# Дела Каролии

Гастон Бержере

Текст издания: журнал

## ДѢЛА КАРОЛІИ


Разсказъ Гастона Бержере.


(Съ французскаго.)


## I.


Въ Парижѣ, въ Елисейскихъ поляхъ стоитъ красивый домъ съ двумя павильонами у воротъ, съ золоченой рѣшеткой, съ садомъ, выходящимъ на двѣ улицы,-- словомъ, идеалъ жилья для современнаго зажиточнаго человѣка, если онъ только не король.

Его королевское высочество, принцъ Ксаверій, занимавшій это помѣщеніе, не очень негодовалъ на свою судьбу. Онъ зналъ, что многимъ претендентамъ приходится путемъ постоянныхъ скитаній скрывать недостатокъ средствъ для поддержанія приличнаго ихъ званію осѣдлаго образа жизни; принцъ же былъ настолько обезпеченъ, что его не занимала и игра; чужимъ гостепріимствомъ онъ могъ пользоваться съ разборомъ и могъ въ свою очередь платить тѣмъ же; подъѣздъ его дома былъ ежедневно освѣщенъ, и двое слугъ стояли всегда у внутреннихъ дверей; онъ могъ держать для офиціальной корреспонденціи секретаря, и это не вызывало улыбки. Принцу говорили "ваше высочество" свободно, безъ всякой натяжки, и коронованныя особы, обращаясь къ нему письменно, называли его "mon cousin". Извѣстно, что Каролія лежитъ между Италіей, Гельвеціей, Баваріей и Австріей. Въ ней около шести милліоновъ обитателей. Династія, прямымъ наслѣдникомъ которой являлся принцъ Ксаверій, продержалась въ Кароліи болѣе двухсотъ лѣтъ, пока въ 1848 году не была низвергнута силою событій, отразившихъ собою іюльскій переворотъ во Франціи. Принцъ Ксаверій смутно припоминалъ, какъ ребенкомъ онъ спасся отъ ярости толпы, только благодаря преданности нѣсколькихъ старыхъ слугъ. Король, его отецъ, послѣ тщетныхъ попытокъ найти поддержку у сосѣднихъ державъ и съ ихъ помощью вернуться въ Карелію, умеръ въ изгнаніи, оставивъ сыну свои не отъемлемыя, но недѣйствительныя права на Каролійскій престолъ и большое состояніе, почтеннымъ образомъ пріумноженное въ теченіе долгаго царствованія.

Въ минуту смерти отца молодой принцъ Ксаверій былъ уже женатъ на эрцгерцогинѣ Меланіи, принцессѣ знатнаго рода, которая могла бы претендовать на болѣе блестящую партію, но которую въ данномъ случаѣ манила перспектива короны. Принцу пришлось выбрать окончательное мѣсто жительства, такъ какъ онъ не хотѣлъ подобно отцу скитаться въ поискахъ участія и поддержки, которыхъ въ концѣ-концовъ нигдѣ не находилъ. Принцессѣ хотѣлось жить вблизи Кароліи, чтобы при первомъ движеніи легитимистской партіи быть въ состояніи въѣхать въ страну; но принцъ былъ того мнѣнія, что съ помощью желѣзныхъ дорогъ можно всегда пріѣхать во-время, если обстоятельства дѣйствительно измѣнятся къ лучшему; а такъ какъ, съ другой стороны, ему не хотѣлось жить во владѣніяхъ своего тестя, то выборъ, какъ всегда бываетъ въ такихъ случаяхъ, остановился на Парижѣ. Претенденту всего удобнѣе жить въ республикѣ: его не приглашаютъ къ президенту, какъ и другихъ владѣтельныхъ особъ, и самолюбіе его въ этомъ отношеніи не страдаетъ; въ монархіяхъ же, въ избѣжаніе дипломатическихъ осложненій, къ которымъ всегда легко могъ бы представиться поводъ, приходилось бы часто оставаться дома, что дѣлало бы положеніе часто фальшивымъ.

Претендентъ, съ другой стороны, не можетъ также жить исключительно семейною жизнью; отношенія принца къ принцессѣ Меланіи были всегда очень сердечными, доказательствомъ чего могли служить четырнадцатилѣтній принцъ Альбертъ, предполагаемый наслѣдникъ Каролійскаго престола, дочь десяти лѣтъ и маленькій принцъ, которому не было еще и трехъ лѣтъ. Но за исполненіемъ своихъ супружескихъ и отцовскихъ обязанностей у принца оставалось еще время для выѣздовъ, тѣмъ болѣе что домъ его не отличался особеннымъ весельемъ. Принцъ Альбертъ мало утѣшалъ своихъ родителей; онъ былъ мальчикъ скромный, но мало одаренный отъ природы, развивался медленно, и можно было опасаться, что онъ никогда не обнаружитъ блестящихъ способностей.

Родственныя связи принца Ксаверія по оставляли желать ничего лучшаго: по женѣ онъ породнился со старинной династіей, самъ же былъ въ свойствѣ со всѣми владѣтельными домами Европы. Но въ повседневной жизни изъ этихъ связей можно было мало извлечь удовольствій; поэтому принцъ Ксаверій зажилъ какъ простой смертный, оставивъ этикетъ про рѣдкіе офиціальные случаи, и не боялся бывать повсюду.

У себя принцъ не могъ обойтись безъ нѣкотораго декорума; въ силу извѣстной фикціи его домъ былъ центромъ управленія Кароліи, и всякій, кто въ него входилъ, долженъ былъ до нѣкоторой степени ощутить это. Каролійскіе виды, писанные каролійскими художниками, возвѣщали ужъ съ первой пріемной, въ какую страну вступалъ посѣтитель. Впечатлѣніе дополнялось статуей покойнаго короля въ парадной гостиной, задрапированной въ національные цвѣта, и старинными портьерами. Дальше этого иллюзія не простиралась; несмотря на все желаніе принцессы, принцъ не допустилъ устройства балдахина; лишь кресла у высокаго бѣлаго камина были расположены такъ, что простые смертные оказывались всегда на должномъ разстояніи отъ ихъ высочествъ. Гость, вступавшій во дворецъ, встрѣчалъ въ принцѣ не надутаго, а привѣтливаго, образованнаго и начитаннаго человѣка; онъ очаровывалъ всѣхъ каролійцевъ, попадавшихъ въ Парижъ проѣздомъ или желавшихъ спеціально представиться королю: пріемъ бывалъ всегда гораздо любезнѣе того, на который каждый изъ нихъ въ правѣ былъ разсчитывать.

Кромѣ офиціальныхъ пріемовъ, принцъ Ксаверій видѣлъ много народу въ своемъ кабинетѣ, на стѣнахъ котораго красовались карты Кароліи, орографическія, гидрографическія, демографическія, экономическія, соціальныя, лѣсныхъ пространствъ, различныхъ видовъ культуръ. Въ библіотечныхъ шкафахъ можно было найти почти все, что было написано о Кароліи; самъ принцъ былъ авторомъ пространнаго очерка о политической миссіи этой страны, хотя онъ его и не печаталъ, думая, что вѣнценосцу подобаетъ скорѣе оружіемъ, нежели перомъ поддерживать свои идеи; лишь весьма немногимъ привилегированнымъ лицамъ было предоставлено право ознакомиться въ рукописи съ этимъ документомъ, глубину и мудрость котораго они превозносили.

Не разъ являлись къ принцу Ксаверію, съ предложеніемъ возстановить его права въ Кароліи,-- во всякой странѣ найдется достаточно недовольныхъ и безпокойныхъ натуръ. Принцъ оставался глухъ къ такимъ предложеніямъ; стать во главѣ горсти приверженцевъ, частью преданныхъ ему, а частью дѣйствовавшихъ изъ корысти, казалось ему безцѣльнымъ безуміемъ; онъ рисковалъ тѣмъ, что его даже не покараютъ, и отнюдь не хотѣлъ подвергаться возможности амнистіи со стороны узурпатора, не имѣвшаго никакихъ правъ, возведеннаго на престолъ простымъ избраніемъ народа и управлявшаго Кароліей не лучше и не хуже всякаго другого.

