# Новые подробности о поединке и кончине Пушкина

Петр Иванович Бартенев

## Петр Иванович Бартенев


## Новые подробности о поединке и кончине Пушкина


В Москве у Власия, в одном из переулков долго проживала в своём доме девица Александра Ильинична Нефедьева, близкая родственница и друг А. И. Тургенева, который у неё и скончался и по смерти которого (ум. 1845) письма его были пересланы в Париж к его брату, известному якобы декабристу Николаю Ивановичу[610]. Сын сего последнего, ваятель, Пётр Николаевич бережно сохранил его бумаги и, приведя в порядок с помощью старичка Литвина Домейки (жившего в пресловутом польском дворце князей Чарторижских), не отказывал в сообщении их нашим изыскателям истории и словесности. Так в 1902 году, приняв кратковременное участие в разборе этих драгоценных бумаг, получил я от П. Н. Тургенева собрание писем князя Вяземского и передал их издателю его сочинений графу С. Д. Шереметеву. Недавно Императорская Академия наук получила от П. Н. Тургенева большое собрание исторических бумаг и между ними письма его дяди к А. И. Нефедьевой с новыми подробностями о последних днях жизни и о кончине А. С. Пушкина. Драгоценные, почти подённые письма эти ныне изданы в VI-м выпуске академического издания: "Пушкин и его современники"[611]. Тут мы находим множество новых подробностей и дополнений к известному рассказу об этих злосчастных для России днях, написанному В. А. Жуковским[612]. Надо, чтобы издано было и то, что Жуковский писал Пушкину перед его роковым поединком. Сын Жуковского передал эти письма покойному Л. Н. Майкову, и они должны храниться у вдовы его Александры Александровны. Тайна, подобавшая тому, что писано совсем не для оглашения, до такой степени нарушена, что напечатание этих писем уже не произведёт соблазна, и эти письма (нами читаемые) дополнят новыми чертами страшную страницу в биографии поэта[613].

Удивительный был человек этот Александр Иванович Тургенев. Подобно другому холостяку, Крылову, он кушал непомерно, и Жуковский сочинил, что в его желудке помещались "водка, селёдка, конфеты, котлеты, клюква и брюква". Обыкновенно после еды, продолжая беседу с приятелями, он засыпал и быстро пробуждался. Грузное тело не мешало ему быть деятельным и подвижным в удовлетворении своей просвещённой любознательности и во всякого рода непоказной благотворительности не только друзьям своим, по преимуществу людям, судьбою так или иначе обделённым. Он постоянно вёл свои дневники и обширную переписку со многими лицами (например, письмами его к князю Вяземскому наполнены целых четыре тома). Это был человек благоволения, всепрощения, высокого благородства. Недаром Филарет, отказывавшийся постоянно от похорон, вызвался лично отпеть его к похоронам в Новодевичьем монастыре. Князь Вяземский говорил, что Тургенев, живучи в Москве, находился "у ног Свербеевой или митрополита". Екатерина Александровна Свербеева написала Жуковскому прекрасное задушевное письмо о последних днях жизни Тургенева.

26 января (т. е. накануне поединка) Тургенев видел Пушкина на бале у гр. Разумовской, а за день перед тем провёл с ним часть утра; видел его весёлого, полного жизни, без малейших признаков задумчивости: "мы долго разговаривали о многом, и он шутил и смеялся"; а ещё дня за два "провёл с ним большую часть утра; мы читали бумаги, кои готовил он для 5-й книжки своего журнала. Каждый вечер видел я его на балах спокойного и весёлого"[614]. Но не спокоен он был перед тем на балу у графа Уварова. Покойная графиня Н. В. Строганова говорила впоследствии, что не может забыть зверского выражения в лице его и что на месте его жены ни за что на свете не решилась бы возвращаться домой в одной с ним карете[615]. Граф В. А. Соллогуб писал, что Пушкин в припадках ревности брал жену к себе на руки и с кинжалом допрашивал, верна ли она ему. Накануне поединка Пушкин обедал у графини Е. П. Ростопчиной, супруг которой мне рассказывал, что до обеда и после него Пушкин убегал в умывальную комнату и мочил себе голову холодною водою: до того мучил его жар в голове. 26 числа вечером сидели у княгини Вяземской. В. А. Перовский, граф М. Ю. Виельгорский и ещё кто-то. Самого князя не было дома. Вбегает Пушкин, вызывает княгиню в другую комнату и передаёт ей, что у него назначена дуэль с Дантесом. Княгиня и её собеседники не знали, как им быть, и, не дождавшись почти до утра, чтобы возвратился князь Вяземский, разошлись. Князь, вероятно, был у Карамзиных, где обыкновенно засиживался последним... Надо вспомнить, что князь и княгиня Вяземские, имевшие тогда трёх дочерей-невест, перестали принимать у себя Дантеса, ввиду его наглостей. Покойный граф В. Ф. Адлерберг сказывал мне, что ещё в 1836 году на одном вечере он видел, как Дантес глазами помигивая кому-то на Пушкина, пальцами показывал рога. Это побудило графа (дружного с Жуковским) рассказать о том великому князю Михаилу Павловичу и предложить ему перевести наглого кавалергарда на Кавказ согласно выраженному им как-то желанию. Великий князь не решился последовать этому совету, так как этого нельзя было сделать без соизволения шефа Кавалергардского полка, т. е. самой императрицы Александры Фёдоровны, которая из собственных денег пополняла жалованье Дантеса. К тому же в обществе Дантес имел постоянный успех своим молодчеством и остроумием[616]. Собираясь издавать журнал вроде Английского Четырёхмесячного Обозрения, Пушкин сказал, что ещё не выбрал, какое дать название журналу. "Да вы назовите его "Квартальным Надзирателем"",-- сказал Дантес. Пушкин сам смеялся этому.

