# Писатель остался один

В Кремнев

## ПИСАТЕЛЬ ОСТАЛСЯ ОДИН


В нашей Литературе научная фантастика является дефицитным жанром, а А. Р. Беляев -- единственный писатель, все свое творчество посвятивший научно-фантастической тематике. Великий ученый Циолковский писал в одном из своих писем к писателю:

"Глубокоуважаемый Александр Романович!

Ваш роман "Прыжок в ничто" прочел и по поводу его могу высказать следующее:

Роман содержательнее, научнее и литературнее всех известных мне оригинальных и переводных произведений на тему "межпланетных путешествий".

Поэтому я буду очень рад появлению 2-го издания. Оно еще более распространит интерес к великой задаче 20-го века.

Одни изобретают и вычисляют, другие

более доступно излагают эти труды, а третьи посвящают им романы. Все необходимы, все драгоценны!


К. Циолковский".


Почему же в книжных магазинах так давно нет новых произведений Беляева, почему его старые романы можно увидеть только у букинистов?

Мы пытались навести об этом справку в Ленинградском отделении союза советских Писателей. Но там недоуменно спросили:

-- Беляев?

В канцелярии союза имеется длинный-предлинный список членов ленинградской организации союза. Там, под номером 5, значится писатель Александр Романович Беляев. Время от времени упомянутому в списке А. Р. Беляеву из канцелярии союза посылаются отпечатанные на папиросной бумаге извещения и повестки.

А писатель Беляев все не ходил.

Никто не знал, что А. Р. Беляев, которому союз настойчиво предлагал являться на собрания, в течение трех лет прикован тяжелым недугом к постели. Три года, как писатель оторван от живой жизни, лишен возможности общаться с людьми, отрезан от творческой среды. И как ни мучительна была болезнь Александра Романовича, но еще мучительнее было ему получать из союза писателей клочья папиросной бумаги, символизировавшие канцелярское равнодушие к его судьбе.

Честь и хвала врачам Литфонда! Они немало облегчили Беляеву физические страдания. Лечебный отдел Литфонда оказался на высоте. А вот к литератору Беляеву так и не заглянул ни один литератор, в "литературном мире" забыли о Беляеве, обрекли на трехлетнее творческое одиночество.

А. Р. Беляев даже в самые тяжелые периоды болезни не прекращал свой творческий труд. За время болезни им были написаны "Звезда Кетц", "Небесный гость", "Рогатый мамонт" и др. В "Смене" был напечатан его роман "Голова профессора Доуэля". Беляев работает и сейчас много и плодотворно. Он задумал повесть о достижениях астрономии и роман о будущем советской медицины. Но ему трудно работать. И не только потому, что он не может приподняться с постели, но -- главным образом -- из-за отсутствия элементарной творческой помощи.

-- Недавно, -- рассказывал нам писатель, -- я допустил географическую ошибку, -- неправильно указал расстояние между двумя географическими точками. Читатели указали мне на это. Не мог же я рассказать им, что у меня не было дома необходимого справочника, а память в таких случаях легко может подвести.

А. Р. Беляев вынужден сейчас работать, только полагаясь на свою память. Он не может рассчитывать -- без содействия союза -- на научные труды, хранящиеся в специальных библиотеках и ученых учреждениях, на всевозможные справочники, на необходимые пособия. Даже библиотека Дома писателя не могла обеспечить Беляева подбором нужной для его работы литературой и библиографией.

Конечно, если бы Беляев мог ходить, настаивать, разъяснять огромное значение научно-фантастического жанра в нашей литературе, может быть ему удалось бы пробить стену косности и незаинтересованности Издателей. То. что оказалось не под силу прикованному к постели Беляеву, обязана была сделать литературная организация, кровно заинтересованная в развитии всех жанров советской литературы.

Но нет ничего удивительного в том, что, забыв о судьбе писателя, союз оказался равнодушным и к судьбе его книг.

Когда группа детских авторов, узнавшая на-днях о тяжелом материальном положении Беляева, рассказала об этом правлению союза, раздались возмущенные голоса:

-- Разве Беляев не был обеспечен медицинской помощью, разве к нему не ездили доктора?

-- Ездили! -- тут же дал показания представитель Литфонда.

-- Кто же обвинит нас в равнодушии?!-- облегченно вздохнули члены правления

И все же -- мы обвиняем.


В. КРЕМНЕВ


"Литературная Газета", No 8, 1938