Одно предложеніе лишь имѣло шансы на успѣхъ: группа банкировъ предлагала покрыть всѣ расходы по доставкѣ провіанта, по вооруженію, содержанію войскъ, подкупу вліятельныхъ лицъ, и на первое время послѣ возвращенія въ страну. Взамѣнъ этого банкиры желали получить по 55 франковъ весь первый заемъ новаго правительства, концессію на постройку второй сѣти желѣзныхъ дорогъ, съ гарантіей ихъ доходности, и монополію на торговлю виномъ. Принцъ Ксаверій не захотѣлъ отдаться въ руки спекулянтовъ. Приближенные осуждали его, жаловались на колебанія, на отсутствіе въ немъ смѣлости, необходимой для успѣха всякаго большого предпріятія; говорили, что покой для него дороже чести; даже супруга упрекала его въ праздности, а наслѣдный принцъ, хотя только еще подростокъ, разсуждалъ уже объ обязанностяхъ короля къ своему народу.

И въ самомъ дѣлѣ принцу Ксаверію жилось слишкомъ хорошо для того, чтобы настойчиво стремиться къ коронѣ; онъ не нуждался ни въ чемъ, имѣлъ прекрасныя родственныя связи, былъ принятъ повсюду съ почетомъ, находился въ постоянныхъ сношеніяхъ со всѣми знаменитыми представителями искусства, литературы, имѣлъ личныхъ друзей, и почти ежедневно отправлялся по вечерамъ пить чай къ маркизѣ де-Щаванъ.

Покой этого мирнаго существованія былъ внезапно нарушенъ самымъ неожиданнымъ образомъ. Однажды утромъ принцъ Ксаверій, просматривая газеты, узналъ, что въ Кароліи произошелъ переворотъ: совершенно неожиданно столичная толпа овладѣла дворцомъ, министерствами и одною изъ палатъ; другая была забыта; прождавъ нѣсколько часовъ, члены ея сами себя распустили. Узурпаторъ съ семьей долженъ былъ бѣжать.

Этому извѣстію трудно было бы повѣрить, если бы оно не подтверждалось всѣми газетами. Въ теченіе утра въ Елисейскомъ дворцѣ были получены депеши, подтверждавшія и дополнявшія первыя извѣстія: волненія изъ столицы сообщались провинціи, повсюду привѣтствовали героевъ славнаго дня, а свергнутое правительство оказалось покинутымъ самыми искренними его сторонниками.

Переворотъ совершился подъ крики: "да здравствуетъ король Ксаверій", и принцъ былъ призванъ на престолъ единогласно.


## II.


Принцъ Ксаверій всѣхъ менѣе былъ способенъ оцѣнить въ данную минуту эту милость судьбы. Событіе было черезчуръ внезапно; принцъ чувствовалъ, что при меньшей неожиданности онъ могъ бы вмѣстѣ со всѣмъ обществомъ и со своими близкими полнѣе ощутить все обаяніе власти. Нельзя было скрыть отъ себя, что спокойныя мечты о величіи, что наслажденія искусствомъ, которыя доставляетъ платоническое царствованіе, должно было смѣниться тяжкой повседневной борьбой съ возраставшими препятствіями, -- всѣмъ утомленіемъ и всею горечью дѣйствительной власти.

Разбирая депеши, прислушиваясь къ стуку каретъ, безпрерывно смѣнявшихся у подъѣзда, принцъ Ксаверій раздумывалъ надъ своимъ новымъ положеніемъ. Въ то время какъ его пріемные покои наполнялись, онъ послалъ узнать у маркизы де-Шаванъ, не можетъ ли она принять его немедленно, несмотря на утренній часъ, по важному дѣлу. Получивъ благопріятный отвѣтъ, онъ вышелъ изъ дому садомъ; нѣсколько минутъ спустя онъ засталъ маркизу еще въ утреннемъ туалетѣ, безъ пудры на лицѣ, въ пеньюарѣ, но не менѣе обычнаго привлекательной.

-- Что случилось?-- спросила она съ легкимъ испугомъ.

-- Ничего дурного,-- отвѣчалъ принцъ;-- народъ каролійскій свергнулъ иго узурпатора и вернулся ко мнѣ. Милостію Божьей и волей народа, которыя на этотъ разъ согласны, я -- король.

-- Извините, ваше величество, я не знала...

-- Но все это захватило меня врасплохъ, и я рѣшилъ повидать васъ немедленно. Вы настолько пріучили меня къ мудрымъ совѣтамъ и къ вашему благосклонному вниманію, что, не узнавъ вашего мнѣнія, я не могу ни на что рѣшиться.

-- Я очень тронута тѣмъ, что могу первая привѣтствовать ваше величество, но моя радость не безъ печали -- вы должны будете покинуть насъ...

-- Не знаю,-- сказалъ король.

-- Колебанія невозможны!-- воскликнула маркиза, забывая обычную сдержанность.-- Вы знаете, какою большою радостью было для меня видѣть васъ ежедневно; но есть обязанности, которыя всего важнѣе. Воля Провидѣнія совпала съ волею вашего народа, и вамъ остается только покориться предначертанному. Я сочла бы преступнымъ служить препятствіемъ къ вашему призванію.

-- Будущее въ туманѣ; я знаю, чего лишаюсь, но не знаю, что найду.

-- Во-первыхъ, я далеко не равнодушна къ тому, что буду имѣть другомъ вѣнценосца. Никто кромѣ васъ не можетъ доставить мнѣ этого удовольствія, и вы не откажете мнѣ въ немъ.

-- Увы, я ожидалъ возраженій!... Посѣтите ли вы меня по крайней мѣрѣ въ Кароліи?

-- Объ этомъ послѣ. Въ данную минуту необходимо умѣло взять ея за дѣло. Здѣсь вы не встрѣтите препятствій; французскому правительству незачѣмъ вамъ противодѣйствовать.

-- Нѣтъ. Оно можетъ даже разсчитывать на дружественныя чувства съ моей стороны; союзъ со мною могъ бы ему пригодиться. Развѣ что Франція своимъ интересамъ предпочтетъ предразсудки: вѣдь я всегда въ ея глазахъ буду представителемъ власти милостію Божіей.

-- Конечно, и вотъ почему вамъ не слѣдуетъ оставаться здѣсь долѣе. Вы не должны рисковать своимъ престижемъ. Вы сами до отъѣзда не дѣлайте ни шагу,-- остается вѣдь всего нѣсколько дней. Я же повидаю кузину Берту; мужъ ея -- депутатъ лѣвой и умный человѣкъ; я вамъ за него ручаюсь. Онъ переговоритъ съ глазу на глазъ съ министромъ иностранныхъ дѣлъ и добьется того, что васъ до поры до времени оставятъ въ покоѣ. Если событіе дастъ поводъ къ запросу въ палатѣ, то онъ возьметъ это на себя и устроитъ такъ, что запросъ будетъ отсроченъ на мѣсяцъ. Намъ только это и нужно.

-- Меня особенно заботятъ сосѣднія державы. Мнѣ нечего бояться тестя, по крайней мѣрѣ на первыхъ порахъ; впрочемъ, сегодня же я предложу принцессѣ написать ему письмо...

-- Королевѣ -- вы хотите сказать?

-- Вы правы, королевѣ. Но политика Баваріи вообще неясна; что же касается Италіи, то мнѣ придется считаться съ ея враждебнымъ отношеніемъ...

-- Вотъ почему вамъ необходимо торопиться отъѣздомъ. Спѣшите воспользоваться совершившимся...

-- Разумѣется,-- отвѣтилъ король;-- но все это очень сложно. Надобно подумать и о впечатлѣніи, которое произведетъ на каролійцевъ мое возвращеніе. Первые шаги особенно важны.

-- Недостаточно быть провозглашеннымъ королемъ, надо имъ быть. Прежде всего царствуйте, а управлять будете впослѣдствіи. Утвердитесь властно, никто не будетъ оспаривать у васъ власти, когда увидятъ, что она въ вашихъ рукахъ.

