# Воспоминания о Пушкине

Петр Иванович Бартенев

Ещё отрывок из неизданных записок Анны Григорьевны Хомутовой (перевод с французского).

## Петр Иванович Бартенев


## Воспоминания современников о Пушкине, написанные по просьбе П.И. Бартенева и опубликованные им


## Воспоминания о Пушкине


Ещё отрывок из неизданных записок Анны Григорьевны Хомутовой (перевод с французского)


26 октября 1826. Поутру получаю записку от Корсаковой. "Приезжайте непременно, нынче вечером у меня будет Пушкин",-- Пушкин, возвращённый из ссылки императором Николаем, Пушкин, коего дозволенные стихи приводили нас в восторг, а недозволенные имели в себе такую всеобщую завлекательность. В 8 часов я в гостиной у Корсаковой; там собралось уже множество гостей. Дамы разоделись и рассчитывали привлечь внимание Пушкина, так что, когда он взошёл, все они устремились к нему и окружили его. Каждой хотелось, чтобы он сказал ей хоть слово. Не будучи ни молода, ни красива собою, и по обыкновению одержимая несчастною застенчивостью, я не совалась вперёд и неприметно для других издали наблюдала это африканское лицо, на котором отпечатлелось его происхождение, это лицо, по которому так и сверкает ум. Я слушала его без предупредительности и молча. Так прошёл вечер. За ужином кто-то назвал меня, и Пушкин вдруг встрепенулся, точно в него ударила электрическая искра. Он встал и, поспешно подойдя ко мне, сказал: "Вы сестра Михаила Григорьевича; я уважаю, люблю его и прошу вашей благосклонности". Он стал говорить о лейб-гусарском полке, который, по словам его, был его колыбелью, а брат мой был для него нередко ментором[866]. С этого времени мы весьма сблизились; я после встречалась часто с Пушкиным, и он всегда мне оказывал много дружбы. Летом 1836 года, перед его смертью, я беспрестанно видала его, и мы провели много дней вместе у Раевских.

Рассказано Пушкиным.

Фельдъегерь внезапно извлёк меня из моего непроизвольного уединения, привёз по почте в Москву, прямо в Кремль, и всего в пыли ввёл меня в кабинет императора, который сказал мне: "А, здравствуй, Пушкин, доволен ли ты, что возвращён?" Я отвечал, как следовало в подобном случае. Император долго беседовал со мною и спросил меня: "Пушкин, если бы ты был в Петербурге, принял ли бы ты участие в 14-м декабре?" -- "Неизбежно, государь; все мои друзья были в заговоре, и я был бы в невозможности отстать от них. Одно отсутствие спасло меня, и я благодарю за это Небо".-- "Ты довольно шалил,-- возразил император,-- надеюсь, что теперь ты образумишься и что размолвки у нас вперёд не будет. Присылай всё, что напишешь, ко мне; отныне я буду твоим цензором".

Рассказано им же.

Ко мне приходит толстый немец и кланяясь говорит: "У меня к вам просьба, сделайте милость, не откажите!" -- "Охотно исполню, если только могу".-- "Позвольте мне украсить моё изделие вашими стихами".-- "Много для меня чести; но что за изделие и какие стихи?" -- "У меня приготовляется превосходная вакса для сапогов, и если позволите, на баночках я поставлю:

Светлее дня, чернее ночи"[867].


## Примечания


"РА". 1867. No 11. Стб. 1065--1068.

Об А. Г. Хомутовой, её Записках и знакомстве с Пушкиным см.: Эйдельман Н. Пушкин: Из биографии и творчества.-- М., 1987.-- С. 26--29.

[866] В Царском Селе, где стояли лейб-гусары, к которым Пушкин убегал из Лицея.

[867] Стих. из "Кавказского пленника".