# Чертово городище

Павел Кузьмич Белецкий

(Легенда).

## Павел Белецкий


## ЧЕРТОВО ГОРОДИЩЕ


## (Легенда)


"Колдовской цветок: Фантастика Серебряного века. Том IX": Salamandra P.V.V.; 2018

От Оптиной пустыни, расположенной под Козельском и основанной покаявшимся разбойником Оптой, по направлению к Лихвину на много верст тянется старый и дремучий лес.

И немало чудесного творилось в старину в его дебрях. Без слов рассказывает лес-старик чудные сказки о тех далеких временах, когда сам он сам был еще молод и когда на русской земле совершались дела, ныне неведомые и незнаемые.

Не знаю, заповедный ли голос тайны, воплощенный старым бором, подсказал людям легенду о Чертовом городище и судьбе разбойничьей дочери-красавицы Любаши, или на самом деле все это было, -- не знаю. Только крестьянские ребятишки, -- этот любопытнейший в мире народ, -- выгоняя иногда лошадей "в ночное" далеко от своей, затерявшейся среди леса деревеньки к "страшному месту", в полночный час улавливают чутким ухом своим нечто такое, отчего потом до рассвета трясутся, как осиновые листья, плотным кольцом охватывая сторожевой костер, боясь даже переглянуться между собой, и всем существом своих маленьких, хрупких и хилых телец ощущая ужас замогильного голоса, щемящего душу невыразимой, нечеловеческой тоской...

"Страшное место" это находится на полпути между Оптиной пустынью и Лихвином, в стороне от проезжей дороги. Это высокий, одиноко стоящий среди леса холм, у подножия которого, на дне оврага, журчит хрустально-чистый, как слезы матери, ручей.

На вершине холма высится диковинный, полуразрушенный замок, медленно всасываемый землею в свои темные недра. Нижний этаж наполовину уже скрылся, а верхний представляет собою одни стены -- неровные, полуразвалившиеся и на диво сложенные из громадных кусков нецементированного камня.

Крыши над собой этот замок никогда не видал, и постройка его, по всей видимости, остановлена была до превращения в человеческое жилище, и остановлена настолько спешно, что даже втащенный на холм строительный материал остался неиспользованным и был брошен на произвол судьбы.

Смотрят люди на это удивительное здание и дивятся -- не тому, кто и как строил его, а тому, откуда взялись здесь эти каменные глыбы.

Впрочем, дивятся те, кто не знает легенды или не верит народной молве об истории замка, а молва эта, многие века переходящая из рода в род и внушающая ужас к "страшному месту", гласит так.

Жил некогда в этом лесу хозяин холма, знаменитый разбойник Кудияр. Много он крови человеческой пролил на своем веку, много богатства разного награбил от проезжих купцов и бояр, но веселья ему настоящего не было. Жил он в роскоши и в довольстве со своею шайкой, тешил буйное сердце удалыми набегами, но тоски душевной изжить не мог... И вот приглянулась ему молодая красавица, боярская жена. Затосковал еще пуще разбойник и порешил увезти к себе в лесной притон, на усладу и потеху, ту красавицу-боярыню, а порешив -- и добился своего.

Вихрем налетел он ночью темной на боярское гнездо, разграбил со своими удальцами поместье, челядь разогнал, а боярыню похитил от мужа и был таков.

Никто не решился преследовать грозного Кудияра, да никто и не знал, где искать его. Места были тогда на Руси глухие, вольные, леса непроходимые и на сотню верст можно было не встретить ни одного жилища.

Противилась ли вначале, или нет, молодая боярыня ласкам отпетого разбойника-атамана, но только потом свыклась и стала ему вместо жены. И родилась у них дочь -- красавица Любаша.

Больше жизни любил Кудияр свое детище и пуще зеницы берег и холил ее. А Любаша росла на приволье и с каждым днем хорошела.

Ровно королевна, жила она среди леса дремучего, и все разбойники-сподвижники отца были ей покорными рабами. Слово ее было для всех законом, не исключая отца, удалого Кудияра.

День за днем, год за годом, выросла Любаша и стала девицей -- писаной красавицей. Высокая, дородная и, словно тополь, стройная. Коса темная прямо до земли; очи ясные -- словно море синее, дна не увидишь; брови тонкие -- шнурком загибаются; на лице белом румянец -- что твоя зорька алая. А выступала Любушка -- ни дать, ни взять -- лебедь белая.

