# Женщина в Мишне и Талмуде

Симон Бернфельд

Женщина в Мишне и Талмуде. Ее социальное положение и культурная обстановка. -- При обсуждении этих вопросов следует иметь в виду, что нормы закона не всегда дают правильное представление о действительной жизни. Положение Ж. всегда и повсюду находилось в большой зависимости от нравов, нормы закона же часто отставали от них и оставались без применения. Если принять к тому же во внимание, что талмудическая эпоха обнимает многие столетия и что талмудическое иудейство должно было утверждать себя в различных странах и среди самых разнообразных культурных условий, то для того, чтобы дать правильную картину социального положения Ж., ее духовного и культурного развития, необходимо обратиться к исследованию самих фактов. Правовые условия играли при этом, конечно, известную роль, так как они все-таки служат известным мерилом. Наряду с правом действовала также религиозная этика. Само собою разумеется, что этим не исчерпываются все возможные случаи, но мы узнаем благодаря этому то, что считалось нормой поведения. Иосиф Флавий ("Прот. Апиона", II, 24) говорит, что, по воззрениям иудаизма, женщина стояла ниже мужчины, т. е. что в семье муж пользовался исключительным правом распоряжаться. Ж. выдавалась замуж своим отцом или опекуном. Господство мужа над женой не означало, однако, что он имел право обращаться с нею дурно. Он должен был руководить ею. Это в общем соответствует положению Ж. в древности; в действительности положение ее было в талмудическое время у евреев много благоприятнее, нежели у других народов, не исключая греков и римлян. Этим обстоятельством объясняется часто наблюдавшаяся склонность языческих Ж. к иудаизму. Они завидовали еврейкам, их положению в семье. В религиозном отношении Ж. не были равны мужчинам. Они избавлялись от известной части религиозных церемоний, их не учитывали в тех случаях, когда для общей молитвы или других целей требовалось определенное число мужчин. В иерусалимском храме, как и в синагогах, для них было отведено особое помещение. Это не исключало, однако, того, чтобы Ж. издавна принимали живое участие в религиозной жизни. От 5 века до Р. Хр. случайно сохранились сведения (см. Sachau, Abhandl. d. Berl. Akad., 1907), согласно которым Ж. в крепости Иеб самостоятельно участвовали при воссоздании разрушенного язычниками еврейского храма. В позднейшие времена мы узнаем, что Ж. получали титул "архисинагога". Ha древнейших надгробных надписях в диаспоре часто встречается (по-гречески и по-латински) титул "mater synagogae", а также греческий -- "presbytera". Bо всех этих случаях дело шло, вероятно, о почетных титулах, которыми наделялись Ж., оказавшие синагоге и общине какие-либо услуги. Из талмудических источников также видно, что Ж. участвовали в богослужении и слушали религиозные проповеди (Хагига, 3б). Наряду с мнением, согласно которому женскую молодежь не следовало обучать Торе (Сота, 20а), существует мнение Бен-Аззая, по которому долгом каждого еврея является обучение и дочерей Пятикнижию (ib.). Широкое знание Священного Писания среди еврейск. Ж. засвидетельствовано неоднократно; напомним, напр., Берурию, жену р. Меира. По соображениям общественной нравственности Ж., однако, запрещалось обучать в школе мужскую молодежь (Мишна Кидд., ІV, 13). Воспитание и обучение собственных детей в религии надлежало Ж. (Schemoth rabba, XXVІІІ). В