С виду он мог казаться бодр и весел, но что происходило в душе его? Прежде всего крайняя нужда в деньгах; П. А. Плетнёв сказывал мне, что в день смерти Пушкина у него было всего 75 р. денег, а, между тем, квартира у него была на одном из лучших мест в Петербурге, поблизости от Зимнего дворца. Это старинный дом князей Волконских. За помещение в нижнем этаже, которое занимал Пушкин, платили в 1870-х годах 3 тыс. руб. в год[617]. Пушкину с четырьмя детьми простор был необходим, особенно когда у него поселились две сестры его жены. Соболевский уговаривал его не приглашать их; но в Яропольце оставаться им было невозможно с матерью, которую окружали богомолки и над которою властвовал её кучер. Для выездов на вечера и балы необходима была карета. Пушкин негодовал на то, что мать его пользовалась каретою Е. А. Архаровой (как передавала мне дочь сей последней А. И. Васильчикова). А сколько нужно было тратиться на одежды красавицы-жены, что обещал он ещё накануне своей свадьбы её матери! Пушкин хотел пополнять расходы карточною игрою, как (по словам князя Вяземского) делал это и Карамзин некогда в Московском Английском клубе, но Карамзин играл в коммерческую, а Пушкин просиживал ночи перед банкомётом. Князь А. Ф. Голицын-Прозоровский вспоминал, как Пушкин, заложивши руки в карманы панталон, ходил у стола, где происходила игра и напевал начало солдатской песни, применяя её к себе:

Пушкин бедный человек,

Ему негде взять.

Из-за эфтова безделья

Не домой ему идти...


(до следующей книжки)


## Примечания


"РА". 1908. No 7. С. 426--428.

Сведения, сообщаемые П. И. Бартеневым, не свободны от неточностей, естественных при состоянии изучения вопроса, каким оно было в то время. Ср. названные выше книги П. Е. Щёголева и С. Л. Абрамович.

[610] Польский дворец князей Чарторижских в Москве.

[611] Фомин А. А. Новые материалы для биографии Пушкина (из Тургеневского архива) // Пушкин и его современники.-- СПб., 1908.-- Вып. VI.-- С. 46--96. Здесь опубликовано 18 писем, так или иначе связанных с трагическими событиями января 1837 года.

[612] Имеется в виду письмо В. А. Жуковского к А. С. Пушкину, опубликованное в 5-й книжке журн. "Современник" (первой вышедшей после смерти Пушкина), под названием "Последние минуты Пушкина". См.: Пушкин в воспоминаниях.-- Т. 2.-- С. 341--355.

[613] Известны 10 писем В. А. Жуковского к Пушкину за 1836 г. См.: ПСС.-- Т. 16.-- С. 91, 100, 183, 184--185, 185--186, 186--187, 189, 195, 205.

[614] Ср.: Щёголев П. Е. Дуэль и смерть Пушкина.-- С. 231--254. Из дневника А. И. Тургенева; Пушкин в воспоминаниях.-- Т. 2.-- С. 167--183; Максимов М. А. По страницам дневников и писем А. И. Тургенева: (Пушкин и А. И. Тургенев) // Прометей.-- М., 1974.-- Т. 10.-- С. 355--397.

[615] Эти слова графини Н. В. Строгановой передаёт В. Ф. Вяземская. См. с. 386 наст. изд. [См. с. 384, середина главы "Из рассказов князя Петра Андреевича и княгини Веры Фёдоровны Вяземских". -- Прим. lenok555]

[616] Ср. с. 298 наст. изд. [См. с. 296, начало главы "Из Записной книжки "Русского Архива"". -- Прим. lenok555]

[617] За квартиру в доме Волконской Пушкин платит 4300 рублей в год. Долг, погашенный Опекой, составлял 140 тысяч рублей. См.: Архив Опеки... // Летописи Гос. Литературного музеи.-- T. V.-- М., 1939.