Но еще больше поражала всех красавица лесная, разбойничья дочь, умом своим и добротою сердечною.

Время шло и стали подумывать отец с матерью, что не для себя они дочку вырастили, что придется для нее и жениха подыскивать, а сделать это -- не то, что сказать. Самим им на люди из своего вертепа не идти, а к ним ни для кого нет дороги, а кто подвертывается -- не возвращается живым... Оставались только свои братья-разбойники, но разве для них была такая невеста?!..

Раздумывали они об этом долго, прикидывали умом и так и этак, но придумать ничего не могли, а тут вдруг и само собой все сделалось.

Невесть откуда явился однажды к Кудияру вечерней порой неведомый гость. Подкатил он на тройке таких коней, что бывалый атаман-разбойник и не видывал, -- львы, а не кони, а сбруя на них чистым золотом переливается. Кучер одет в парчовый халат, телега серебром окована, а сам седок -- молодец-молодцом.

Кудияр даже опешил от удивления и не знал, как встречать посетителя, добровольно явившегося к и чему, да еще с таким богатством, но удивление его еще больше возросло, когда гость весело и беспечно поздоровался с хозяином, приказав бросить для него в подарок из телеги мешки с золотом и самоцветными камнями, пообещав при этом привезти еще больше, если Кудияр примет его как гостя, выслушает его просьбу и уважит ее.

Согласие немедленно было дано и через короткое время гость с хозяином сидели уже за столом, уставленным заморскими винами, русской брагой и обильною снедью.

Не назывался гость, откуда он и как зовут его, но сказался богатым купцом и прямо повел речь о том, что много уже наслышался про красу Любаши, без которой жизнь не в жизнь, и вот теперь приехал свататься за нее.

Смерил Кудияр жениха с головы до ног, повернул его взад и вперед и видит, что впрямь лучшего мужа для дочери не сыскать. Не говоря уже про богатства его безмерные, за которыми Кудияр не больно и гнался теперь, но и сам он был пригож на славу. В плечах -- косая сажень, ростом -- богатырь, очи -- соколиные, брони -- соболем подпушены, а на молодом лице -- кровь с молоком играет. Что же касается отваги в нем молодецкой -- то и говорить не приходится: сам не побоялся пожаловать к нему.

Туг же позвал Кудияр дочь, указал ей на гостя и спрашивает: люб ли ей будет такой жених?

Не зарделась Любаша цветом маковым, не потупила глаза свои долу, не взволновалась стыдом девичьим, а выпрямилась гордо, блеснула острым взором по жениху, повела бровью тонкой и, сказав, что наутро даст ответ, вышла из горницы...

Удивился Кудияр, что дочь его даже над таким женихом раздумывает, но перечить ей он не привык. Удивился и гость, но тоже ни слова не вымолвил, а вслед за тем сел на тройку и уехал.

Наутро все в притоне с нетерпением ждали приезда жениха, как будто бы ждала и Любаша, но тот не приехал. Кудияр подумал уже, что он обиделся и вовсе не вернется больше. Упрекнул было впервые своевольную дочь свою, что не в меру разборчива, но та только улыбнулась на упрек отца как-то диковинно и сказала, что вечером будет, что не рука такому гостю при свете дня ездить, а что кони его и без дороги везде проедут.

Кудияр даже опешил от загадочной речи дочери, и хотя в толк ничего не взял, но расспрашивать больше не стал и порешил дождаться вечера: верно ли молвила она?

И, действительно, как только закатилось солнце за землю и на небе заблестели звезды -- жених тут как тут. Подарков разных будущему тестю еще больше навез, а невесте -- прямо царский убор.

На этот раз он и к столу присесть не хотел, не получив вперед ответа на сватовство свое, а Любаша ровно не слыша слов его, расспрашивает, почему запоздал, почему днем не припожаловал?

Жениху, видимо было, расспросы эти не по душе пришлись, и он сослался на недосуг, на дорогу дальнюю, а Любаша только улыбнулась хитро и вышла вон.