талмудическое время это было явлением обычным (Сота, 21а). Существует, впрочем, мнение, что главным занятием Ж. является домашняя работа, особенно шитье, прядение и т. д. (Иома, 66б). Они не должны заниматься преподаванием и решением религиозных вопросов (Bemidbar rabba, X), что, конечно, никогда строго не соблюдалось. При известных условиях Ж. допускалась к судебному процессу, но она не должна была часто появляться перед судом (Шебуот, 30а), как не должна была браться за оружие (Назир, 59а). По господствующему в Талмуде взгляду, Ж. вообще не следовало браться за свойственные мужчинам занятия (Сота, 11a). Женщины не должны были заниматься делами, приводящими их в чересчур частое соприкосновение с мужчинами (Кидд., 70а). -- Социальное, положение Ж. находилось, понятно, в зависимости от правовых условий времени. Главное значение тут имели два обстоятельства: допустимость полигамии и правовое положение Ж. в браке. Нравы и обычаи не соответствовали предписаниям закона как в одном, так и в другом случае. Евреям дозволялось жениться более чем на одной жене, в действительности же многоженство встречалось очень редко, ибо обязанности мужа по отношению к жене не только точно предписывались законом, но и не менее строго поддерживались нравами и обычаями. Моногамия была правилом, полигамия же крайне редким исключением. Известны лишь немногие случаи полигамии в мишнаитской и талмудической эпохах. Если бы случаи полигамии встречались чаще, они не остались бы без влияния на развитие практической и теоретической нормы (галахи). В особенности должны были встречаться практические вопросы подобного рода (ср., напр., Сукка, 27а, где речь идет о некоем управителе Агриппы II, который в двух различных городах имел по жене с особым хозяйством). В агаде, где отражается народная жизнь, почти нет речи о полигамии. Последняя встречалась, по-видимому, только среди богатых кругов, где мужчинам было не трудно выполнить связанные с нею обязанности. Но и тут она была явлением не частым. Однако так как полигамия законом не воспрещалась, то возможно, что мужчины, попавшие в плен и лишенные возможности вернуться к своим семьям, брали себе другую жену, не разводясь предварительно с первой. Такой случай известен из жизни Иосифа Флавия, который "по приказанию" Веспасиана женился на пленной иудейке из Кесареи (Vita, 75); жена эта оставила его, правда, в весьма скором времени, когда Иосиф находился с Веспасианом в Александрии. Иосиф был тогда женат на Ж., находившейся в осажденном Иерусалиме ("Иуд. война", V, 9, 4). Эта Ж., относительно которой больше ничего не известно, по-видимому, вскоре умерла. Во всяком случае известно, что в Александрии Иосиф женился вторично (Vita, ibidem) и когда впоследствии пожелал жениться на знатной иудейке с о. Крита, то раньше развелся с этой женой, "ибо ему не нравилось ее поведение" (ib., 76). В Вавилонии был распространен обычай не брать двух жен сразу. При этом существовало своеобразное постановление: "Если уж ты берешь больше нежели одну, тогда бери лучше трех". Это разрешение имело, вероятно, столь же малое практическое значение, как и законодательное постановление в Мишне, по которому каждый мог иметь 4 или 5 жен (Иебамот, IV, 1; Kетубот, X, 1--6; Керитот, III, 7). Известный р. Аббаия категорически запретил иметь двух жен и требовал в этих случаях развода с одною из них (Иеб., 65а).

