# Богданович А. И.: биобиблиографическая справка

Ангел Иванович Богданович

БОГДАНОВИЧ, Ангел Иванович, псевдонимы -- А. Б., Зритель [2(14).X.1860, Городок Витебской губ.-- 24.III(6.IV).1907, Петербург] -- публицист, журналист, литературный критик. Родился в польско-литовской семье. Окончил Нижегородскую гимназию. 3 года проучился в Киевском университете на медицинском факультете. В 1882 г. арестован за участие в народовольческом кружке и сослан под надзор полиции в Нижний Новгород, где и начал журналистскую деятельность. Порывает с народничеством в 1887 г. В 1890 г. переезжает в Казань. В эти годы печатается в "Волжском вестнике" и "Казанских вестях", публикует статьи на общественно-политические темы, библиографические заметки, литературные обзоры, репортажи, рецензии. Особым успехом у читателей пользуются его фельетоны и корреспонденции с места событий. В провинциальной прессе оттачивается стиль Б.-журналиста: афористичный, едкий, полный скрытой иронии, насыщенный сентенциями. Б. отличает умение даже мелкому факту злоупотребления придать общественно-политический смысл. Короленко, отмечая его "суровую", "честную прямолинейность", предлагал не забывать о значении "для развития провинциальной печати российского "неблагонадежного" скитальца" (Короленко В. Ангел Иванович Богданович // Собр. соч.: В 10 т.-- М., 1955.-- Т. 8.-- С. 155, 149). Возвратившись в Петербург в 1893 г., Б. сразу же включился в литературную жизнь столицы: в "Русском богатстве" он ведет хронику внутренней жизни, а с 1894 г. связывает свою судьбу с "Миром божьим", где с 1895 г. начинают появляться его "Критические заметки". Вскоре он становится фактическим редактором этого журнала, а с 1906 г. занимает пост официального редактора журнала "Современный мир", сменившего "Мир божий". Журнал становится его любимым детищем. По признанию сотрудников, он читал рукописи по всем отделам, держал корректуру, вел деловую переписку, встречался с авторами, писал статьи и если бы оставалось свободное время, то сам бы верстал номер, набирал бы и печатал статьи.

С середины 90 гг. Б. переживает увлечение марксизмом, однако формально не связывает себя ни с одной из партийных группировок. В его мировоззрении сочетались идеи буржуазного просветительства, культурная программа партии "Народного права", к которой он некоторое время принадлежал, с ее пристальным интересом к самосознанию личности и завоеванию ею политических свобод и ориентация на марксистскую трактовку исторического процесса. Главную свою задачу как представителя нового течения европейской экономической и политической мысли он видит в борьбе с "обветшалым" народничеством, разрушении его иллюзий и верований. Б. с энтузиазмом встретил революционные события 1905 г. Воспользовавшись свободой печати, сразу же обратился к публицистике: вместо "Критических заметок" в "Мире божьем" появились "Текущие заметки", в которых главными стали темы современности. Практически до конца дней он не оставлял журналистской работы. В литературе о Б. имеются сопоставления его с Н. А. Добролюбовым -- не по степени таланта и воздействия на литературу, а в смысле чистоты натуры и самозабвенной преданности делу. По выражению В. Г. Короленко, "русская литература была настоящей родиной его души" (Там же.-- С. 156).

Знакомство с марксизмом во многом определило трактовку Б. литературного процесса. Ценя в марксизме в первую очередь его антинародническую направленность, Б. с этих позиций ополчается на морализаторство, схематизм, утопичность, слащавость, сентиментальность произведений народнической литературы, критикует новоявленное народничество "на буржуйной подкладке" (Богданович А. Годы перелома.-- Спб., 1908.-- С. 211). В чем-то близким плехановскому оказывается его взгляд на соотношение мировоззрения и творчества писателей-народников. Однако в отличие от Плеханова он не объясняет реализм народнической литературы влиянием прогрессивных сторон их доктрины и утверждает, что "правда" народнической литературы возникла вопреки их ошибочным теориям. Анализируя произведения Гл. Успенского, Н. Златовратского, Н. Каронина-Петропавловского, Н. Наумова, А. Энгельгардта и др., Б. справедливо указывает на основное противоречие народнической беллетристики: изображение "ничтожности современного деревенского уклада" сочетается в ней с указанием "на этот "мир" как на идеал" (Годы перелома.-- С. 216). Он подчеркивает, что "сами народники накопили массу материала, которым... марксисты только воспользовались для своих выводов" (Годы перелома.-- С. 215), и там, где народническая литература стремилась быть верной правде жизни, она прокладывала дорогу антинародническим по сути представлениям об обществе и человеке.

Продолжателем "поразительного реализма" (Годы перелома.-- С. 214) народнической литературы Б. называет Чехова, чью повесть "Мужики" он настойчиво защищал от нападок народнической критики. У него имеются заявления об "осколочности" творчества писателя, об отсутствии "общей цельной картины" в его произведениях (Годы перелома.-- С. 199), но в целом Чехов для него -- "живая сила" (Годы перелома.-- С. 190) русской литературы, "выразитель тех... общественных настроений, которые назревают в массе общества" (Годы перелома.-- С. 240), автор "бунтовщической" (Мир божий.-- 1902.-- No 9.-- С. 53) книги "Остров Сахалин".