Отец бросился за нею и стал уговаривать, чтоб не отказалась от редкого жениха, а она и посмотрела пристально так и говорит:

-- Я только тогда замуж за него пойду, если он сумеет вон на том нашем холме к утру дворец для меня выстроить. Иди и передай ему эти мои последние слова.

Кудияр ста было спорить с дочерью.

Шуточное ли дело: за одну ночь дворец построить. Да еще когда ни материала, ни рабочих нет?

Но та стояла на своем:

-- Иди и скажи...

Пошел он, грустный, к жениху и передал ему слова Любаши, думая, что тот за насмешку все примет, обидится и уедет совсем; но жених только ухмыльнулся себе в ус, тряхнул кудрями и, сказав: "Будет по ее желанию", скрылся из горницы.

Через минуту в лесу поднялся такой шум и гул, что верст на пять кругом слышно было. Откуда ни взялось видимо-невидимо рабочих, из воздуха нападали целые горы камня, и работа закипела.

Разбойники перепугались насмерть и, вместе с атаманом своим, запрятались в тайное подземелье, дрожа там, словно в лихорадке, а Любаша хоть бы что, как ни в чем не бывало. Ходит себе около притона отца и посматривает, что делается на холме. А потом, когда фундамент был окончен и приступили к постройке стен, она захватила в передник приготовленного заранее петуха, тихонько прокралась к берегу ручейка, что под самым холмом, и спряталась там в кустах.

Постройка подвигалась быстро. Каждый рабочий поднимал камни в сотню пудов и, как перышко, переносил их наверх.

Вот уже один этаж готов, а вот и другой. Поделали и внутри стены, оставалось только крышу покрыть.

Видит Любаша, что время уже подходит, медлить больше нельзя и, быстро сорвав с шеи крест, придавили в руках петуха. Как только тот закричал свое "ку-ка-ре-ку", разом началось что-то непонятное и страшное. С визгом закружился воздух кругом, ухнул и застонал лес, застыл и остановился ручей и даже как будто земля зашаталась. Мигом все рабочие провалились сквозь землю. Провалился и жених, руководивший работами, но прежде, чем исчезнуть под землю, он успел проклясть обманувшую его невесту, а та не спохватилась и не могла сразу после петушиного крика накинуть на себя крест, в суматохе потерявшийся.

Не вернулась больше Любаша домой и никто нигде ее с тех пор не видел. Постройка, как была возведена, так и осталась и камни лежат, где кто их бросил в последний момент. Только Любашиных следов никаких не осталось.

Говорят старые люди, что и она и провалилась от проклятия страшного жениха, так как вовремя не укрылась тогда крестом и не освятила им в себе грешную родительскую кровь. Говорят также, что ее именно голос стонет теперь в полночный час около проклятого замка, убиваясь в тоске смертной, прося о спасении и наводя ужас на людей, боящихся по ночам даже близко подходить к страшному месту, прозванному Чертовым городищем.

Существует в народе поверье, что если кто из мужчин, чистых сердцем, храбрых русских витязей, отважится в час полуночи подойти к скрытой могиле Любаши на стонущий голос ее и, когда она покажется из-под земли, накинет ей на шею потерявшийся крест, тому и владеть дивной Любашиной красотой. Но до сих пор такого витязя-храбреца на Святой Руси не отыскалось и пресветлая, чистая красота -- правда, воплощенная в грешное тело заколдованной Любаши, -- никем не вызволяется на привольный простор, а стонет и убивается в тяжком заточении о потерянной жизни...


## КОММЕНТАРИИ


Впервые: Журнал-копейка (СПб.). 1911. No 145/48, октябрь.

П. К. Белецкий (1871-1934) -- писатель, путешественник, этнограф, фельдшер. Окончил Тифлисскую военно-фельдшерскую школу. Служил военным фельдшером, в 1890 г. вышел в отставку, работал по специальности в Ставрополье. С 1897 г. жил в Петербурге, в 1898 г. присоединился к геологической экспедиции и провел два года в даурской тайге. В 1904 г. уехал в Забайкалье, в 1910-12 гг. работал фельдшером на Амурской жел. дороге, путешествовал по Дальнему Востоку. До революции выступал со статьями, очерками и рассказами в периодике, опубликовал романы Король тайги и В горах Даурии, в советское время жил в Ставрополе, печатался в периодике, в т. ч. журн. Мир приключений.