-- А между тѣмъ, -- сказалъ король, оглядывась кругомъ,-- какъ хорошо бывало здѣсь!

-- Ахъ, ваше величество, не будьте малодушны! Вы должны будете принять сегодня много народа! Побольше достоинства и поменьше простоты. Я же постараюсь увидать двухъ-трехъ посланниковъ, чтобы развѣдать о планахъ ихъ дворовъ.

-- Да, главное -- быть признаннымъ Европой; что же касается Кароліи, то это мое дѣло.

-- Не имѣю права называться вашей подданной, но болѣе преданнаго слуги вамъ не найти.

-- Ваши приказанія, ваши малѣйшія прихоти -- для меня законъ,-- отвѣчалъ король, цѣлуя руки маркизы.

-- Не забудьте повергнуть къ стопамъ ея величества выраженіе моей глубочайшей преданности.

-- Мнѣ не хотѣлось бы говорить ей о томъ, что я уже видѣлся съ вами. Но она будетъ счастлива принять васъ тотчасъ же.

Принцесса Меланія съ лихорадочнымъ нетерпѣніемъ ожидала появленія мужа; онъ долженъ былъ подтвердить ей новость, которую принесли ей приближенные. Когда онъ вошелъ, то она хотѣла преклонить передъ нимъ колѣна, какъ передъ вѣнценосцемъ. Но онъ предупредилъ ее, обнявъ ее съ приличествующей случаю нѣжностью и поцѣловавъ ее въ лобъ; дѣтей онъ нѣжно прижалъ къ сердцу. Затѣмъ были допущены нѣкоторыя дамы и знатнѣйшія лица изъ каролійскихъ эмигрантовъ. Принцесса сіяла; она принимала первыя поздравленія съ тою привѣтливостью, которую допускалъ ея высокій санъ, столь долго жданный и наконецъ достигнутый. Затѣмъ были раскрыты настежь двери въ большую гостиную, и раздался возгласъ:

-- Его величество!

Въ теченіе дня на пріемѣ перебывало все, что было въ Парижѣ знатнаго. Изъ дипломатическаго корпуса никто не былъ, такъ какъ посланники телеграфировали своимъ дворамъ, но не получили еще отвѣтныхъ инструкцій. Одною изъ послѣднихъ пріѣхала маркиза де Шаванъ; она успѣла повидать нѣкоторыхъ представителей иностранныхъ державъ и вынесла убѣжденіе въ добромъ расположеніи всѣхъ кабинетовъ; одна лишь Италія держалась весьма осторожно; но будучи предоставлена самой себѣ, она одна ничего не могла подѣлать. Съ часу на часъ приходили новыя депеши, подтверждавшія единодушный восторгъ населенія, и адресы, посылавшіеся со всѣхъ концовъ страны; въ Парижъ уже выѣхала депутація -- умолять принца вступить на престолъ своихъ предковъ.

Депутація дѣйствительно была принята черезъ два дня и поднесла королю вѣрноподданническій адресъ, кончавшійся словами: "Да здравствуетъ король Ксаверій!"

Первыя слова принца, сказанныя въ отвѣтъ, были сердечны; затѣмъ онъ прибавилъ: "никакія случайности не могутъ повліять на мои права, присущія мнѣ по рожденію; вскорѣ я извѣщу васъ о моей волѣ; вы увидите, что она клонится къ величію и благосостоянію моего народа". Это было нѣсколько рѣзко; говоря это, принцъ вглядывался въ лица членовъ депутаціи; если бы онъ замѣтилъ въ ихъ выраженіяхъ тѣнь недовольства, то легко могъ бы измѣнить редакцію рѣчи для печати; но въ этомъ не встрѣтилось надобности: успѣхъ былъ полнѣйшій. Депутаціи былъ предложенъ завтракъ за королевскимъ столомъ; послѣ завтрака принцъ бесѣдовалъ съ отдѣльными членами депутаціи, желая ознакомиться съ настроеніемъ умовъ у себя на родинѣ; онъ покинулъ отечество ребенкомъ и имѣлъ въ настоящую минуту весьма слабое представленіе о стремленіяхъ, руководившихъ различными классами его населенія; къ тому же ему хотѣлось примѣниться къ требованіямъ времени.

При всемъ стараніи, однако, принцу не удалось добиться никакихъ результатовъ; къ кому бы онъ ни обращался, съ кѣмъ бы ни пытался завязать разговоръ,-- кромѣ раболѣпства ничего не могъ примѣтить. Всѣ эти люди жаждали портфелей, мѣстъ, должностей, и ни одинъ изъ нихъ не считалъ себя настолько высокимъ, чтобы дѣлать оговорки и ставить условія; никто не смѣлъ имѣть своего мнѣнія. Словомъ, власть, которую предлагали принцу, была такъ неограниченна, что тѣмъ самымъ становилась весьма стѣснительной.

Кромѣ депутаціи, являлись еще многія другія лица, предлагавшія свои услуги или совѣты; но принцъ Ксаверій благоразумно остерегался ихъ и понялъ, что пока онъ будетъ въ Парижѣ, ему никогда не узнать, на кого онъ можетъ положиться и кого слѣдуетъ остерегаться. Надо было торопиться отъѣздомъ. Она изъ трудностей заключалась въ томъ, какимъ образомъ онъ вернется на родину. Нельзя же было, какъ простому путешественнику, выйдя изъ вагона, спросить, гдѣ дворецъ. Первою мыслью принца было въѣхать въ столицу верхомъ въ генеральскомъ мундирѣ; это послужило бы намекомъ на его воинственныя наклонности и привлекло бы къ нему симпатію войскъ; но вспомнивъ, что онъ никогда не одержалъ ни одной побѣды и вообще не участвовалъ ни въ одной войнѣ, принцъ побоялся показаться смѣшнымъ. Съ другой стороны, въ торжествѣ хотѣла участвовать и принцесса Меланія съ дѣтьми; она настаивала на въѣздѣ въ открытой коляскѣ съ дѣтьми на передней скамьѣ экипажа; принцъ, однако, опасался, что такимъ образомъ они будутъ походить на семью англійскихъ туристовъ.

-- Совсѣмъ безъ въѣзда,-- посовѣтовала маркиза де Шаванъ:-- Вы переѣдете границу ночью, до столицы остановокъ больше не будетъ. Пріѣдете утромъ. На вокзалѣ васъ будетъ ожидать карета, и вы въ сопровожденіи адъютанта поѣдете прямо къ себѣ. О въѣздѣ узнаютъ, когда вы будете уже дома: остальное устроится само собою.

-- Что касается меня, я согласенъ, но какъ быть съ королевой?

-- Королева пріѣдетъ нѣсколькими днями позже, и тутъ можно устроить парадъ. Вы поѣдете встрѣчать ее верхомъ и вернетесь съ нею въ коляскѣ, заѣхавъ въ соборъ. Побольше цвѣтовъ, привѣтствій... На сто тысячъ франковъ можно что угодно устроить...

Спустя недѣлю маркиза де Шаванъ получила слѣдующее письмо.

"Все обошлось благополучно, но не совсѣмъ такъ, какъ мы предполагали. Въ часъ пополуночи я переѣхалъ границу, но тутъ меня ожидали мѣстныя власти. Я возложилъ ленту на городского мэра, оставилъ десять тысячъ франковъ для раздачи бѣднымъ; въ 8 часовъ утра я вышелъ изъ вагона, но въ карету не могъ сѣсть. Все населеніе города было на улицахъ; пришлось идти пѣшкомъ посреди непрерывныхъ овацій. Я шелъ два часа. Я пожалъ на пути болѣе ста тысячъ рукъ! Если бы не полиція, я былъ бы задавленъ. Королева пріѣзжаетъ завтра, городъ расцвѣченъ флагами, повсюду готовится иллюминація, и все это дѣлается безъ малѣйшаго принужденія, безъ единаго намека. Послѣ завтра будетъ сформировано министерство. Манифестъ мой готовъ".


