# Черноземная сила

Александр Романович Беляев

## Черноземная сила.


Русь крестьянская -- царство тысячелѣтняго сна. Какъ сказочный Поток богатырь, просыпался иногда крестьянин, махал без толку спросонок руками и вновь засыпал на долгіе годы. Разбойный посвист Стеньки Разина разбудил когда то мужика. Пошумѣли, попировали и "на отвал пошли". Емелька Пугач встряхнул сонную крѣпостную Русь на недолгій срок. И опять сон с небольшими перерывами, вплоть до вѣка электричества и радія. В этом вѣкѣ дважды пробуждался крестьянин.

Но всѣ эти пробужденія имѣли особый характер: пробуждалось чувство гнѣва, чувство мести, пробуждался инстинкт собственнической жадности. Но ни разу,-- вплоть до наших дней,-- не пробудилось народное сознаніе. До сих пор крестьянин не мог осознать ни собственнаго значенія, ни силы своей, ни отношенія своего к государству. Больше того. Мужик до сих пор не сознавал ясно самого понятія государства. Знал он про бѣлаго царя, знал он, что государство наше россійское, а вѣра крестьянская. Но на себѣ он ощущая эго государство только, когда отбывая воинскую повинность, да имѣл дѣло с становыми и урядниками насчет недоимок. Образ государства сливался у него с образом сельских представителей государственной власти, а их наѣзды на деревню почти всегда не были пріятны. Немудрено, что государство представлялось крестьянину таким же неизбѣжным злом, как барщина. Государство слишком много брало и слишком мало давало деревнѣ. И это то и создало своеобразный деревенскій, толстовскій, если угодно, "анархизм". У деревни вѣками вырабатывалось чувство пассивнаго сопротивленія против вмѣшательства государства в ея жизнь. В старину, когда государство уж слишком отягчало деревню, крестьяне бросали свои углы и уходили. Уходили на Дон, в Сибирь, в скиты, лѣса и горы. Но большинство терпѣло и всѣ свои силы направляло только на одно: как можно меньше имѣть дѣла с государством, о городом, со всяким начальством. Этим и объясняется та постоянная настороженность, граничащая с недружелюбіем, которую проявляет крестьянин не только к административному начальству, но и представителям земства "Как бы чего не было"... Эта мысль не покидает недовѣрчивую к начальству душу крестьянина.

В общем, создалась у русскаго крестьянина та психологія, которую совершенно вѣрно опредѣлил в недавней парламентской рѣчи Ллойд-Джордж: "Крестьяне хотят только одного: чтобы их оставили в покоѣ". В своей вѣками выработанной замкнутости, они не желают выходить из узких предѣлов своего сельскаго прозябанія. Их горизонты не идут далѣе сосѣдняго помѣщичьяго лужка. Когда идет дѣло об этом лужкѣ, крестьянское море волнуется, а иногда и вся Россія горит в огнѣ крестьянских возстаній. Но разложите эту "всю Россію" по подворным владѣніям и окажется, что там, гдѣ Иван, Петр, Андрей успѣли прирѣзать помѣщичьей земли,--там и революціи конец. Там снова "тишь", снова одно желаніе: чтобы их оставили в покоѣ.

Ленин очень вѣрно опредѣлил, еще задолго до революціи, что использовать революціонность крестьянина можно только до той поры, пока он не дорвется до земли. Как только крестьянин получит землю, из революціонера он превратятся в консервативнѣйшее существо,-- каким он и есть по существу. И тогда не только нельзя будет расчитывать на поддержку крестьянина в проведеніи революціионных преобразованій, но скорѣе придется встрѣтить в нем врага на пути этих преобразованій.

Предсказанія Ленина осуществляются в значительной степени. О помощи деревни в Совѣтской Россіи уже не думают. И если деревня не смела еще большевизм, то его спасает все тот же вѣковой деревенскій сон, все то же исконное деревенское "невмѣшательство".