Юридически Ж. в детстве находилась под властью отца, который имел право выдать свою дочь замуж, не спрашивая ее согласия. Так было в теории. Практически же несовершеннолетних девушек не позволено было выдавать замуж. Необходимо было ждать, пока девушка подрастет и самостоятельно сделает свой выбор (Кидд., 41а). В Средние века, однако, в Северной Франции и в Западной Германии существовал обычай обручать малолетних девочек вопреки талмудической норме. Делалось это с тем, чтобы своевременно обеспечить дочерей, ибо жизнь евреев протекала тогда в очень неблагоприятных хозяйственных и политических условиях (ср. Тосафот, к месту). Обычай оказывал влияние и на брак, часто делая положение Ж. в браке таким, каким оно должно было быть по закону. Существовал принцип, гласивший, что Ж. создана не для того, чтобы страдать в браке (Кетубот, 61а). Отсюда вытекали различные постановления, имевшие целью защиту ее от нехорошего обращения с нею мужа. Ж. пользовалась всеми не только юридическими, но и общественными привилегиями своего мужа (Абода Зара, 39а). Улучшение общественного положения мужа вело за собой улучшение положения и жены (Кетуб., ib). Если жена более знатного происхождения, нежели муж, то она имеет право на положение, соответственное ее происхождению (ib.). Хотя юридически муж имел право развестись со своей женой без ее согласия, однако в действительности был проведен ряд различных мер, затруднявших такой развод (Кетуб., 82б). С другой стороны, было принято постановление, что жена может настоять на разводе, если у нее имеются к тому важные поводы. Такой причиной могло быть даже непреодолимое отвращение к мужу (ib., 63б). Талмудическая этика содействовала еще более, нежели правовые нормы, созданию почетного положения женщины в семье. Брак стал считаться божественным установлением (Beresch. r., LXVIII). "В безбрачном состоянии мужчина без радости, без благословения и без помощи" (Иеб., 62б). -- "Добродетельная жена является истинным богатством мужа" (Шабб., 25б). -- "Жена должна пользоваться уважением мужа, ибо благословение семьи покоится на ней" (Сота, 47а). -- "Домашний мир покоится на том, что муж любит жену, как самого себя, и уважает ее более, чем самого себя" (Сангедр., 76б). Муж должен особенно остерегаться наносить оскорбления жене, так как ее легко довести до плача (Баба Меция, 59а). -- Талмудич. психология знакома с некоторыми врожденными недостатками Ж., раньше всего с ее любопытством. Ж. склонна заглядывать в горшки своей соседки, чтобы увидеть, что та варит (Мишна, Тогарот, VII, 9). Некоторые Ж. истеричны и болтливы (Киддушин, 49б), а также любят щеголять (Кетуб., 65а). Жене неприятно, когда муж приводит гостей в дом (Баба Меция, 87а). В противоположность злой Ж. всегда рисуется образ доброй и добродетельной. От нее зависит сделать также мужа добродетельным и благородным (Beresch. r., ХVІІ). У женщины иногда бывает гораздо больше наблюдательности, нежели у мужчины (Beresch. rab., ХVІII; Берах., 10б).