## III.


Казалось, что всеобщій восторгъ долженъ бы былъ облегчить королю всякое начинаніе; но онъ смутно боялся не оправдать избытка довѣрія, которое ему оказывалъ народъ; возьми онъ въ министры первыхъ встрѣчныхъ, обнародуй самые произвольные и противорѣчивые декреты,-- все было бы принято и одобрено. Такая безграничная власть была не безопасна: король не только понималъ, что такое положеніе дѣлъ не можетъ быть длительнымъ, но онъ испытывалъ желаніе ограничить свое всемогущество, боясь дойти въ немъ до абсурда.

Король искалъ совѣтниковъ, но находилъ только покорныхъ слугъ; онъ съ раздраженіемъ встрѣчалъ ихъ повсюду и въ концѣ-концовъ сталъ жаждать противорѣчія. Ему постоянно навязывали его собственную волю, чему онъ естественно противился. Не имѣя возможности оставить прежнее министерство, онъ былъ принужденъ составить кабинетъ изъ самыхъ разнородныхъ элементовъ: въ него вошли два герцога, блиставшіе въ юности при дворѣ, редакторъ газеты, вышедшій изъ рабочихъ, три члена оппозиціи, низвергшіе предыдущее правительство, и еще два лица изъ поддерживавшаго его большинства. Несмотря на все свое разнообразіе, этотъ составъ однако же отличался рѣдкимъ единодушіемъ: въ первомъ же засѣданіи всѣ признали, что воля короля должна быть впредь единственнымъ руководителемъ судебъ народа.

-- Какія дѣла стоятъ у насъ на первой очереди?-- спросилъ король.

Предсѣдатель совѣта выразилъ робкое мнѣніе о томъ, что не мѣшало бы произвести чистку чиновничьяго персонала.

-- Это не такъ спѣшно,-- сказалъ король;-- чѣмъ вѣрнѣе служили чиновники моему предшественнику, тѣмъ болѣе можно надѣяться на ихъ самоотверженность и теперь; если же обнаружатся злоупотребленія, ихъ надо будетъ пресѣчь.

-- Хорошо было бы отмѣнить нѣкоторые налоги въ видѣ милости по поводу счастливаго восшествія на престолъ,-- предложилъ министръ торговли и промышленности.

-- Но бюджетъ нашъ сводится ежегодно съ дефицитомъ, какъ у всѣхъ великихъ державъ,-- сказалъ король;-- облегченіе налоговъ допустимо лишь при усиленномъ ихъ поступленіи.

-- Необходимо,-- сказалъ министръ юстиціи -- на первыхъ же порахъ выказать твердость и благоразумными мѣрами предупредить всякое проявленіе своеволія.

-- Какія мѣры?-- спросилъ король.-- Мнѣ нечего подавлять. Никто не шевелится.

-- Этого недолго ждать,-- воскликнулъ министръ юстиціи;-- весьма легко возбудить смятеніе; мы выпалимъ изъ пушки и дадимъ нѣсколько залповъ; общественное мнѣніе убѣдится въ томъ, что власть энергична и сильна.

-- Нѣтъ,-- сказалъ король,-- порохъ надо поберечь для войнъ съ иноземцами.

Послѣднія слова обдали холодомъ собраніе,-- въ нихъ нашли намекъ на нежелательный либерализмъ и на воинственную политику. Разногласіе усилилось, когда король заговорилъ о созывѣ парламента. Онъ стоялъ за двѣ палаты. Въ совѣтѣ министровъ обнаружилось противоположное настроеніе. Онъ признавалъ необходимость двухъ палатъ, но одна должна была быть наслѣдственною, а другая -- по назначенію короля, иначе говоря -- признавалъ палату пэровъ и государственный совѣтъ. Король не соглашался.

-- Знать,-- говорилъ онъ,-- сама по себѣ сильна въ королевствѣ, и не составляя палаты, а государственный совѣтъ будетъ черезчуръ послушенъ. Необходимо общеніе правительства съ народомъ, и только всеобщее избирательное право можетъ дать правильную форму проявленію народныхъ нуждъ.

-- Вѣрно,-- согласился совѣтъ.

Но въ ту же минуту разнесся слухъ о томъ, что у короля свои самостоятельные взгляды.

-- Напрасно,-- былъ приговоръ офиціальныхъ сферъ; король не долженъ имѣть идей, онъ обязанъ обладать только волей.

Между тѣмъ королевскій дворъ зажилъ какъ слѣдуетъ: сосѣднія державы признали новый порядокъ вещей и аккредитовали своихъ посланниковъ при Каролійскомъ дворѣ. Налоги поступали исправно, дѣла управленія шли обычнымъ порядкомъ, войско было предано, и народъ молчалъ. Королева Меланія, всегда дурно одѣтая вслѣдствіе страсти поощрять мѣстныхъ портнихъ, подавала примѣръ набожности и посѣщала госпитали. Наслѣдный принцъ имѣлъ свой штатъ и предсѣдательствовалъ на благотворительныхъ засѣданіяхъ; пресса говорила о немъ. Но король Ксаверій начиналъ сильно скучать.

Нельзя безнаказанно прожить долго въ Парижѣ, вдали отъ своего королевства! Взамѣнъ той остроты ума, которую человѣкъ пріобрѣтаетъ въ этой высшей школѣ фрондерства, онъ легко можетъ потерять и величіе осанки, и торжественность рѣчи, и даже способность держать въ умѣ тотъ старый хламъ, который составляетъ основу всякаго общественнаго порядка. Принцъ Альбертъ былъ застрахованъ отъ этого вялостью ума; къ тому же онъ былъ черезчуръ молодъ, чтобы бывать въ обществѣ; съ помощью стараго воспитателя онъ пріобрѣлъ небольшой кругъ понятій, изъ которыхъ и составилъ себѣ руководство для управленія государствомъ. Король же Ксаверій черезчуръ основательно использовалъ свое долгое пребываніе въ Парижѣ: онъ едва удерживался отъ смѣха, когда министры въ напыщенныхъ выраженіяхъ излагали передъ нимъ свои допотопные взгляды. Управленіе государствомъ представлялось ему скучнымъ дѣломъ, требующимъ самоувѣренности, дѣловой сметки и отсутствія твердыхъ взглядовъ. Онъ мало вѣрилъ въ людей, въ принципы, но что было всего хуже, онъ не вѣрилъ въ самого себя.

Въ данныхъ счастливыхъ условіяхъ король смѣло могъ дѣлать что вздумается; но ему недоставало для этого ослѣпленія, и онъ относился къ дѣламъ весьма тщательно, вмѣсто того чтобы предоставлять ихъ теченію. Предполагали, что, рѣшивъ образовать двѣ выборныя палаты, король захочетъ повліять на ихъ составъ; но на предложеніе министра внутреннихъ дѣлъ пересмотрѣть списки и намѣтить офиціальныхъ кандидатовъ, король отвѣтилъ:

-- Я не желаю, чтобы были офиціальные кандидаты; я стоялъ за выборы, чтобы узнать по возможности мнѣніе народа: если я самъ продиктую отвѣтъ, то ничего не узнаю. Самое худшее, что можетъ случиться, это что оппозиція окажется въ большинствѣ; но въ такомъ случаѣ я составлю министерство изъ членовъ оппозиціи,-- вотъ и все.

Въ душѣ король жаждалъ образованія оппозиціи; онъ былъ утомленъ своею неограниченною властью, популярность раздражала его, и онъ началъ ощущать по отношенію къ своимъ подданнымъ специфическое чувство супруга, которому жена отвѣчаетъ неизмѣнно: "Какъ тебѣ угодно, другъ мой".

