# Мозаисты, соч. Ж. Занда

Виссарион Григорьевич Белинский

В. Г. Белинский. Полное собрание сочинений.

Том пятый. Статьи и рецензии (1841-1844)

М., Издательство Академии Наук СССР, 1954


15. Мозаисты, соч. Ж. Занда. Перевод М. Р.* Санкт-Петербург. В тип. Карла Крайя. 1841. В 12-ю д. л. 224 стр.1


Эта прекрасная повесть уже была переведена в каком-то издании;2 но мы вновь перечли ее еще с большим удовольствием. Всем известен талант рассказа знаменитой повествовательницы, равно как и ее недостатки: в "Мозаистах" остается только удивляться таланту.3 Посвящение этой повести особенно дышит какою-то неотразимою прелестию теплого и грустного чувства. Не можем удержаться, чтоб - не выписать вполне этого поэтического посвящения:

Ты упрекаешь меня, мой милый, что я всё рассказываю такие повести, которые печально оканчиваются и наводят на тебя какую-то грусть, или такие длинные истории, что ты засыпаешь, не прочитавши половины их. Так ты думаешь, малютка, что отец твой может иметь веселые мысли после такой жестокой зимы, после такой холодной, нездоровой весны. Когда печальный северный ветер воет около старых елей наших, когда журавль -- во время утренней молитвы вашей, с которою встречаем мы тусклый и печальный рассвет, испускает свои отвратительные, тоску наводящие крики, могу ли я думать о чем другом кроме убийства и крови? Большие зеленые привидения пляшут около лампы моей, изливающей свой слабый блеск, и я в беспокойстве встаю, чтоб отогнать их от твоей постели. Но теперь уж прошло то время, когда дети верили привидениям. Вы смеетесь, когда мы рассказываем вам суеверные ужасы и страхи, сопровождавшие детство наши; рассказы о мертвецах, лишавшие нас сна и заставлявшие нас дрожать в постеле до первого благовеста к заутрене, возбуждают в вас улыбку и усыпляют вас в ваших койках. Так ты требуешь, чтоб я что-нибудь рассказал тебе просто, без всяких вымыслов? Постараюсь вспомнить один из рассказов аббата Панорио Беппе, в то время, как я был в Венеции. Аббат Панорио был одинакового мнения с тобой о рассказах. Воображение его рисовало беспрестанно пред ним фантастические призраки; болтовня старухи заставляла его бояться колдунов и привидений. Он никогда не говорил об них. С другой стороны, он мало говорил и в чувствительном роде. Романическая любовь казалась ему ужасною глупостью; но его занимали, как и тебя, мечты любителей природы, труды и несчастия артистов. Рассказы его имели всегда основанием что-нибудь историческое, и если иногда они были печальны, зато оканчивались всегда какой-нибудь утешительной истиной или полезным наставлением. Во время прекрасных летних ночей, при ясном свете луны, сидя в беседке, украшенной цветами, среди благоуханий виноградника или жасмина, мы весело ужинали от 12-ти до 2-х часов, в садах Санта-Маргарита. Нашими собеседниками бывали Ассам Зузуф, честный корцирский купец, синьор Лелио, первый певец театра Фенисы, доктор Акроцерониус, очаровательная Беппа и любезный аббат Панорио. В зеленой клетке над столом пел соловей. Когда подавали шербет, Беппа настраивала свою лютню и также пела; но голосом еще более мелодическим, чем голос соловья. Завистливая птица часто прерывала ее стремительными руладами и бешеными порывами мелодии. Потом мы гасили свечи, соловей умолкал, луна разбрасывала бедные сапфиры и голубоватые бриллианты по хрустальной и серебряной посуде, расставленной пред нами. Море вдали с гармоническим шумом разбивало волны свои о зеленевшие берега, и ветер доносил к нам иногда медленный и монотонный речитатив гондольера.


Intanto la bella Erminia fugge etc.*

* Тем временем прекрасная Эрминия убегает (итал.).-- Ред.


Тогда аббат рассказывал о прекрасных днях республики и о правах соотечественников его во времена силы и славы их отчизны. Иногда он вспоминал о пышности и блеске Венеции. Хотя он был молод в те счастливые времена, но знал историю лучше всякого, самого старого из граждан. Он с любовью изучал ее в памятниках и хартиях. Он любил также собирать в народных преданиях сведения о подробностях жизни великих артистов. Однажды, когда мы говорили о Тенторе и о Тициане, он рассказал нам кстати маленькую повесть, которую я постараюсь припомнить, если теплый ветерок, колеблющий наши липки, и восхитительное пение жаворонка, поднимающегося под облака, не будут прерваны ревом бури и если теплое дыхание весны, разверзающее чашечку ленивых роз наших и придающее какую-то новую жизнь моему сердцу, продолжится до завтрашнего утра.

Перевод, как и сами читатели могут судить по этому отрывку, очень хорош. Издание книжки изящно. Она напечатана необыкновенно мелким и необыкновенно четким шрифтом; жаль только, что мелкость этого шрифта не соответствует формату двенадцатидольного листа: будь эта книжка напечатана в 16-ю д. л.,-- это была бы изящная игрушка в типографском отношении. Жаль также, что корректура крайне небрежна.


1. "Отеч. записки" 1841, т. XVI, No 5 (ценз. разр. 130/IV), отд. VI, стр. 5--6. Без подписи.

2. Первый русский перевод "Мозаистов" был напечатан в сб. "Кабинет чтения", 1838, т. I, стр. 91--135.

3. Отрицательно относившийся к французской литературе в период своего "примирения с действительностью" (см. ИАН, т. II, примеч. 4672, т. III, примеч. 723, 3981 и др. и т. IV, примеч. 252), Белинский меняет впоследствии этот свой взгляд. Уже в письме к В. П. Боткину от 11/XII 1840 г. (ИАН, т. XI) была намечена Белинским иная, историческая точка зрения на значение французской литературы. В настоящей рецензии критик впервые дает творчеству Жорж Санд положительную оценку. В письме к В. П. Боткину от 28/VI 1841 г. Белинский назвал Жорж Санд "вдохновенной пророчицей" и "энергическим адвокатом прав женщин" (ИАН, т. XII), а в статье 1842 г. ""Речь о критике" проф. А. В. Никитенко" -- "первой поэтической славой современного мира" (ИАН, т. VI, стр. 279, ср. стр. 580--581, а также н. т., стр. 458). Возникновение новой оценки творчества Жорж Санд у Белинского определялось как развитием мировоззрения критика в направлении к революционному демократизму, так и нарастанием общественной проблематики и мотивов социального протеста в творчестве самой писательницы.

Отношение Белинского к Жорж Санд в основе своей продолжало быть положительным и в последующие годы; тем не менее, написанная в 1846 г. рецензия критика па роман "Мельник из Анжибо" (ИАН, т. IX) и отзыв 1848 г. о романе "Грех г-на Антуана" ("Взгляд на русскую литературу 1847 года", ИАН, т. X) лишены прежней восторженности и содержат в себе серьезную критику утопических и романтических элементов в творчестве знаменитой французской писательницы.