Положение Ж. определялось, главным образом, условиями домашнего хозяйства. Обычно Ж. должна была находиться в доме или при нем (Beresch. rabba, ХVІІІ). Считалось неприличным для Ж. останавливать чужих мужчин на улице и вступать с ними в разговоры (Гиттин, 90а). Дома и в кругу родственников Ж. могла держаться совершенно свободно; замыкать ее от всего света по глупой ревности считалось недопустимым (ib.). До замужества девушка пользовалась довольно значительной свободой. В Палестине девушки имели обыкновение устраивать в известные дни танцы с участием мужской молодежи. В песнях своих девушки подбадривали молодых людей сделать между ними выбор (Таан., 26б). Замужняя Ж. обыкновенно покрывала свою голову; появление на улице с непокрытыми волосами считалось неприличным (М. Кетубот, VII, 6). Лицо Ж. оставляли открытым, руки же не дозволялось обнажать на улице. При стирке белья на реке Ж. также не должна была показываться в нескромном одеянии (Баба Батра, 57а). При печении хлеба, когда Ж. относит хлеб к пекарю, она не должна появляться с засученными рукавами (Б. Кама, 48а). В Талмуде настоятельно советуется обращать при браке внимание на характер Ж., ибо от него все зависит. О том, какие качества осуждаются в женщине, агадист выражается следующим образом: "Бог долго размышлял о том, из какого органа Адама сотворить. Не сотворю Я ее из головы, дабы она не поднимала высоко голову, не из глаза, чтобы не подсматривала, не из уха, чтобы не подслушивала, не из уст, чтобы она не болтала, не из сердца, чтобы не была завистлива, не из рук, чтобы не совала рук повсюду, не из ног, чтобы она не любила всюду бегать, а сотворю ее из скрытого органа, дабы она была скромной; при каждом органе, который Бог создавал ей, Он приговаривал: "Будь скромной, будь скромной" (Ber. r., VIII, 3). Девушки выходили замуж обыкновенно очень рано, вскоре после достижения 13-летнего возраста. Замужние и, вероятно, также самостоятельные (разводки, вдовы) Ж. занимались иногда промыслами, что в Талмуде, правда, характеризуется как зло (Пес., 50б). В побиблейское время Ж. профессионально занимались иногда парикмахерством (Хагига, 4б), портняжеством ("Деяния Апост.", IX, 39), ткачеством (кн. Тобит, II, 1 в латинском тексте), акушерством и т. д. В Палестине вообще существовали своего рода кустарные промыслы, где Ж. работали самостоятельно. В М. Баба Кама, X, 9, говорится, что не следует покупать сырья у людей, которые, может быть, приобрели товар нечестным путем. Но в Иудее у Ж. можно покупать шерстяную одежду, а в Галилее всякие льняные изделия. Это были продукты кустарной работы Ж., и предполагалось, что женщины не станут утаивать товары от мужей, чтобы присвоить себе вырученные от продажи их деньги (Б. Кама, 118б, Раши). Так как в Мишне часто говорится о барышах от "ручной работы" жены, то следует предположить, что в Палестине Ж. занимались кустарными работами. В Вавилонии они занимались ремеслами и торговлей. Это следует из того, что они нередко вели процессы (Шеб., 30б; Иеб., 100а). Бедные Ж. получали поддержку от общины. Обычно евр. Ж. не полагалось попрошайничать (Кетубот, 67а). Бедные девушки и вдовы пользовались общественной помощью и выдавались замуж на средства общины (ib.). Из благотворительных касс помощь оказывалась в первую очередь Ж., чтобы ей не приходилось унижаться из-за бедности (ib). Ha суде достоинство Ж. также особенно принималось в расчет (Иеб., 100а). -- Проституция была в талмудический период редким явлением у евреев. Из евангельского повествования вытекает, что во время свадебных празднеств и при других случаях еврейские девушки и Ж. свободно встречались с мужчинами (Матф., IX, 20; XII, 46; ХХІV, 7; Лука, I, 40; II, 38; X, 38; Иоан., II, 3; "Деяния", IX, 39 и т. д.). Обыкновенно они, однако, редко появлялись на общественных площадях (II Маккав., 3, 20). Ж. и девушки посещали нередко друг друга (Иеб., 26а) и занимались вместе прядением (Мег., 14б). Они любили музыку, и народная поговорка гласит: "60-летняя, как 6-летняя, одинаково бегут за звуком тимпана" (Моэд Катан, 9б). Большую роль Ж. играли обыкновенно при похоронных процессиях, где они выступали в роли плакальщиц (Моэд Катан, 28б). -- Несмотря на встречи мужчин и Ж., безнравственные поступки были редкостью среди евр. Ж. В Палестине не было чисто евр. населения, в особенности в Галилее. Это немного нарушило нравственные устои евреев. Однако и это прекратилось впоследствии, когда евр. население все более и более замыкалось в себе, скромность евр. девушек отмечалась повсюду (Schir rab., IV, 22), равно как примеры большой застенчивости замужних Ж. (Иома, 47а).