Какъ ни старалось правительство остаться въ сторонѣ отъ избирательной кампаніи, выборы, однако, дали ему громадное большинство. То была побѣда министерства. Король былъ раздраженъ; приходилось повременить смѣщеніемъ министровъ, хотя всѣ они и казались такими шаблонными: устои трона, основные законы королевства, священныя права церкви -- не сходили у нихъ съ устъ. Самъ король не придавалъ уже значенія готовымъ идеямъ; онъ охотно преобразовалъ бы многія учрежденія, имѣвшія на его взглядъ недостатки; онъ охотно занесъ бы топоръ надъ вѣковою рутиною и влилъ бы новые соки въ кровь своего народа. Но съ консервативными массами недалеко уйдешь; чтобы на что-либо отважиться, ему нужна была оппозиція, и онъ долженъ былъ создать ее себѣ самъ. Удобнымъ поводомъ къ этому послужило обсужденіе бюджета. У министерства имѣлся широкій планъ общественныхъ работъ. Дѣло шло о томъ, чтобы дать заработокъ массѣ безработныхъ и въ то же время оживить рынокъ и биржу выпускомъ листовъ новыхъ займовъ. Когда министерство формулировало окончательно свою программу, то было очень удивлено тѣмъ, что его предложенія не встрѣтили поддержки; въ печати поднялась цѣлая кампанія противъ плана, который, какъ находили, долженъ былъ разорить однихъ, чтобы обогатить другихъ, оторвать рабочія руки отъ земли, обременить страну непосильными тяготами, истощить кредитъ, который можетъ понадобиться на случай войны. Поддерживая министерство явно, эту борьбу противъ него велъ втайнѣ король. Министрамъ оставалось только сложить свои полномочія и уступить мѣсто либеральному кабинету.

Событіе это произвело въ странѣ сенсацію. Большинство газетъ превозносили новую политику короля, сумѣвшаго порвать съ рутиной и ставшаго во главѣ реформъ; мудрость короля предотвращала финансовыя затрудненія; любовь короля къ народу внушала ему вниманіе къ народнымъ нуждамъ; великодушіе короля должно было приготовить страну къ реформамъ и привести къ торжеству демократіи.

Правда, въ парламентѣ образовалось довольно внушительное меньшинство, съ недовѣріемъ взиравшее на новыхъ людей у власти, привязанное къ прерогативамъ короны, и собиралось учредить династическую оппозицію для поддержанія королевской власти противъ самого короля.

Король былъ доволенъ; онъ находилъ, что болѣзнь, поражающая всѣ современныя государства, исходитъ отъ того, что народъ, желающій идти впередъ, сдерживается своимъ правительствомъ. Требованія времени должны заставить идти во главѣ правительство: пусть народъ удерживаетъ его.

Въ королевской семьѣ воцарился разладъ. Благочестивая королева опасалась министерства, въ которомъ не было мѣста клерикаламъ; наслѣдный принцъ боялся ослабленія власти.

-- Въ настоящее время, -- говорила королева, -- либеральныя идеи и безъ того въ такомъ ходу, что ихъ нечего поощрять.

-- Я не принялъ бы трона для сомнительнаго удовольствія только возсѣдать на немъ,-- возражалъ король;-- внѣ развитія, внѣ движенія нѣтъ жизни.

-- Дай Богъ,-- прибавлялъ наслѣдный принцъ,-- чтобы народъ, вырвавшійся на волю, не ниспровергъ династіи!

-- Ты разсуждаешь, какъ мѣщанинъ,-- сказалъ король, пожимая плечами.

Дѣйствія правительства вызвали недоумѣніе по всей странѣ; не понимали, отчего люди свободныхъ взглядовъ оказывались облеченными властью. Спрашивали другъ у друга съ тревогою, каковы должны быть намѣренія короля, есть ли во всемъ этомъ опредѣленная цѣль. Планъ и цѣль дѣйствительно существовали.

Каролія расположена въ центрѣ Европы. Мягкій климатъ, плодородіе почвы, богатыя рудныя залежи могли бы принести ей несмѣтныя богатства, если бы у нея былъ доступъ къ морю. Но чтобы продвинуться къ ближайшему побережью, Адріатическому, необходима была война, а отсюда -- войско и союзы.

-- Выходъ къ морю необходимъ,-- повторялъ король,-- Современное государство не можетъ существовать безъ выхода къ морю.

Пріобрѣтеніе морского порта, какъ цѣль, и война съ Италіей, какъ средство,-- вотъ двѣ мысли, не дававшія покоя королю Ксаверію; остальнымъ, по его мнѣнію, не стоило заниматься, и въ виду этого онъ интересовался лишь тѣмъ, что было въ связи съ организаціей и подготовкой арміи.

-- Италія!-- восклицалъ король.-- Развѣ вы вѣрите еще въ Италію?

Король зналъ, что его армія никогда не сравнится численно съ силами великихъ державъ; но это его не безпокоило, такъ какъ онъ зналъ, что все равно съ успѣхомъ можно пользоваться не болѣе чѣмъ ста тысячами солдатъ одновременно; нужно только, чтобы они были хорошо вооружены, хорошо обучены, снабжены въ изобиліи провіантомъ и находились подъ командой дѣльныхъ начальниковъ. Для достиженія этого король обращалъ исключительное вниманіе на организацію кадровъ арміи, наблюдалъ за работами въ арсеналахъ и состояніемъ продовольственныхъ складовъ; слухи о его воинственныхъ стремленіяхъ изъ тѣснаго круга приближенныхъ проникли въ общество.

Король сталъ усиленно ихъ опровергать: печать разъясняла, что Каролія не нуждается въ завоеваніяхъ и что заказы на пушки и на боевые снаряды не превышаютъ нормальнаго; одновременно съ этимъ въ одномъ изъ распространенныхъ журналовъ появились статистическія свѣдѣнія о томъ, чѣмъ могла бы быть торговля Кароліи, если бы страна эта обладала портомъ.

Усилія эти не остались безъ результата: къ этому вопросу удалось привлечь вниманіе общества, хотя оно и осталось безусловно враждебнымъ къ идеѣ войны.

Каролія жила мирно, не платя тяжелыхъ налоговъ, погруженная въ свои мелкія дѣла, поставляя небольшой контингентъ молодежи для легкой военной службы. Никто не стремился подвергаться риску войны, которая нарушила бы привычную жизнь, обусловила бы необходимость усиленнаго военнаго набора и созданія новыхъ налоговъ и внесла бы въ жизнь гражданъ и въ торговлю смятеніе. Король отдавалъ себѣ отчетъ въ этомъ настроеніи; онъ не хотѣлъ ускорять событій: нѣтъ условій, при которыхъ нужно болѣе ладить со своимъ народомъ, какъ въ то время, когда хочешь заставить его вести войну. Общественное настроеніе могло измѣниться только со временемъ, и король въ ожиданіи благопріятной минуты продолжалъ втихомолку свои приготовленія, расширялъ свою популярность и создавалъ себѣ приверженцевъ. Въ общемъ нѣкоторыхъ результатовъ онъ уже добился: у него было двѣ палаты, кабинетъ, готовый къ дѣйствію, сплоченная и сильная оппозиція,-- словомъ, все, что нужно для жизни государства.


## IV.


Письмо короля Ксаверія къ маркизѣ де-Шаванъ.