Нужны исключительныя причины, чтобы произвести этот своего рода геологическій сдвиг в народной психологіи: побудить деревню не только на слѣпой стихійный протест, но и на сознательное проведеніе своей воли.

Процесс этот, по его неизмѣримой значительности, по истинѣ, мог бы быть назван политическим рожденіем русскаго крестьянства. И если бы большевизм, со всѣм, что он принес Россіи, оказался невольно причиной этого психологическаго переворота, можно было бы сказать, что и на этот раз великое зло может порождать великое добро.

Есть признаки, указывающіе, что мы приближаемся к великому политическому пробужденію русскаго крестьянства. Да и то сказать: уж если эти громы не пробудят крестьянство, то его не пробудит ничто. Главная масса крестьянства давно уже "отвалила" от государственнаго дѣла и рѣшила было придерживаться излюбленной своей позиціи невмѣшательства. Но на этот раз оказывается трудно мужику сидѣть в "хатѣ с краю". Эта позиція приносит вред не только Россіи, как государственному цѣлому, но и самому крестьянину. Два года без перерыва гражданская война, как молотом по наковальнѣ, бьет по деревнѣ. В особенности там, гдѣ происходят военныя дѣйствія. Крестьянин долго крѣпился, долго отсиживался в крѣпости своего индифферентизма, долго уповал на "авось, все обойдется". А гражданская война, все молотила и молотила, без отдыху и сроку, по его крѣпкому лбу. Не помогло и пассивное сопротивленіе. Крестьяне бѣжали в спасительные лѣса, принудительно мобилизованные превращались в цѣлыя арміи "зеленых", "голубых". А конца смуты все еще не видать. Были и есть и отдѣльныя возстанія, но все это было, так сказать, больше рефлекторнаго, чѣм сознательнаго характера. Так сонный отмахивается от насѣдающих мух. И только в самые послѣдніе дни появились извѣстія о том, что противобольшевистскія крестьянскія возстанія не только увеличиваются в числѣ, но и принимают болѣе организованный характер.


-----


Для обсужденія вопросов обороны Новороссіи был созван даже особый съѣзд крестьян, рабочих и колонистов. Выступившій на этом съѣздѣ начальник оперативнаго отдѣленія штаба войск Новороссіи полковн. Коновалов заявил "В настоящее время в самом народѣ наблюдается переход на путь вооруженной борьбы с большевиками". У нас имѣются свѣдѣнія, что на всем правом берегу Днѣпра от Пинских болот до наших передовых линій идет сплошная организація крестьянства против большевнков. Если бы это случилось раньше, большевизм был бы сломлен.

Отчего же этого не случилось раньше? Виноват вѣковой сон деревни,-- но были и другія причины. Послушаем, что говорили на съѣздѣ сами крестьяне. Голос их тѣм болѣе авторитетен, что, по словам выступавшаго на съѣздѣ проф. Одинца, это "подлинный, настоящій крестьянскій съѣзд. Встает черноземная сила"... И вот, что говорила она. Ряд представителей волостей говорит о "помѣщиках, политика которых губит дѣло Добрарміи". Волостной старшина Хмѣлев предлагает даже вынести резолюцію об упраздненіи помѣщичьяго землевладѣнія.

Но тут все еще старые мотивы, хотя и весьма важные для уясненія положенія. А вот нѣчто новое и глубоко интересное. Одни из волостных представителей сказал:

-- "Если мы хотим имѣть родину, мы должны ее сами создать. А там мы посадим то правительство, которое будет заботиться о наших интересахъ.

Впервые быть может за всю тысячелѣтнюю исторію крестьянство заговорило государственным языком.

Наконец, оно сознало, что государственное строительство должно быть его дѣлом, что на нем лежит великая обязанность, и вмѣстѣ с тѣм ему при надлежит великое право принять участіе в возведеніи новаго государственнаго зданія.


А. Смоленскій.


"Ялтинский голос", No 663, вт. 21.1.20 г., с.2