он опять был дома: это как будто символический образ его поэзии, которая оставалась всегда русскою и своеземною, какой бы предмет ни служил ей содержанием.

"Граница,-- говорит он (там же),-- имела для меня что-то таинственное; с детских лет путешествия были для меня любимою мечтою. Долго вёл я потом жизнь кочующую, скитаясь то по Югу, то по Северу, и никогда ещё не вырывался из пределов необъятной России".

Дальше в первом письме идёт речь о печатании Бориса Годунова. Так как Государь Николай Павлович выразил лестную для Пушкина волю предварительно до печати просматривать его новые произведения, то и Борис Годунов находился ещё в рукописи на рассмотрении у Государя. Трагедия вышла в свет в начале следующего 1831 года, но, кажется, не принесла Пушкину тех денег, о которых он здесь упоминает.

Второе письмо останется навсегда памятником сердечной доброты и благородной признательности Пушкина, который никогда не забывал оказанных ему одолжений. Генерал от кавалерии, знаменитый Николай Николаевич Раевский, незадолго перед тем скончался (16 сент. 1829) в своём киевском сельском уединении, нося звание члена Государственного Совета. Пушкин пользовался его гостеприимством на Кавказе и Юрзуфе, в Киеве и с. Каменке, и до конца дней оставался в тесной приятельской связи с младшим его сыном Николаем, у которого в палатках и жил во время закавказского похода. Несчастное событие 14 декабря 1825 г. увлекло в изгнание либо подвергнуло немилости двух зятьёв генерала Раевского, М. Ф. Орлова и кн. С. Г. Волхонского, равно и сводного брата его (от разных отцов) В. Л. Давыдова. Незамужние дочери, о которых говорится в письме, суть Елена и Софья Николаевны. Не знаем наверное, но можно угадывать, что доброе слово Пушкина было услышано.

И долго буду тем народу я любезен,

Что чувства добрые я лирой пробуждал,

Что прелестью живой стихов я был полезен

И милость к падшим призывал[485].

К гр. Бенкендорфу Пушкин обращался, во-первых, потому, что через него, как через шефа жандармов, происходили сношения Пушкина с Государем, а во-вторых, гр. Бенкендорф действительно был по душе человек добрый и готовый на помощь[486].


## Примечания


"РА". 1864. No 2. Стб. 192--197.


## ПРИМЕЧАНИЯ


## Условные сокращения:


ИРЛИ -- Институт русской литературы (Пушкинский Дом), рукописный отдел.

ПСС -- Пушкин А. С. Полн. собр. соч.: В 16 т.-- М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1937--1949.

"Пушкин в воспоминаниях" -- А. С. Пушкин в воспоминаниях современников.-- T. 1--2.-- М., 1974.

"РА" -- "Русский Архив".

"Рассказы о Пушкине" -- Рассказы о Пушкине, записанные со слов его друзей П. И. Бартеневым в 1851--1862 гг./Вступ. ст. и примеч. М. Цявловского.-- М., 1925.

ЦГАЛИ -- Центральный гос. архив литературы и искусства.

[479] Печатаются с подлинников, приобретённых Чертковскою библиотекою от Н. П. Грекова.

[480] Тексты этих французских писем от 7 и 18 января 1830 г. см.: ПСС.-- Т. 14.-- С. 56 и 58--59; перевод -- с. 327 и 598--399.

[481] В 1818--1829 гг. Пушкин "предлагал свою руку" А. А. Олениной и С. Ф. Пушкиной.

[482] Летом 1829 г. Пушкин совершил поездку на Кавказ (описанную им в "Путешествии в Арзрум"), без предварительного разрешения властей, участвовал в военных действиях. Это вызвало недовольство царя, резкий окрик Бенкендорфа.

[483] Стих. "Предчувствие" вызвано делом о распространении стихов из "Андрея Шенье", озаглавленных "На 14 декабря". Дело окончилось 28 мая 1828 г. учреждением за Пушкиным негласного полицейского надзора. Осенью 1828 г. возникло и другое дело -- об "атеистической" поэме "Гавриилиада", грозившее поэту крупными неприятностями.

[484] "К подножию ль стены далёкого Китая..." -- стих. "Поедем, я готов..." 1829 г.

[485] В такой редакции В. А. Жуковского стихотворение было впервые опубликовано в посмертном Собрании сочинений Пушкина.

[486] Для такой оценки Бенкендорфа оснований нет.