"Мои письма къ вамъ -- единственная вещь, способная вернуть мнѣ хорошее и доброе расположеніе духа. Все стоитъ и не двигается. На тестя, повидимому, я не могу разсчитывать; осложненія на Востокѣ отвлекаютъ всѣ его силы; къ тому же онъ смотритъ на меня, какъ на своего вассала. Я начинаю испытывать ярость. Остается только Англія, съ которой можно еще поговорить; но она ужасно дорого стоитъ. Что же касается моего народа, то это такіе провинціалы! Вы не повѣрите, до какой степени эти люди отстали: куда бы я ни пошелъ, меня встрѣчаютъ, какъ Бога... Альберту все это гораздо болѣе по нутру: онъ любитъ священнодѣйствовать... Что же касается меня, то я стараюсь быть насколько возможно корректнымъ, хотя при множествѣ дѣлъ, рѣшеніе которыхъ отъ меня зависитъ, трудно не ошибаться. Я уже совершилъ одну глупость и одну несправедливость: первую, допустивъ судебное преслѣдованіе газеты, обвинившей меня въ игрѣ на биржѣ, вторую, помиловавъ убійцу въ день моихъ именинъ; долженъ, впрочемъ, прибавить, что изо всѣхъ моихъ поступковъ эта глупость и эта несправедливость вызвали особое одобреніе. Что касается реформъ, то о нихъ, кажется, надо позабыть. Поддержку я могъ бы найти въ лицѣ немногихъ просвѣщенныхъ чиновниковъ, но народъ такъ преданъ старинѣ, что нельзя ни до чего коснуться, не вызвавъ обвиненій въ государственномъ переворотѣ. Дни еще наполнены дѣломъ и работою, но вечера смертельно длинны. Я пробовалъ объявить, что принимаю разъ въ недѣлю: никто не осмѣливается пріѣхать. Если кто и явится, то только для того, чтобы представиться и тотчасъ исчезнуть; въ 11 часовъ никого уже нѣтъ. Пробовалъ допустить танцы: нѣтъ никакого оживленія. Приходится вербовать гостей въ кадрили насильно, и кромѣ почетной кадрили никто танцевать не хочетъ. На первомъ пріемѣ я поговорилъ полчаса съ миловидной блондинкой съ задорнымъ личикомъ: ее окружили тотчасъ же такимъ раболѣпіемъ и такими знаками вниманія, что пришлось пресѣчь скандалъ. Остается только чтеніе у камина. Какіе славные вечера проводилъ я, бывало, у васъ! Не могу повѣрить, чтобы это прошло безвозвратно. По крайней мѣрѣ, пишите мнѣ почаще. Въ этомъ -- единственное утѣшеніе вашего бѣднаго короля и друга.

"P. S. Когда увидите дона Хозеделасъ Херрерасъ, попросите его прислать мнѣ нѣсколько ящиковъ сигаръ; здѣсь нѣтъ акциза, и табакъ невозможный".


Письмо маркизы де-Шаванъ къ королю Ксаверію.


"Ваше послѣднее письмо меня по истинѣ огорчило. Что вы не можете разсчитывать на поддержку вашего тестя, это дѣло обычное, и этимъ нечего огорчаться; что вашъ народъ вульгаренъ, на то онъ и народъ. Я ожидала отъ васъ большей выдержки. Неужели вы забыли совѣтъ, который я осмѣлилась высказать наканунѣ отъѣзда вашего величества: "дѣлайте все, что вамъ вздумается"? Вы черезчуръ считаетесь съ окружающимъ, вы слишкомъ осмотрительны; этимъ вы себя губите. Надо царствовать, отличаясь болѣе усердіемъ, чѣмъ умѣніемъ. Вы должны только царствовать. Остальное уладится само собою... А между тѣмъ я вижу васъ насквозь: вы боитесь надѣлать глупостей! Развѣ это возможно? Глупости короля -- да вѣдь это страницы его исторіи.

"Говорите громко, не думая о томъ, что вы говорите; показывайтесь въ королевской обстановкѣ; давайте пищу этой потребности подчиненія, которою страдаетъ вашъ народъ, и утверждайте его въ томъ, во что онъ хочетъ вѣрить: онъ видитъ въ васъ своего короля, великаго и единственнаго. Если вы подадите видъ, что сомнѣваетесь въ себѣ, то какъ хотите вы, чтобы въ васъ повѣрили другіе!... Что же касается вашего великаго плана, то съ нимъ торопиться нельзя; выполненіе его потребуетъ большого труда, и это будетъ задачею всей вашей жизни. Беру смѣлость увѣрить васъ, что до сихъ поръ у васъ все обстоитъ превосходно; до меня доходятъ однѣ лишь похвалы, подтверждаемыя со всѣхъ сторонъ. Въ достаточной ли мѣрѣ вы заботитесь о прессѣ?

"Повергаю къ стопамъ ея величества выраженіе моей глубочайшей преданности; моя же привязанность къ вамъ, ваше величество, остается неизмѣнной".


Король Ксаверій къ маркизѣ де-Шаванъ.


"Начинаю привыкать и, слѣдуя вашимъ совѣтамъ, поступаю смѣлѣе, но удовольствія въ этомъ, могу васъ увѣрить, не нахожу. Мирное время черезчуръ уподобляетъ короля начальнику департамента. Предсѣдательствовать въ государственномъ совѣтѣ, подписывать указы, читать ходатайства, принимать просителей -- да вѣдь это не жизнь! Сегодня, однако, я чувствую себя нѣсколько веселѣе; я купилъ въ кредитъ 60 пушекъ. Печать меня разоряетъ, и я боюсь, что трачу деньги напрасно: пишутъ обо мнѣ всякій вздоръ. Придется самому составлять статьи; я вообще собираюсь писать въ мѣстныхъ газетахъ: онѣ редактируются черезчуръ неумѣло, исключая газеты Жана Михельса. Вы не слыхали про Жана Михельса? Это -- славный малый, уже старикъ, который въ "Народномъ Свѣточѣ" еженедѣльно требуетъ моей головы. У него двѣ дочери; одна изъ нихъ недурна собою; самъ же старикъ хорошо пишетъ стихи. Я хотѣлъ пригласить его къ обѣду, но раздумалъ -- это могло бы ему повредить; честныя же убѣжденія -- все его достояніе. Позвольте мнѣ указать вамъ, что вы ни разу еще не сдѣлали мнѣ чести чего-нибудь пожелать. Развѣ вы сердитесь на мое правительство? Затрудняюсь, что вамъ предложить -- вы знаете, что все королевство мое къ вашимъ услугамъ. Но если бы, напримѣръ, вы пожелали имѣть герцогскій титулъ, то, надѣюсь, вы не приняли бы его ни отъ какой другой короны. Пишите, что вы дѣлаете. Мнѣ тяжело думать, что я забытъ, но еще грустнѣе думать, что вы одиноки и скучаете. Пересылайте письма ваши черезъ посольство: я подозрѣваю, что министръ полиціи вскрываетъ мою корреспонденцію. Я могъ бы его смѣнить, но и другой будетъ дѣлать то же самое. Я нашелъ талантливаго малаго, который на-дняхъ начнетъ полемику о правѣ на море. На армію я могу положиться, но взрыва патріотизма будетъ трудно добиться; ясно, что войны никто не желаетъ; но малѣйшее событіе можетъ измѣнить настроеніе умовъ. Я имѣю основаніе надѣяться на невмѣшательство Баваріи".


Маркиза де-Шаванъ королю Ксаверію.


"Я видѣла вчера лорда Мильсбюри и говорила съ нимъ отъ своего лица о выгодахъ, которыя Англія могла бы извлечь въ дѣлѣ созданія Каролійскаго порта на Адріатическомъ морѣ. Онъ не возражалъ, но говорилъ не болѣе не менѣе, какъ о торговомъ договорѣ, предоставляющемъ всю морскую торговлю англійскому флоту, о концессіи англійской компаніи на постройку желѣзно-дорожнаго подвознаго пути и о введеніи контроля, подчиняющаго ваши финансы англійской коммиссіи. Это, очевидно, немыслимо, но можно торговаться. А вотъ другое: есть охотникъ купить вашъ отель въ Елисейскихъ поляхъ. Продадите ли вы его? Я принимаю ежедневно по вечерамъ, за исключеніемъ вторника и пятницы, когда у меня никого не бываетъ: я не хотѣла, чтобы вашъ отъѣздъ внесъ измѣненіе въ обычный строй моей жизни. Всѣ жалуются на ваше отсутствіе, исключая меня, которая одна должна выказывать равнодушіе,-- не знаю, вѣрятъ ли ему. Герцогскій титулъ, предлагаемый вами, я принимаю для сына, которому онъ современемъ пригодится; къ тому же не хочу отказать себѣ въ удовольствіи быть вамъ чѣмъ-либо обязанной. Посылаю вамъ цѣлую кипу бумагъ отъ лицъ, которыя просятъ мѣстъ, концессій, орденовъ и пособій. Сначала я имъ отказывала, а затѣмъ, покоя ради, рѣшила отослать все вамъ. Пришлите мнѣ вашъ національный гимнъ; его сыграютъ у меня, а одинъ изъ друзей позаботится о его изданіи. Моя преданность вамъ безгранична, ибо всѣ мои мысли заняты процвѣтаніемъ вашего дома; а между тѣмъ я была много счастливѣе прежде: не могу не ревновать васъ къ вашему народу".


