# Иммануил Кант. Его жизнь и учение

Николай Александрович Бердяев

Фридриха Паульсена, профессора берлинского университета.

## Николай Александрович БЕРДЯЕВ


ИММАНУИЛ КАНТ. ЕГО ЖИЗНЬ И УЧЕНИЕ.


ФРИДРИХА ПАУЛЬСЕНА, ПРОФЕССОРА БЕРЛИНСКОГО УНИВЕРСИТЕТА


Перевод с 4-го немецкого издания Н. Лосского. С портретом. Второе исправленное издание редакции журнала "Образование". СПб. 1905. Цена 1 руб.


Книжка Фридриха Паульсена о Канте, выдержавшая в Германии четыре издания, переведенная на английский язык, появляется в настоящее время на русском языке вторым изданием. Казалось бы, уже сам факт такого многократного переиздания на родном языке и переводов на чужестранные должен был служить порукой её научной ценности. Однако, как часто на рынке находит усиленный спрос малоценный товар, между тем как действительно ценный -- залеживается! Именно подобного рода положение вещей мы наблюдаем относительно книжки Паульсена: широкое распространение её может объясниться чем угодно, только не её внутренними научными достоинствами. Автор её не обладает способностями, необходимыми для историка философии: он не был в состоянии при изложении учения Канта отрешиться от своих субъективных взглядов, отнестись объективно к излагаемой им системе. Вследствие этого, сплошь да рядом, его изложение переходит в мелочную, частичную, придирчивую критику, которая интересна разве для самого автора, а отнюдь не для читателя, и которая лишь затрудняет понимание излагаемого учения. Даже более -- само его изложение кантовской философии по существу становится не чем иным, как сплошной критикой, отделением плевел от пшеницы. Причем пшеницею, конечно, оказывается то, что гармонирует с его, Паульсена, взглядами; все же остальное -- плевелы. Паульсен совершенно далек от намерения попытаться понять те или другие элементы во внутренней закономерной связи, как члены одного и того же целого; с этим, конечно, он отказывается от притязания на всякое научное значение за своим изложением Кантовой философии, ибо основной научный закон -- монистическое понимание объекта, раскрытие единства среди кажущихся противоречивыми явлений. Неспособность автора разбираемой нами книги в целом, научно понять кантовскую философию резче всего сказывается в понимании им центрального ядра системы Канта. Будучи сам эмпирическим метафизиком, т. е. придерживаясь мнения, что помимо науки, научного познания, ограниченного миром опыта, мы можем иметь, хотя и проблематическое познание при помощи внутреннего или внешнего опыта и о мире потустороннем, трансцендентном, Паульсен пытается и у Канта выдвинуть на первый план трансцендентную метафизику. Кант, по его мнению, не только сам был таким метафизиком, но он даже цель всей своей "критики" видел в расчищении почвы для этой метафизики, путем ограничения знания опытом и предоставления вере возможности свободно парить в потустороннем мире. Однако, сознается автор, наряду с этим ядром, Кантова система имеет еще и другое. "Критика" Канта, помимо простого ограничения познания опытом, имеет задачею доказать возможность достоверного рационального познания, математики, чистого естествознания и т. д., словом, возможность научной, имманентной метафизики, которая должна представлять собою систему всеобщих, необходимых истин, относящихся к предметам опыта. Эти два основные течения философской мысли Канта, названные одним и тем же словом "метафизика", а на деле глубоко противоположные друг другу, Паульсен не пытается примирить и свести к одной основе; он удовлетворяется лишь тем, что признает первое из них -- трансцендентную метафизику -- наиболее важным моментом в философии Канта, сохраняющим значение отчасти и до наших дней, второе же -- имманентную метафизику -- считает отголоском старого рационализма, потерявшего для нас всякий кредит.

Однако, отказывая книжке Паульсена в научном историко-философском значении, мы отнюдь не лишаем её всякого значения. Не будучи в состоянии дать полный и законченный образ кантовской философии, для лиц, которые совершенно не знакомы с Кантом и которым не доступно более научное изложение системы Канта -- мы разумеем "Историю новой философии" Куно Фишера, -- она, на первое время, быть может, пригодится в качестве путеводителя, особенно при изучении "Критики чистого разума", изложению которой автор посвятил довольно много места.


("Мир Божий", 1905, No 7, июль, с. 132-133; подпись: N. N.)