# Бисмарк на суде европейского общественного мнения

Отто Фон Бисмарк

Бисмаркъ на судѣ европейскаго общественнаго мнѣнія. Нѣмецкій журналъ "Gegenwart" обратился къ разнымъ нѣмецкимъ и иностраннымъ писателямъ и ученымъ, чтобы узнать ихъ мнѣніе о Бисмаркѣ. Такого рода обращенія въ большомъ ходу въ европейской печати, и журналы и газеты часто по поводу самыхъ разнообразныхъ вопросовъ устраиваютъ подобные спеціальные плебисциты. Въ данномъ случаѣ плебисцитъ, устроенный нѣмецкимъ журналомъ, является вполнѣ своевременнымъ. Бисмаркъ только-что отпраздновалъ 80 ти лѣтнюю годовщину своего дня рожденія. Празднованіе было необыкновенно торжественнымъ и явилось настоящимъ апофеозомъ Бисмарка. Въ силу особенныхъ условій политическаго положенія Германіи, чествованіе Бисмарка приняло характеръ грандіозной демонстраціи. Насильственно удаленный съ политической сцены, Бисмаркъ, тѣмъ не менѣе, не оставался безучастнымъ зрителемъ политическихъ событій. Вокругъ него группировались всѣ недовольные "новымъ курсомъ", и онъ сдѣлался сердцемъ и душою оппозиціи, причиняя не мало непріятностей германскому правительству своими рѣчами и статьями въ своихъ "рептиліяхъ" -- газетахъ, получающихъ отъ него субсидіи. Но въ послѣднее время произошла внезапная перемѣна въ отношеніяхъ германскаго императора и правительства къ Бисмарку. Желая измѣнить направленіе своей политики и вернуться къ прежнему режиму, молодой германскій монархъ счелъ нужнымъ не только примиряться съ Бисмаркомъ, но особенно подчеркнуть свое преклоненіе передъ нимъ, какъ передъ олицетвореніемъ стараго режима. Такимъ образомъ положеніе сразу измѣнилось; въ оппозиціи правительству оказался уже не Бисмаркъ со своими восторженными поклонниками и сторонниками, а народные представители въ рейхстагѣ, отказавшіеся вотировать чествованіе Бисмарка отъ имени германскаго народа въ лицѣ его представителей въ парламентѣ. Въ силу названныхъ условій, многіе германскіе ученые и писатели очутились въ довольно щекотливомъ положеніи, вслѣдствіе обращенія къ нимъ нѣмецкаго журнала. Не даромъ извѣстный нѣмецкій романистъ Шпильгагенъ сказалъ, что нѣмецкимъ писателямъ легче высказать свое мнѣніе о чемъ угодно, о религіи, идеѣ братства и т. д. нежели о Бисмаркѣ! Осложняющимъ обстоятельствомъ является еще и то, что въ Бисмаркѣ воплощается идея нѣмецкаго патріотизма, онъ считается творцомъ германскаго единства, олицетвореніемъ величія Германіи. Можетъ ли поэтому хорошій нѣмецъ, не рискуя прослыть врагомъ отечества, не восхищаться Бисмаркомъ?

Изъ всего вышесказаннаго ясно, что мнѣнія нѣмецкихъ ученыхъ и писателей, отозвавшихся на приглашеніе "Gegenwart", представляютъ радъ диѳирамбовъ по адресу Бисмарка. Приводить изъ, поэтому, нѣтъ надобности. Но такъ велико еще обаяніе силы и могущества, окружавшихъ нѣкогда желѣзнаго канцлера, что даже многіе изъ иностранцевъ не въ состояніи освободиться изъ подъ вліянія итого обаянія и взглянуть безпристрастнымъ окомъ на дѣятельность Бисмарка, создавшую ему тотъ пьедесталъ, на которомъ онъ такъ гордо возвышается. Блескъ славы Бисмарка до сихъ поръ еще дѣйствуетъ ослѣпляющимъ образомъ и мѣшаетъ разглядѣть, изъ чего сдѣланъ вѣнецъ, которымъ увѣнчана глава великаго государственнаго человѣка Германія. Этимъ, конечно, объясняется тотъ фактъ, что лишь немногіе изъ иностранцевъ рѣшились высказать такое мнѣніе о Бисмаркѣ, которое вноситъ диссонансъ въ общій хоръ голосовъ, восхваляющихъ его. Разумѣется, можно было ожидать, что главный контингентъ смѣлыхъ и строгихъ судей Бисмарка составятъ французы, но большинство французскихъ писателей и ученыхъ, къ которымъ обратилась редакція нѣмецкаго журнала, воздержались, въ силу особеннаго чувства деликатности, высказывать свое мнѣніе о Бисмаркѣ въ такой моментъ, когда чуть ли не всѣ нѣмцы на свѣтѣ, во всѣхъ уголкахъ земного шара, охваченные чувствомъ "нѣмецкаго" патріотизма, спѣшатъ поклоняться человѣку, бывшему для нихъ олицетвореніемъ этой идеи. Замѣчательно, что три французскихъ писателя, Додэ, Вогюэ и Анатоль Леруа-Больё, отозвавшіеся на призывъ "Gegenwart", прибѣгли къ латинскому языку (къ которому, какъ замѣчаетъ одинъ французскій журналъ, прибѣгаютъ обыкновенно въ особенно затруднительныхъ случаяхъ) для выраженія своего мнѣнія о Бисмаркѣ. Додэ говоритъ: "Ненавижу и люблю. Если спросить меня почему? Не знаю". Вогюэ высказываетъ мнѣніе, что девизомъ всей жизни

