# Власть и ответственность

Николай Александрович Бердяев

Бердяев, Н.А. Падение священного русского царства: Публицистика 1914--1922

М., "Астрель", 2007.


## ВЛАСТЬ И ОТВЕТСТВЕННОСТЬ


До революционного переворота у нас был длительный кризис власти. Старая власть перестала быть национальной и государственной, она стала во враждебное отношение ко всей нации и была низвергнута в небытие порывом всей нации. Всенародная революция выдвинула временное правительство, которое должно выражать максимум национального и государственного единства, должно вести линию исторических задач, соответствующих уровню общественного развития России. Власть имеет объективную природу, она не может быть совершенно субъективной и произвольной, партийной и классовой. Когда она делается такой, власть вырождается и падает. Старая христианская мудрость учила, что всякая власть от Бога1. Эту истину неверно было бы истолковывать в том смысле, что божественна и мистична самодержавная монархия или иная какая-нибудь определенная форма государственной власти. Истину эту нужно понимать так, что всякая власть по природе своей божественна и мистична, если она исполняет свое объективное назначение, если она выражает общегосударственную и общенациональную природу, если она хаос превращает в космос, полагает предел торжеству злой воли, организует народную жизнь. В этом смысле власть в демократических республиках так же божественна и мистична, как и всякая другая власть, соответствующая своему назначению. В природе власти и в отношении, которое она к себе вызывает, есть тайна, которая не может быть рационально постигнута. Власть может перерождаться в злое начало, в самоутверждение, и тогда она изменяет своим божественным истокам и своему назначению, тогда она перестает быть служением. Такое злое перерождение власти долго, слишком долго происходило при старом режиме. И нужно прямо сказать, что власть временного правительства, столь неустойчивая и преходящая, более божественна, более согласна с вечной природой власти, чем власть Николая II, опиравшаяся на столь древние устои, чем власть его временных правительств. Власть по природе своей и по назначению своему не есть право, не есть привилегия, не есть интерес. Власть есть обязанность, бремя и служение. В самодовлеющей и самоутверждающейся борьбе за власть есть всегда великая неправда. Ибо всякий берущий на себя бремя власти прежде всего возлагает на себя великую ответственность. Взявший бремя власти не может уже смотреть на все с точки зрения части, с точки зрения группы, класса, партии, с точки зрения оппозиции частной силы против целого. Он вступает в таинственную, неведомую со стороны жизнь великого целого, жизнь целого народа и целого государства, вступает не только в данное мгновение его существования, но в его исторической длительности, в связи времен. Взявший бремя власти обязан думать об огромном целом, организовать его, не допускать распадения целого, окончательного восстания частей против этого целого. К этой тайне целого, целого народа и целого государства, приобщается лишь тот, кто берет на себя ответственность. Власть неотделима от ответственности, безответственная власть должна пасть, она должна быть низвергнута. Старая власть потому и пала, что она не могла нести ответственности за судьбу России, что она безответственно губила Россию, толкала ее в пропасть.

Можно критиковать наше временное правительство с разных точек зрения, но несомненно, что в нем есть высокоразвитое чувство ответственности, оно веяло на себя ответственность за великое целое, именуемое Россией, в самый трудный момент русской истории и готово было нести эту ответственность до конца. Временное правительство выражало линию движения объективно-государственную и объективно-национальную, линию движения великого целого. Оно озабочено судьбой России, осуществлением насущных исторических задач. Временное правительство, выдвинутое русской революцией, имеет оригинальные черты, отличающие его от временных правительств других революций. В нем нет самодовлеющей любви к власти, нет самоутверждения, нет ничего диктаторского. Скорее его можно было бы упрекнуть в слишком большой гуманности и мягкости, почти в толстовском непротивлении. Оно -- жертвенно, совершенно бескорыстно и несет власть, как бремя и обязанность. Оно ничего не хочет урывать для себя. Оно ответственно за целое, оно поглощено тяжелыми думами об устроении России, о ее защите, о предотвращении анархии. В этом "буржуазном", по безответственной уличной терминологии, правительстве есть что-то характерно русское, русская нелюбовь к властвованию, готовность отказаться от власти, если это нужно для России. Временное правительство держит власть не из чувства права и корысти, а из чувства обязанности и ответственности. В данный исторический момент власть в России есть крест, и неохотно решаются его возложить на себя.