По старинному восточному обычаю евр. Ж. и девушки употребляли всякие косметики: масла, румяна и белила, всевозможные бальзамы. Обыкновенно Ж. употребляли для глаз сурьму (кехал, לחכ), они красили волосы (קרש), а также щеки (Моэд Катан, 9б). Это делали не только молодые, но и старые Ж. (ib.). Некоторые Ж. накладывали пудру (ib.). Чужие волосы и искусственные зубы (иногда серебряные или золотые) были в ходу (Шаббат, 64б). Прочие косметики были также распространены, и на них тратились иногда большие суммы (ib.). В особенности пользовались разными косметиками невесты непосредственно перед свадьбой (Sсhem, rab., ХХVІІ). Несмотря на это, невесту обыкновенно похваливали словами: "Не нарумянена и не накрашена, а все-таки мила!" (Кетубот, 17а).

Наряду с косметикой, в жизни Ж. большую роль играли одежда и всякого рода украшения. В Палестине существовала даже особая отрасль промышленности, специально занимавшаяся изготовлением предметов женского туалета (М. Киддушин, IV, 14). Факт существования этой индустрии указывает на значительное развитие тщеславия Ж. и страсти к украшениям. Ношение мужской одежды было Ж. запрещено. Мужчины также не должны были носить женского платья (Второзак., 22, 5). Мужчины и женщины отличались, таким образом, по внешнему виду, хотя некоторые части одежды были у обоих полов одинаковы. Дома Ж. носили обыкновенно платье с длинными рукавами. Белье из полотна считалось особенно полезным для кожи (Кетуб., 59б). Для украшения Ж. любили одевать пестрые платья (Песахим, 109а). На улице они носили покрывало из шерсти (Недарим, 49б), которое часто расшивалось пестрыми узорами. Верхнее платье сдерживалось поясом, порою богато украшенным. Кокетство доходило иногда до непристойности (Сота, 9а; Шабб., 62б). Особенной любовью пользовались шелковые платья (Кидд., 7б). Богатые Ж. носили муслиновые платья, затем, в волосах, шелковые или полотняные (пестрые) ленты, гребешки и т. д. В качестве украшений служили серьги, кольца, цепочки, медальоны, на которых был изображен Иерусалим (Шабб., 59б). В ходу были парфюмерия, которую клали иногда в обувь, чтобы при ходьбе распространять благовоние, браслеты, диадемы, зеркала из металла. После разрушения Иерусалима Титом Ж. было запрещено носить какие бы то ни было украшения (Сота, IX, 14); запрещение это продолжалось, однако, не долго. -- Украшения изготовлялись из золота, серебра, хрусталя, драгоценных камней и т. д. Сумма расходов на женские украшения регулировалась местными обычаями. В некоторых местах существовало обыкновение, по которому жених должен был подарить невесте вдвое больше того, что она сама приносила из дома. Иногда об этом условливались ранее свадьбы (Баб. Мец., 104б). В будни, впрочем, считалось неприличным надевать украшения (Танхума к Бытию, 34, 1). В субботу и праздничные дни Ж. наряжались и дома.

Выдающиеся женщины, получившие известность в талмудической литературе благодаря учености или социальному положению или прославившиеся высокими качествами характера, лучше всего указывают на положение Ж. в талмудич. время. Такими женщинами были, напр., Имма Салом, сестра Раббана Гамлиила II и жена рабби Элиезера бен-Гиркан (начало 2 века по Р. Хр.; Баба Меция, 59б). Известна также жена рабби Акибы бен-Иосиф (около того же времени). Она была дочерью богатого иерусалимца Бен-Кальба Сабуа и полюбила своего будущего мужа, когда тот был еще пастухом ее отца. Ее любовь к р. Акибе изображается в романической форме (Кет., 62б). Выдающейся была и жена р. Меира, Берурия (Валерия), прекрасно образованная (в середине 2 в. по Р. Хр.). Следует упомянуть еще о жене р. Элиезера б.-Симон (вторая половина 2 века), которая после смерти мужа в остроумных выражениях отказалась от предложения знаменитого патриарха р. Иегуды га-Наси (Баба Меция, 86а). Она занимала, по-видимому, очень высокое социальное положение. Известностью пользуется также Ялта, жена ученого р. Нахмана; она была дочерью вавилонского эксиларха и играла видную роль в общественной жизни (Берах., 51б; Кидд., 70а).


С. Бернфельд. 3.


Еврейская энциклопедия Брокгауза и Ефрона, т. 7: Данциг -- Ибн-Эзра, стлб. 539--554