Б. настойчиво поддерживал молодое поколение русских писателей -- Чирикова, Телешова, Вересаева, Куприна, Серафимовича, ожидая, что в дальнейшем они будут еще более чутки к "беспокойному настроению" "осложнившейся жизни" (Мир божий.-- 1903.-- No 4.-- С. 3). К достоинствам молодой беллетристики он отнес повышенный интерес к "личности, сознавшей свое человеческое достоинство" (Годы перелома.-- С. 339).

В творчестве М. Горького критик как раз отметил ярко обрисованную личность героя, уловив, однако, неоднозначность авторского отношения к ней. Анализируя в статье "Философия приволья" (1898) образ Челкаша, Б. указал на сложность горьковского замысла: обретя свободу и независимость, Челкаш утратил нечто очень важное -- связь с почвой, привязанность к земле, качества, выгодно отличающие Гаврилу. Но все же более привлекательным для Б. было "чувство безграничной свободы", таящее "задатки для развития в будущем", которое и "делает Челкаша... человеком" (Годы перелома.-- С. 178). Олицетворением протеста, по Б., в творчестве М. Горького стал Фома Гордеев. По его мнению, "цельные и крепкие" натуры, подобные Фоме и Илье Луневу, в действительности "сумеют переделать... рамки" жизни "по своим размерам" (Мир божий.-- 1902.-- No 1.-- С. 10--11). В связи с этим критика не удовлетворил конец романа "Фома Гордеев". Несогласие Б. вызвало и нигилистическое, как ему показалось, изображение интеллигенции в романе. Видя в интеллигенции воплощение "духовной жизни народа" (Годы перелома.-- С. 217), он советовал М. Горькому внимательнее приглядеться к ней, т. к. именно там могут быть обнаружены подлинные герои времени, отдающие должное "книжной мудрости" и "умственной работе", которые явятся якорем спасения "общего вопроса". Свято веря в прогресс, эволюцию, силу образования, благотворное влияние интеллигенции, Б. сочувственно отнесся к поискам "высших нравственных задач", которые продемонстрировали бывшие "легальные марксисты" -- Н. Бердяев, С. Франк, С. Булгаков и сборнике "Проблемы идеализма".

Будучи сторонником реализма, Б. настороженно отнесся к мистико-декадентской символике новейших течений, поставил под сомнение художественность произведений З. Гиппиус, Мережковского. Однако он не был противником обновления средств художественной выразительности, которые должны раскрыть усложнившуюся психику людей и "тончайшие ощущения и настроения души" (Мир божий.-- 1895.-- No 10.-- С. 193).

Б. по природе своего дарования и условиям формирования критик-публицист, он в первую очередь освещает жизненные проблемы, отразившиеся в произведении, требует от писателя выработанного миросозерцания, но считает недопустимым преобладание рассудочности, теоретической предвзятости над непосредственным, художническим познанием жизни. Критик излишне прямолинейно трактует реалистический принцип верности действительности, упорно сопоставляя жизненные явления и художественные реалии. Он настаивал, напр., на абсолютной адекватности горьковских героев реальным босякам, считая это высшим достижением писателя. И все же он сумел почувствовать и особо оговорил поэтичность мироощущения, которая пронизывает описания Горького и передает то "независимое и гордое", "бодрое настроение", которое составляет "особую прелесть свежести, новизны и жизненной правды" (Годы перелома.-- С. 189). То же соединение реализма и романтизма (в терминологии того времени -- "идеализма") критик обнаруживал у Короленко, в чьих произведениях "любовная ласковая проникновенность в глубь явления" обеспечивает "понимание" жизни, "желание борьбы за... скрытые в ней начала добра и правды..." (Годы перелома.-- С. 391--392). В целом суждения критика о реализме отличает широта взгляда. Статьи Б. о литературе выделяются логичностью, ясностью изложения, глубоким знанием вопроса. Создав журнал для "среднего читателя", он и писал для него, "явившегося из тех слоев населения, которые раньше не имели ничего общего с литературой" (Мир божий.-- 1901.-- No 1.-- С. 3).

Соч.: Годы перелома. 1895--1906. Сб. критических статей со вступительными статьями В. Г. Короленко, А. И. Куприна и Неведомского.-- Спб., 1908.

Лит.: Мыльцына И. В. Пропаганда научных знаний в журнале для самообразования ("Мир божий" в 1892--1902 гг.) // Из истории русской журналистики начала XX в.-- М., 1984; Скворцова Л. А. "Мир божий" // Литературный процесс и русская журналистика конца XIX -- начала XX века. 1890- 1904. Социал-демократические и общедемократические издания.-- М., 1981.


Источник: "Русские писатели". Биобиблиографический словарь.

Том 1. А--Л. Под редакцией П. А. Николаева.

М., "Просвещение", 1990