Король Ксаверій маркизѣ де-Шаванъ.


"Дома своего продавать я не намѣренъ. Я не хочу отказаться отъ этого убѣжища и безъ горечи взираю на возможность въ него вернуться. Мое положеніе не даетъ мнѣ того, чего я въ немъ искалъ; я мечталъ о дѣятельной роли, весь рискъ которой хотѣлъ взять на себя, но мнѣ не нравится пребывать въ безсильномъ и неопредѣленномъ ожиданіи. Чѣмъ ближе цѣль, тѣмъ больше возникаетъ препятствій. Нѣтъ средствъ расшевелить этотъ народъ; всѣ его помыслы и желанія сводятся къ матеріальному благополучію и къ тому, чтобы имѣть побольше дѣтей. Малѣйшая идея его пугаетъ, а возможность промѣнять свой очагъ на поле битвы приводитъ его въ ужасъ. Народъ, который боится лечь костьми на полѣ брани, не можетъ сыграть никакой роли въ исторіи. Но мой жребій брошенъ; я не могу жить безъ флота; я терплю, пока еще не готовъ. но какъ только пополнятся кадры арміи и какъ только у меня будетъ необходимое количество артиллеріи, никто не помѣшаетъ мнѣ попытать счастья. Условія лорда Мильсбюри смѣшны; я жду помощи съ другой стороны, но если на то пойдетъ, обойдусь и безъ союзниковъ. Я предпочитаю лишиться престола, чѣмъ прозябать въ этомъ темномъ дворцѣ. Единственный смыслъ моего существованія, это -- предводительство арміей, расширеніе территоріи до размѣровъ, указываемыхъ ея географическими потребностями, и завоеваніе такимъ путемъ достойнаго мѣста въ моемъ народѣ и передъ лицомъ великихъ державъ. У меня сухотка отъ административныхъ бумагъ и этикета; я хочу вырваться изъ этой изнурительной атмосферы. Не удастся -- все брошу и вернусь къ вамъ. Это худшее, но оно имѣетъ свою прелесть".


Телеграмма маркизы де-Шаванъ королю Ксаверію.


"Въ васъ стрѣляли? Прошелъ слухъ, что на васъ было покушеніе и что вы тяжело ранены. Отвѣчайте немедленно".


Телеграмма начальника канцеляріи но величества маркизѣ де-Шаванъ.


"Король раненъ. Злодѣй задержанъ. Негодованіе всеобщее".


Письмо короля къ маркизѣ де-Шаванъ.


"Пришлось отправить вамъ депешу, которая не могла васъ успокоить: нельзя было опровергать офиціальныя извѣстія. Не безпокойтесь однако. Пуля меня едва задѣла. Стрѣлялъ въ меня изъ револьвера какой-то итальянецъ; время отъ времени это всегда и со всякимъ можетъ случиться. Злодѣй -- полусумасшедшій, который самъ не можетъ объяснить своихъ побужденій. Но я его не выпускаю. Событіе раздуто, чтобы придать ему больше важности. Для своего спасенія убійцѣ придется сознаться, что стрѣлялъ изъ ненависти къ Кароліи. По моему приказу опровергаются слухи объ итальянскомъ заговорѣ, что создастъ почву всему дѣлу. Улицы полны народу, кое-гдѣ кричатъ: "на Римъ!" Надо, однако, признаться, что пока эти возгласы встрѣчаютъ мало сочувствія. Но это лишь первый опытъ. Я надѣюсь, что событія примутъ болѣе интересный оборотъ. Какъ разъ время исполнить ваше обѣщаніе и навѣстить меня. Королева поручила мнѣ передать вамъ, что очень счастлива предложить вамъ помѣщеніе во дворцѣ. Постарайтесь устроиться такъ, чтобы пробыть подольше; ваши безцѣнные совѣты, а всего больше ваше дорогое присутствіе помогутъ мнѣ терпѣливѣе относиться ко всей суетѣ и дрязгамъ повседневной жизни".


Маркиза де-Шаванъ королю Ксаверію.


"Слава Богу! Но не шутите такими вещами. Впечатлѣніе было здѣсь громадное. Я велѣла проѣхать по бульварамъ, чтобы слышать крики разносчиковъ газетъ: Покушеніе на короля Каролійскаго! Повсюду только объ этомъ и говорятъ и будутъ говорить еще по крайней мѣрѣ сутки. Я собиралась пріѣхать къ вамъ не ранѣе какъ черезъ мѣсяцъ, но въ виду случившагося не могу устоять противъ желанія васъ видѣть. Я такъ рада пожить вблизи васъ. Вернемся къ нашимъ тихимъ бесѣдамъ. Я лыцу себя надеждою, что сумѣю убѣдить васъ не бросаться впередъ очертя голову. Разумѣется, вы всегда можете вернуться къ вашей парижской жизни, и моя привязанность къ вамъ будетъ та же. Но берегитесь: вѣнецъ кажется вамъ тяжелъ, пока вы его носите, а сложивъ его, будете жалѣть о немъ всю жизнь. Меня успокаиваетъ то, что вы не рѣшитесь удалиться, пока странѣ грозитъ опасность".


## V.


Миновавъ пограничную таможню, маркиза съ интересомъ разсматривала смѣнявшіяся передъ ея глазами поля, наслаждаясь тѣмъ покоемъ, который человѣкъ ощущаетъ, находясь у друзей. Она радовалась красотѣ мѣстности, богатству и плодородію страны, когда поѣздъ внезапно остановился, не доѣзжая вокзала, и въ вагонъ вошелъ адъютантъ короля.

Король былъ въ отчаяніи, что не могъ самъ встрѣтить маркизу, но его задержали во дворцѣ внезапныя и грозныя событія. Въ столицѣ вспыхнули народныя волненія вслѣдствіе обнародованія военнымъ министромъ новаго закона объ увеличеніи контингента новобранцевъ и устройствѣ большихъ маневровъ. Адъютантъ добавилъ, что ему поручено охранять маркизу въ томъ случаѣ, если она пожелаетъ вернуться обратно въ Парижъ, и сопутствовать ей, если она, несмотря на случившееся, предпочтетъ все же въѣхать въ городъ.

Маркиза пожелала отправиться въ городъ. Карета, въ которую она вошла вмѣстѣ съ адъютантомъ, была безъ придворныхъ гербовъ; ѣхать пришлось медленно, среди огромной толпы народу; она носила еще мирный характеръ; въ ней было много женщинъ, дѣтей и любопытныхъ; омнибусы еще ходили, хотя съ чрезвычайнымъ трудомъ; лавки еще торговали, хотя выставки съ оконъ поспѣшно убирались. Малѣйшее событіе давало теперь поводъ къ необычайному возбужденію; на одномъ изъ перекрестковъ каретѣ пришлось переждать процессію вооруженныхъ людей, съ барабанами и флагомъ, видъ котораго вызывалъ восторженныя привѣтствія толпы.

-- Это -- общество друзей мира,-- сказалъ адъютантъ.

Нѣсколько далѣе маркиза увидѣла группу людей, размахивавшихъ руками у дверей кафе. Слышались крики: "Да здравствуетъ принцъ Альбертъ!" Полиціи нигдѣ не было видно. Всѣ были оживлены и веселы, и только присутствіе въ толпѣ блузниковъ придавало этому нарядному кварталу необычный видъ. По мѣрѣ приближенія къ дворцу толпа все росла; пришлось свернуть, и карета переулками доѣхала до воротъ дворцоваго сада. Адъютантъ представилъ удостовѣреніе, и карету впустили; ворота тотчасъ же захлопнулись снова за нею. Во внутреннемъ дворѣ стояли войска, сквозь деревья сада виднѣлась артиллерія.

Маркиза застала королеву, окруженную дѣтьми и друзьями, въ той части дворца, куда не достигалъ шумъ извнѣ; изумленіе и ужасъ виднѣлись на всѣхъ лицахъ; но королева, нѣсколько блѣднѣе обычнаго, была бодра.