Получается невозможное положение. Те социал-демократы, которые враждебны временному правительству, устраивают против него демонстрации и хотели бы его свергнуть, борются за власть, как за право и привилегию, но боятся власти и не решаются взять на себя ответственность, связанную с властью. И нужно сказать, что это нежелание и боязнь взять на себя ответственность власти не есть только порождение трусости и нерешительности, это имеет более глубокие реальные корни. Власть в руках социалистов, стоящих на классово-пролетарской точке зрения, и не может быть ответственной. Эта власть не могла бы в своем управлении стоять на точке зрения огромного целого, носящего имя Россия, по существу не могла бы быть общенациональной и общегосударственной. Она на все принуждена смотреть лишь с точки зрения интересов части. Приобщение к тайне власти, конечно, должно было бы несколько изменить природу тех, которые ныне стоят на чисто классовой точке зрения и не имеют попечения о целом. Но этого-то они и боятся, этого-то они и не хотят. Тот, кто входит в правительство, фатально делается государственником и смотрит с государственной точки зрения на то, на что раньше смотрел с точки зрения частной. И социал-демократы боятся сделаться предметом безответственной оппозиции, отстаивающей интересы части, боятся замарать свою социалистическую чистоту, свои красные социалистические одежды. Устраивать Россию в тот час ее существования, когда необычайная революция соединилась с необычайной войной, когда власть получает такое страшное наследие от старой власти, не только трудно, но и страшно. Социал-демократы хотели оставить за Собой сладость безответственного и чистого исповедания своих отвлеченных учений. Но всякая власть в мире есть жертва чистотой во имя ответственности за судьбу народов и государств. И нужно сказать, что в некоторых отношениях "меньшевики" хуже "большевиков", так как они двойственны и боязливы. Безнравственно желать власти и не желать ответственности. Это есть отрицание великой тайны целого, тайны национального и государственного бытия, за которое жестоко карает история.

Не только ныне не может властвовать рабочий класс в России, но и никогда не может властвовать никакой класс Природа власти -- сверхклассовая. Классовое господство разлагает власть. Социалист, вошедший в правительство, будет так же защищать гражданские права буржуа, как и всякий другой министр, он должен заботиться о продовольствии всех классов населения, о безопасности и обороне русского государства, об организации полиции, поддерживающей порядок, о суде, обеспечивающем права граждан, к каким бы классам они ни принадлежали. Всякая власть должна быть сильной -- бессильная власть есть бессмыслица, и она ни к чему не нужна. Пример бессильной власти был явлен в последние времена старого режима. И особенно сильной должна быть власть в эпоху такого кризиса, который переживает сейчас Россия. Но сильная власть должна пользоваться доверием и иметь поддержку в народе. Она должна чувствовать, что выражает ту среднюю линию воли целого народа, которая одна только и может вывести Россию из кризиса. Власть ответственна, когда на нее возложили ответственность за управление страной, когда ей предоставлена свобода действия и не вмешиваются в каждый ее шаг. Мания недоверия, которой сейчас отравлен русский народ, разлагает не только власть, она разлагает Россию, она убивает душу народа. Эта безответственная проповедь недоверия повсюду, это разыскивание "буржуазности" есть величайшее зло наших дней. Принцип демократии, понят у нас прежде всего как недоверие и подозрительность ко всякому проявлению личного начала. И это есть наследие старой России, переживание старого рабства. Проповедь недоверия солдат к офицерам и генералам разлагает армию и ставит Россию в положение беззащитное. Проповедь недоверия к "буржуазии" и "буржуазному" правительству разрывает Россию на части, хочет уничтожить всякое воспоминание о народном единстве. И это -- рабья проповедь. Выходит даже, что после революционного переворота недоверие сделалось больше, чем при старом режиме. Первые дни русской свободы отравлены. Проповедь недоверия отрицает человека в России, достоинство личности, она отрицает русский народ. И для спасения России и русского человека должно наступить нравственное отрезвление и оздоровление, суровое сознание нравственной ответственности. Нравственная и религиозная аскеза должна положить предел безответственным и распущенным оргиям социальной мечтательности.


8 мая.


## КОММЕНТАРИИ


Русская свобода. 1917, No 6, 31 мая, с. 3-6.

1 Нет власти не от Бога (Рим. 13, 1).