# Повесть Ангелина... Сочинение Николая Молчанова

Виссарион Григорьевич Белинский

В. Г. Белинский


Повесть Ангелина... Сочинение Николая Молчанова


Собрание сочинений в девяти томах

М., "Художественная литература", 1979

Том четвертый. Статьи, рецензии и заметки. Март 1841 -- март 1842


ПОВЕСТЬ АНГЕЛИНА. В трех частях. Сочинение Николая Молчанова. 1837. Санкт-Петербург. В типографии губернского правления. 1841. В 12-ю д. л. 92 стр.


Какие иногда великие события происходят в мире -- и их никто не знает! Кому до сего времени могло быть известно, что в 1837 году была сочинена превосходная поэма "Ангелина"? -- Решительно никому, кроме самого сочинителя, и разве еще счастливых друзей его. Но 1841-й выдал великую тайну 1837 года: теперь просвещенная Европа узнает, что на святой Руси покойник романтизм был еще в полном цвете жизни и разражался такими романтическими поэмами, в которых сквозь самый лучший телескоп не откроешь ни тени классицизма. В самом деле, если романтизм состоит в туманности, неопределенности смысла, выражений и целого содержания, то "Ангелина" есть по превосходству романтическое произведение, особенно драгоценное в наше время, когда математическая точность в словах, выражениях, вымысле, характерах сделалась первым условием всякого поэтического произведения. Судите сами:


Давно уж солнце догорело

И потемнела прелесть дня;

Давно погасла и заря,

Крыло ночное зачернело,

Умолк на Волге шумный гул,

Легли туманы, ветр уснул,

И волны, думы и работы

Не бьются в грудь; умолкли гроты,

Стоит ночная тишина,

И сон, и вольность, и свобода...1


Ну, не правы ли мы?.. Потемневшая прелесть дня; почерневшее крыло ночи; не бьющияся в грудь (не знаем чью) волны, думы и заботы; стоящая тишина, сон, вольность и свобода, которые, вероятно, лежали днем: что же все это, если не романтизм? Классики, то есть люди, требующие от поэзии здравого смысла, пожалуй, скажут, что это не романтизм, а галиматья; но кто же верит этим черствым душам, которые не понимают того, что поэзия не математика и что чем она туманнее, тем возвышеннее!..


И вот уж полночь наступила,

Луна полбега совершила...


Луна полбега совершила; романтизм, решительный романтизм!.. Но вот что-то в сумраке чернеется и бьется: что бы это такое было? Автор отвечает -- пловец; но кто он -- этого сам автор не знает, потому что "пловец под тайною скрывался". С пловца спал широкий плащ, шляпа полетела к ногам, палаш в сторону и --


Плеча в кудрях, грудь обнажилась, --

В герое -- дева отразилась.


Так, вы угадали: это она, это Ангелина. Она убрана волшебною красой, в ней пламенеет не бой; она каменеет не от страха, она отваге предана; она потеряла друга и, доверившись луне, пришла на берег Волги с томностью, с кудрями и с мечтами. Какая интересная девица! должно быть, дочь бедных, но благородных родителей...

Но довольно, читатели: в "Ангелине" 92 страницы, а мы разобрали только две: судите же, какова бы вышла наша статья, если б мы разобрали всю поэму, со всеми ее романтическими красотами -- и с мечтами, и с кудрями, и с смертельным пистолетом, который дрожал в руке героя, Ардалиона, блистательного и надменного Марса, -- с бичем мира, сыном природы, то есть Наполеоном, с палашами, путниками, чернецами и многими другими интересными вещами, из которых сочинена "Ангелина"?.. И потому, не смея "доверить луне" и взять в руки "шарф и меч с пучиной слез", ограничимся кратким известием, что поэма оканчивается тем же, чем и началась -- прогулкою на берегах Волги, что ясно обнаруживается в сих прекрасных заключительных стихах:


Заветной думой увлеченный,

Затрепетал мой дух стесненный,

И вдруг гроза минувших дней

Мелькнула в памяти моей.

Приветом ласково природа

Живила сердце и мечты;

И юных дней краса, свобода

Мелькали с призраком судьбы.

И мрак, и думы, и печали

Своей заветною тоской,

Своей заветною волной

Мне душу тихо наполняли.

Еще мне мнится мрачный сон,

Я помню, как на лоне счастья,

В объятьях друга и участья,

Покинул мир Ардалион...

И героиня молодая,

Тоскуя, томная, в мечтах,

И как богиня неземная,

Одна гуляла в берегах!..


Не понимаем ни слова -- а хорошо, прочтешь раз -- хочется прочесть еще! Но в том-то и сущность романтизма, что он пленяет без помощи смысла, который должен быть принадлежностью одной прозы...2


ПРИМЕЧАНИЯ


СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ


В тексте примечаний приняты следующие сокращения:

Анненков -- П. В. Анненков. Литературные воспоминания. М., Гослитиздат, 1960.

Белинский, АН СССР -- В. Г. Белинский. Полн. собр. соч., т. I-XIII. М., Изд-во АН СССР, 1953-1959.

ГБЛ -- Государственная библиотека им. В. И. Ленина.

Герцен -- А. И. Герцен. Собр. соч. в 30-ти томах. М., Изд-во АН СССР, 1954-1966.

ГИМ -- Государственный исторический музей.

ГПБ -- Государственная Публичная библиотека СССР им. М. Е. Салтыкова-Щедрина.

ИРЛИ -- Институт русской литературы (Пушкинский дом) АН СССР.

КСсБ -- В. Г. Белинский. Сочинения, ч. I-XII. М., Изд-во К. Солдатенкова и Н. Щепкина, 1859-1862 (составление и редактирование издания осуществлено Н. X. Кетчером).

КСсБ, Список I, II... -- Приложенный к каждой из первых десяти частей список рецензий Белинского, не вошедших в данное издание "по незначительности своей".

ЛН -- "Литературное наследство". М., Изд-во АН СССР.

Панаев -- И. И. Панаев. Литературные воспоминания. М., Гослитиздат, 1950.

ПР -- позднейшая редакция III и IV статей о народной поэзии.

ПссБ -- В. Г. Белинский. Полн. собр. соч., под ред. С. А. Венгерова (т. I-XI) и В. С. Спиридонова (т. XII-XIII), 1900-1948.

Пушкин -- А. С. Пушкин. Полн. собр. соч. в 10-ти томах. М.-Л., Изд-во АН СССР, 1962-1965.

ЦГИА -- Центральный Государственный исторический архив.


Повесть Ангелина... Сочинение Николая Молчанова. Впервые -- "Отечественные записки", 1842, т. XX, No 1, отд. VI "Библиографическая хроника", с. 9-10 (ц. р. 31 декабря, вып. в свет 2 января). Без подписи. Авторство -- КСсБ., Список VI, с. 661.


1 Здесь и далее курсив в цитатах принадлежит Белинскому.

2 Рецензируя в 1843 г. первый том "Стихотворений Николая Молчанова" (СПб., 1842), критик писал о продукции автора: "это -- просто гениальность бездарности, если можно так выразиться" (Белинский, АН СССР, т. VI, с. 565).


А. Л. Осиповат и Л. С. Пустильник