# Стихотворения

Борис Бета

Лошадь Паллада

Маньчжурские ямбы

Голос

Русская поэзия Китая: Антология


## БОРИС БЕТА


## ЛОШАДЬ ПАЛЛАДА


Опять заслышать на заре

Сквозь мягкий сон укрытых глаз

Протяжность зовов на трубе,

Вновь неожиданных для нас,

Заспавших и на этот раз

Устав о воинской игре!..

Проснуться так: в окне мороз

Раздольных голубых просторов,

И миг приготовлений скорых,

И звоны на одетых шпорах,

И натощак от папирос --

Проклятый кашель без угроз...

А вышел -- что твое вино,

Он ранью ковкой опьянит,

И снова в высоте звенит

И заливается труба,

И сердце ей опьянено,

Хоть холодеет на губах!

Пола тотчас же просквозит,

Походка звонкая легка,

И песня новая звенит;

Чея-то глупая рука

Уже засыпала овес,

И чешется, рассевшись, пес.

У двери теплых денников

Навоз подстилочных клоков

Дымится свежестью своей,

И стуки-постуки подков

Уверенные: из дверей

Выводят первого коня...

О, Господи, прости меня,

Что я опять желаю брани,

Что вот опять мое желанье

Проходит, славою звеня,

И смяты смертно зеленя

Отменным полевым галопом

На страх застигнутой Европы!..


## МАНЬЧЖУРСКИЕ ЯМБЫ


I


Ну да! Еще не так давно

В мое раскрытое окно

И в дверь на цементный балкон

Вставал июньский небосклон.

Маньчжурский неподвижный зной:

С утра ленивая пора,

Лимонов профиль вырезной,

А во дворе -- детей игра...

И плыл дрожащий горизонт,

И млели там зонты дерев,

И солнце -- огненный орех --

Опять слепило горячо.

Опять стремительный дракон

Взмывал в лазурь, на высоту,

И делался горяч балкон,

И пронизала пустоту

Огня небесного искра,

И приходила в мой покой,

Касалась легкою рукой

Тоска (она любви сестра).


II


Ну почему бы не поплыть,

А то отправиться пешком,

С бродячим за спиной мешком.

Туда, где с башнями углы

Оглиненных кизячьих стен,

Где вовсе раскрывает свет

Испепеляющий дракон;

В бумаге поднято окно,

И на циновке детский стол,

И флейта плачется светло,

А музыкант на ней -- слепой.

Проедет в толстые врата

Мешками полная арба...

Коней дрожащая губа,

А шея стрижена, крута,

Извозчик по пояс нагой

(И как мала его нога!),

А там стреляет кнут другой

И -- впряженных коров рога...


III


Не раз задумывался я

Уйти в глубокие края,

И в фанзе поселиться там,

Где часты переплеты рам;

Бумага в них, а не стекло,

И кана под окном тепло.

На скользкую циновку сесть,

Свинину палочками есть

И чаем горьким запивать;

Потом курить и рисовать,

Писать на шелке письмена --

И станет жизнь моя ясна,

Ясна, как сами письмена.

1923

Харбин


## ГОЛОС


Летают в воздухе святом,

Неслышно пропадают птицы.

Над ровным лугом -- желтый дом,

А дух на воле и томится.

Есть в облаках сиянье льдин,

В пруду метнулась рыба кругом,

И в этот полдень я один

Дышу томительным испугом.

Так жадно думаю о Вас,

И расцветают все движенья,

Далеких губ, далеких глаз

Влиятельное выраженье.

А вот счастливая рука:

Она имеет тяжесть тела;

Святая кровь -- ее река --

Высоким шумом прошумела.

И смелый голос надо мной

Поет неслышными словами,

А небо с той же синевой

И уплывающими льдами.

1924

Шанхай


## ПРИМЕЧАНИЯ


## Бета Борис


Лошадь Паллада; Голос // Врата. Кн. 1. Шанхай, 1934. Маньчжурские ямбы // Врата. Кн. 2. Шанхай, 1935.

Кан -- отапливаемая лежанка.


* * *


Бета Борис (Борис Васильевич Буткевич; 1895, Уфимская губ. -- август 1931, Марсель). Из дворянской семьи. Окончил Петербургское Николаевское кавалерийское училище. Офицер Пятого Александрийского гусарского полка. Участвовал в Первой мировой и Гражданской войнах. В 1920-1922 гг. жил во Владивостоке, там же начал печататься. В числе других дальневосточных периодических изданий участвовал во владивостокской газете "Русский край". Печатался в коллективном поэтическом сборнике "Парнас между сопок" (Владивосток, 1922). Известен был богемным образом жизни. Ночевал по знакомым или на редакционных столах, а то и под открытым небом. В 1922 г., после занятия Владивостока красными, перебрался в Китай. Жил в Харбине, Пекине, Циндао, Шанхае. Ездил в Японию. Печатался в "Маяке", "Гонге", "Родной ниве", "Рубеже", в альманахе "Врата" (посмертно). Из Шанхая в 1924 г. уехал с Сибирским кадетским корпусом в Сербию. В Европе работал портовым грузчиком, пастухом в Нижних Альпах, носильщиком, плавал кочегаром в Средиземном море в Африку и в Малую Азию. Вел жизнь бродяги. Изредка печатался в парижских эмигрантских изданиях -- "Новом доме" (1926), "Новом корабле" (1927), "Числах" (1931), в газете "Возрождение". Мечтал выпустить сборник рассказов. Умер от туберкулеза в нищете и одиночестве в марсельской городской больнице. По словам Н. Берберовой, "от него остался ненапечатанный роман "Голубой павлин", затерянный в одной из парижских редакций".