# Стихотворения и прозаические произведения А. П. Барыковой

Анна Павловна Барыкова

Стихотворенія и прозаическія произведенія А. П. Барыковой. Изд. "Посредника" для интеллигентныхъ читателей. Спб. 1897 г. Ц. 1 р. 25 к. Съ нѣкоторымъ смущеніемъ принимаемся мы за разборъ этой книги. Намъ приходилось слышать и даже встрѣчать въ печати упреки, что въ своихъ отзывахъ о писателяхъ прежняго времени мы не высказываемъ достаточнаго уваженія и, прилагая къ нимъ мѣрку современныхъ требованій, нерѣдко отказываемся признавать за ними значеніе теперь. Послѣднее совершенно вѣрно, но что касается уваженія, этотъ упрекъ несправедливъ. Признавая за ними большія заслуги, мы только считали и считаемъ себя въ правѣ думать и говорить, что "рѣка временъ въ своемъ теченіи" уноситъ не только людей, но и ихъ творенія, и значительное и умѣстное вчера не годится сегодня. Все относительно въ жизни, и кто мнитъ себя достигшимъ абсолюта, вырываетъ у себя почву подъ ногами и отрѣшается отъ "духа жива". Поэтому-то, есть многое въ литературѣ, сыгравшее въ свое время извѣстную роль, чего не слѣдуетъ тревожить теперь. И "прахъ забвенья" иногда бываетъ больше почетенъ, чѣмъ это принято думать...

Къ числу такихъ отжившихъ произведеній принадлежатъ оригинальные стихи и проза Барыковой, когда-то охотно печатавшіеся въ лучшихъ журналахъ и встрѣчавшіе благосклонный пріемъ у читателей и критиковъ. Но пусть теперь самый снисходительный читатель оцѣнитъ слѣдующее стихотвореніе, напечатанное въ изданіи "Посредника" на стр. 55.


Въ альбомъ счастливицѣ.


Съ птичьей головкой на свѣтъ уродилась,

Пѣла, порхала, сыскала самца,

Птичьей любовью въ супруга влюбилась:

Счастлива ты, милый другъ, безъ конца...

Въ гнѣздышкѣ скрывшись отъ бурь и ненастья,

Съ гордостью глупыхъ выводишь птенцовъ.

Въ тепломъ навозѣ семейнаго счастья

Ищешь съ супругомъ любви червячковъ...

Зависть беретъ, какъ живешь ты привольно

Птичій свой вѣкъ,-- безъ борьбы, безъ страстей,

Думъ безпокойныхъ, сомнѣній невольныхъ,

Глупыхъ стремленій... и горя людей...

Все. Но и этого довольно.

Просмотрѣвъ небольшую книжку подобныхъ твореній, а такихъ перловъ тамъ не одинъ, мы покраснѣли. Не за Барыкову, конечно, которая слышитъ теперь "райскіе напѣвы", а за редакцію "Посредника", которая думаетъ поучать своего "интеллигентнаго" читателя такими произведеніями. Нужно быть или очень плохого мнѣнія о своемъ читателѣ, чтобы преподносить ему такіе стихи "въ альбомъ", или все еще считать этого читателя младенцемъ, котораго надо кормить кашей съ ложечки. Эту ошибку раздѣляютъ съ "Посредникомъ" и другія редакція, которыя никакъ не хотятъ примириться съ фактомъ, что современный читатель уже выросъ, и прежняя пища для него не годится.

Говорить о другихъ оригинальныхъ произведеніяхъ Барыковой намъ просто неловко. Это не поэзія, даже не стихотворная проза, а нѣчто, чему нѣтъ имени въ литературѣ. То же самое приходится сказать и о ея разсказахъ, приторно-томныхъ, написанныхъ суконнымъ языкомъ. Правда, и ея "стихи", и ея проза преисполнены благими намѣреніями, но развѣ же это литература? Плохую услугу памяти Барыковой оказалъ "Посредникъ", извлекши весь этотъ затхлый хламъ изъ старыхъ журналовъ,-- хламъ, отъ котораго несетъ фальшью, какъ отъ всего дѣланнаго, натянутаго, нехудожественнаго и безжизненнаго.

Главное содержаніе книги, впрочемъ, составляютъ переводы, которые тоже не блещутъ красотой. Стихъ Барыковой тяжелъ, лишенъ граціозности и не поэтиченъ. Это, что называется, "дубовые стихи". Она нарочно употребляетъ самыя грубыя выраженія, въ видахъ большаго реализма, что дѣлаетъ чтеніе ея переводовъ тягостно-непріятнымъ. Подборъ пьесъ назойливо-тенденціозенъ, постоянное подчеркиванье проповѣднической жилки лишаетъ ихъ художественности, и въ общемъ получается впечатлѣніе грубой поддѣлки, фальшивой и скучно-томительной. Даже въ граціозныя, глубоко поэтичныя вещи Теннисона переводчица ухитрилась внести свою "барыковскую" дубоватость, лишившую ихъ чарующей прелести оригинала. То же самое слѣдуетъ отмѣтить и въ ея переводахъ Коппе и Гёте. Лучше другихъ переводы изъ Ришпена, "Перелетныя птицы" и "Пѣснь торжествующей свиньи", ближе отвѣчающаго общему духу и настроенію "музы" Барыковой.

Мы отвыкли уже отъ такой "поэзіи". Думаемъ, что время ея прошло, и "Посредникъ" поступитъ правильно, если предоставить "мертвымъ хоронить мертвыхъ", самъ же займется живыми, требующими иной поэзіи, чѣмъ такія, напримѣръ, прелести изъ Ришпэна:

Вотъ грязный задній дворъ, совсѣмъ обыкновенный;

Конюшня, хлѣвъ свиной, коровникъ и сарай,

А въ глубинѣ овинъ подъ шляпой неизмѣнной

Соломенной своей. Тутъ для животныхъ рай.

Тутъ вѣчно ѣстъ и пьетъ бездушная порода;

На солнышкѣ блеститъ навозъ какъ золотой;

И дремлютъ сонныя канавъ и лужицъ воды,

Омывшія весь дворъ вонючею рѣкой, и т. д., и т. д.

Все это предметы, подлежащіе статистическому изслѣдованію, но причемъ тутъ поэзія?


"Міръ Божій", No 3, 1897