-- Вы совершили путешествіе, чтобы увидѣть революцію,-- сказала она грустно, обращаясь къ маркизѣ,-- но войска за насъ, и мы будемъ защищаться.

Помѣщеніе маркизы выходило окнами на площадь. Изъ окна своей гостиной она видѣла все прибывавшую толпу и слышала угрожающіе возгласы. Черезъ минуту къ ней вошелъ король.

-- Простите,-- сказалъ онъ,-- что завлекъ васъ въ эту западню. Я не ожидалъ, что это разыграется такъ быстро. Хорошо ли вы доѣхали? Вы еще похорошѣли. А я съ такою радостью ожидалъ вашего пріѣзда! Но надо пережить эту минуту; я возстановлю порядокъ во всякомъ случаѣ.

-- Вы черезчуръ поторопились,-- сказала маркиза.-- Впрочемъ, сейчасъ не время упрековъ. Я страшно рада васъ видѣть. Вы похудѣли. Не обращайте на меня вниманія. Я дождусь исхода событій. Развѣ волненія серьезны?

-- Это пока лишь начало; я съ нимъ справлюсь. Надо только показать сразу, что я не склоненъ къ уступкамъ; иначе это войдетъ въ привычку.

-- Съ чего думаете вы начать?

-- Надѣну мундиръ и проѣдусь по городу съ десятью тысячами войска и съ пушками... Если встрѣтится гдѣ-нибудь скопленіе народа, которое не захочетъ разойтись быстро, то я прикажу дать залпъ. Въ тотъ же вечеръ все будетъ спокойно. Вы молчите? Вы держитесь другого мнѣнія?

-- Нѣтъ,-- отвѣчала маркиза.-- Вы хотите рискнуть жизнью, это ваше дѣло. Но будемъ разсуждать хладнокровно. Вы возбуждены, я же пріѣхала издалека и спокойна. Дѣло вовсе не въ доказательствѣ вашего мужества, и вы не должны портить дѣла для успокоенія вашихъ нервовъ. Вы хотите воевать, но для этого прежде всего надо удержать за собою престолъ и не ссориться съ народомъ. Положимъ, сегодня вы усмирите его силой, а потомъ? Вы отъ него ничего не добьетесь. Надо умѣть выждать. Начните съ незначительныхъ уступокъ, тѣмъ вѣрнѣе вы поставите потомъ на своемъ.

-- Уступки въ чемъ?

-- Не знаю. Чего они хотятъ?

-- О, они требуютъ удаленія военнаго министра; я же не могу отказаться отъ него, такъ какъ онъ дѣйствовалъ по моимъ указаніямъ.

-- Намекните ему, чтобы онъ самъ подалъ въ отставку.

-- Принять ее, значить признать его виновнымъ.

-- Тутъ есть оттѣнокъ.

Въ эту минуту гулъ на площади усилился; раздался случайный выстрѣлъ изъ револьвера; въ толпѣ произошло движеніе и раздались голоса: стрѣляютъ! стрѣляютъ!

-- Настаетъ минута дѣйствовать,-- сказалъ король.-- Если дѣло приметъ худой оборотъ, то вотъ лѣстница, по которой вы можете незамѣтно покинуть дворецъ. Въ городѣ вы будете въ полной безопасности.

-- Предупреждаю васъ, что я не сдѣлаю шага отсюда, что бы ни случилось. Если вы не хотите подвергать меня опасности, защитите дворецъ.

-- Я намѣренъ сдѣлать это. Но трудно все же поручиться за исходъ такого дня, какъ сегодняшній.

-- Случится только то, что вы допустите. Конечно, если вы употребите силу, исходъ можетъ быть двоякій; поэтому не слѣдуетъ отваживаться на это безуміе, когда можно найти болѣе простой выходъ. Объявите объ отставкѣ военнаго министра,-- вы его вознаградите впослѣдствіи. Затѣмъ вы выѣдете съ наслѣднымъ принцемъ въ открытой коляскѣ. Я слышала возгласы: "Да здравствуетъ принцъ Альбертъ". Если бы это кричали вамъ, то это было бы очень важно. Но такъ какъ принцъ Альбертъ будетъ съ вами и такъ какъ будутъ и возгласы: да здравствуетъ король! то привѣтствія будутъ обращены и въ вашу сторону. Побѣда будетъ за вами, и, сохранивъ престолъ, вы обдумаете, что дѣлать дальше.

-- Это невозможно,-- сказалъ король.

Онъ вернулся въ кабинетъ, гдѣ только что собрались министры.

Въ это время толпа такъ выросла и такъ напирала съ площади, что можно было опасаться, что она ворвется во дворецъ. У входа на улицу Ксаверія стояла баттарея. Можно было по телеграфу отдать ей приказъ дать залпъ, и площадь была бы очищена въ одно мгновеніе.

-- Будетѣмного невинныхъ жертвъ,-- сказалъ король.

-- Можно пустить въ ходъ кавалерію,-- сказалъ военный министръ,-- гусары находятся подъ командой преданнаго полковника. Они промчатся въ галопъ, и площадь будетъ очищена.

-- Это не такъ шумно, какъ картечь, но не менѣе жестоко,-- сказалъ король.

Всѣ смолкли.

-- Неужели нельзя избѣжать крайнихъ мѣръ?-- спросилъ король, обращаясь къ министру иностранныхъ дѣлъ, отличавшемуся мягкостью нрава.

-- Завязать переговоры,-- отвѣтилъ тотъ.

-- Если ваше величество ищетъ мирнаго пути, -- сказалъ военный министръ,-- то онъ внѣ моей компетенціи.

-- Ваши слова равносильны прошенію объ отставкѣ.

-- Точно такъ, ваше величество,-- отвѣтилъ военный министръ, оторопѣвъ.

-- Приму къ свѣдѣнію,-- сказалъ король.

Между тѣмъ маркиза сидѣла у королевы. Нѣсколько минутъ спустя къ королю былъ вызванъ принцъ Альбертъ. Гвардейскіе стрѣлки занимали всю парадную лѣстницу; но черезъ галлерею, примыкавшую къ оранжереямъ, можно было выйти на небольшую площадь. Библіотекарь королевы ходилъ взадъ и впередъ, принося извѣстія; они были неутѣшительны: большая демонстрація надвигалась со стороны городскихъ предмѣстій, а командиръ одного изъ полковъ сообщалъ, что онъ съ трудомъ удерживаетъ свой полкъ въ казармѣ...

Внезапно разнесся слухъ, что военный министръ подалъ въ отставку и что король съ наслѣднымъ принцемъ выѣхали изъ дворца. Прошло два мучительныхъ часа, въ теченіе которыхъ ничего не было извѣстно. Посланные не возвращались. Толпа какъ будто рѣдѣла.

Наконецъ, въ восемь часовъ вечера вернулся король, усталый, покрытый пылью, раздосадованный. Онъ оттолкнулъ дѣтей, бросившихся ему навстрѣчу, и нехотя отвѣчалъ на вопросы королевы.

-- Порядокъ возстановленъ,-- сказалъ онъ.-- Но я купилъ его цѣною низости.

-- Низостей въ политикѣ нѣтъ,-- воскликнула маркиза де-Шаванъ.

-- И даже выгоды не получу отъ нея, такъ какъ все лишь отсрочивается.

-- Безъ сомнѣнія,-- сказала маркиза.-- Вся жизнь -- рядъ отсрочекъ. Съ отсрочки до отсрочки доживаешь до глубокой старости.

Развязку разсказалъ принцъ Альбертъ:

-- Какъ только народъ узналъ объ отставкѣ военнаго министра, то въ настроеніи его произошелъ поворотъ. Мы слышали только крики радости и благодарности. Толпа хотѣла отпречь лошадей и везти нашъ экипажъ. Мы ѣхали среди непрерывныхъ овацій, безъ всякой иной охраны, чѣмъ любовь народа.

-- Ты, -- сказалъ король сухо,-- умѣешь царствовать.


Перевела О. П. О.


"Русская Мысль", кн. III, 1908