# Были и небылицы

Виссарион Григорьевич Белинский

В. Г. Белинский. Полное собрание сочинений.

Том 6. Статьи и рецензии (1842-1843).

М., Издательство Академии Наук СССР, 1955

113. Были и небылицы. Статейки, вырванные из большой книги, называемой: "Свет и люди". Философическо-филантропическо-гуморическо-сатирическо - живописные очерки, составляемые под редакциею Ивана Балакирева. Рисунки Александра Коцебу, гравированные Г. В. Дерикером, бароном Клотом и А. Е. Масловым. Книжка 1. Деньги. Санкт-Петербург. Печатано в типографии под фирмою "Imprimerie franèaise". {французская типография (франц.).-- Ред.} 1843. В 12-ю д. л. 116 стр.1

В одном из объявлений г. Ольхина напечатано так:

Были и небылицы, или Свет и люди. Текст Ивана Балакирева (Полевого). Рисунки Александра Коцебу. Один том во 130 стр. брюксельского формата, на лучшей велен. бумаге, украшенный 60 политипажами, гравир. бар. Клотом, Дерикером и Масловым. Ц. 1 р. серебр.2

Картинки действительно хороши, и по изобретению и по исполнению; издание чрезвычайно красиво и даже изящно, хотя его и портят шесты и колья без нужды употребляемых прописных букв. Но текст -- что же такое текст, сочиненный г. Балакиревым, или г. Полевым?

Когда мы начали читать книжку, нам тотчас же показалось что-то знакомое, как будто повторение чего-то давно читанного,-- и мы наконец вспомнили, хотя и с большим усилием, "Нового живописца общества и литературы", который некогда издавался г. Полевым при "Телеграфе", а потом, в 1832 году, был издан им отдельною книгою в шести частях. И, правду сказать, было отчего припоминать с большим усилием: сравнивая "Были и небылицы" с "Новым живописцем", видишь какое-то сходство, и однако ж то же, да не то. И это обстоятельство поразило нас таким же грустным чувством, как если б мы встретили слабого, покрытого морщинами и сединами старца, которого лет десять назад знали человеком еще свежим, крепким и исполненным энергии... Из всех статей, составляющих содержание "Нового живописца", видно, что их источником было что-то похожее на негодование на разные темные стороны общества и литературы; что же касается до "Былей и небылиц", то с первых же страничек заметно, что их источником и вдохновением были те самые ДЕНЬГИ, которые на красивой, затейливой и со вкусом распещренной обертке "Былей и небылиц" напечатаны золотыми литерами. Оттого и в книжке этой есть, -- впрочем, неконченная,-- поэма в XII песнях, ДЕНЫГОАДА. Отсюда и разница между содержанием "Нового живописца" и текстом "Былей и небылиц": что в первом живо, остроумно, цепко, занимательно, то в последних вяло, натянуто, беззубо, скучно... Вообще, этот текст -- болтовня без всякого содержания, набор слов, которые случайно отвсюду сползлись в книжку, чтоб она не состояла из одних не имеющих смысла картинок. Сначала сочинитель -- г. Балакирев (т. е. г. Полевой) -- рассказывает, как к нему пришла его кухарка требовать денег на приготовление "поэтического питья, составленного из цикория, с примесью кофейных выварок, что продают в мелочных лавках П(п)етербургских под именем кофе", а за кухаркою высунулась глупейшая рожа Егорки, требующая денег на ваксу; как сочинитель -- г. Полевой (т. е. г. Балакирев) -- повалился с треногого стула и под столом нашел полуимпериал и -- вдохновение... Нашедши вдохновение, он начал сочинять поэму "Деньгоада", перепробовал все размеры -- и всё безуспешно; впрочем, октавы вышли удачнее, почему мы и выписываем их:

Италия, Торкватова земля,

Где вьется плющ и виноград алеет,

Где златом нив подернулись поля,

Где мирт и лавр отрадно зеленеет,

Где груз забот от сердца удаля,

Всё радостью безумною пестреет,

Где Л(л)аццарон с гитарою лежит

И где Везувий блещет и горит!

Твой стих живой, веселый и игривый

Давно Москве усвоил Пискунов,

Давно своей он М(м)узе говорливой

Октаву сшил из ломаных стихов

И показал Италии хвастливой

Отвагу Р(р)усских удалых певцов,

Хоть правду вам сказать с другого слова,

Избавь нас бог октавы Пискунова!3

Остальная часть книжки занята разговором сочинителя с чортом, который явился к нему из трубы.4 Разговор этот так и дышит грошевым юмором и пряничным сарказмом, направленными на книгопечатание и деньги, -- два, по мнению сочинителя, величайшие бича человечества... По форме своей этот разговор есть явное подражание "Большому выходу Сатаны" Барона Брамбеуса; для отличия, фраза Барона "ваша мрачность" заменена у г. Балакирева фразою "ваша темность"; что же касается до подробностей адского быта и вообще тона рассказа,-- всё это чрезвычайно походит на натянутое подражание пьесе Барона Брамбеуса. Хорош оригинал -- но подражание еще лучше...

Впрочем, о тексте никто и не спросит: красивых книжек такого рода никто не читает, зная заранее, что в них нечего читать; их многие покупают как игрушки, особенно если они не дороги. Вот отчего сначала, как говорят книгопродавцы, пошли было шибко "Картинки русских нравов": оттого же пойдут хорошо и "Были и небылицы". И такого рода успехи еще не скоро прекратятся: -- литературе и книжной торговле нашей надо пройти еще через многие роды ребячества, прежде, нежели они совершенно возмужают.

1. "Отеч. записки" 1843, т. XXVI, No 1 (ценз. разр. 31/XII 1842), отд. VI, стр. 13--15. Без подписи.

2. Среди объявлений книгопродавца Ольхина о выходе "Былей и не-былиц"" текст одного из них ("Сев. пчела" 1842, No 288) совпадает с текстом объявления, приводимого Белинским, если не считать одно-го разночтения. В объявлении "Сев. пчелы" сказано: "Текст Ивана Балакирева (псевдоним)". У Белинского: "Текст Ивана Балакирева (Полевого)".

3. Стихотворение представляет собой пародию на "итальянскую ок-таву", изобретение которой вменял себе в заслугу Шевырев. Это "изобретение" Шевырева было высмеяно Белинским еще в 1835 г. в заметке "Просодическая реформа" (см. ИАН, т. I, No 95) и в статье 1836 г. "О критике и литературных мнениях "Московского наблю-дателя"" (см. ИАН, т. II, стр. 144--148).

4. Во второй части "Былей и небылиц" была напечатана повесть Поле-вого "Новый Фауст". О ней и говорит здесь Белинский.