Бисмарка можетъ быть слѣдующее изреченіе, находящееся въ гербѣ одного стариннаго дома въ Магдебургѣ: "И въ счастьѣ не забывай о судьбѣ".

Анатоль Леруа-Больё выражается гораздо опредѣленнѣе. Онъ говоритъ, что главною характеристичною чертою всей политики Бисмарка было презрѣніе права. Идея права никогда ни передъ чѣмъ не останавливала Бисмарка. "Кромѣ того,-- прибавляетъ французскій писатель,-- политика Бисмарка лишена всякихъ принциповъ, она основывается на силѣ и управляется исключительно интересами, и это-то мѣшаетъ намъ восхищаться имъ такъ, какъ того заслуживаетъ его геній".

Изъ другихъ иностранцевъ, высказавшихъ довольно нелюбезныя сужденія о Бисмаркѣ, заслуживаютъ вниманія: Ломброзо, проводящій параллель между Гладстономъ, Кавуромъ и Бисмаркомъ и заявляющій, что человѣчество всегда будетъ на сторонѣ Кавура и Гладстона; знаменитый итальянскій романистъ Фогаццаро, находящій, что "мелочной патріотизмъ; подчиняющій все интересамъ минуты, носить самъ въ себѣ зародыши смерти... Таковъ именно патріотизмъ Бисмарка"; польскій писатель Сенкевичъ, говорящій, что "Бисмаркъ не изъ тѣхъ людей, которые являются творцами идей и приносятъ ихъ въ даръ человѣчеству. Политикъ практикъ,-- прибавляетъ Сенкевичъ,-- убилъ въ Бисмаркѣ великаго человѣка. Бисмаркъ знаетъ только одинъ культъ -- культъ силы. Чѣмъ болѣе разрасталось дѣло Бисмарка, чѣмъ болѣе торжествовала его сила, тѣмъ болѣе онъ становился неспособнымъ понимать, что сила должна обладать душой, нравственной и чистой, и что безъ этой души вся его дѣятельность принесетъ только вредъ германской цивилизаціи".

Сенкевичъ полагаетъ, что Германіи нельзя буг.гтъ идти въ будущемъ по слѣдамъ Бисмарка. Гербертъ Спенсеръ находитъ, что Бисмаркъ достаточно уже прославленъ. Впрочемъ, прибавляетъ онъ, я не думалъ о немъ опредѣленнымъ образомъ.

Георгъ Брандесъ говорить: "Да, Бисмаркъ представляетъ счастье Германіи, хотя его и нельзя назвать благодѣтелемъ человѣчества. Для Германія онъ составляетъ то же, что составляютъ очки для человѣка, страдающаго слабостью зрѣнія. Конечно, для этого человѣка большое счастье, что у него есть очки, но въ то же время большое несчастіе, что онъ въ нихъ нуждается!"

Таковы нѣкоторыя смѣлыя сужденія о Бисмаркѣ, и если прибавить къ нимъ еще мысли, высказываемыя оппозиціонною нѣмецкою печатью и серьезными иностранными органами печати, а также манифестацію большинства въ германскомъ парламентѣ, высказавшагося противъ апофеоза Бисмарка, то получится впечатлѣніе, что культъ силы не совсѣмъ еще заглушилъ идею права и справедливости не только въ Европѣ, но и въ самой Германіи.


"Міръ Божій", No 5, 1895