# Тит Андроник

Роберт Иванович Бойль

Р. Бойль


Тит Андроникъ.


Источник: Бойль Р. Тит Андроник  // Шекспиръ В. Полное собраніе сочиненій / Библиотека великих писателей под ред. С. А. Венгерова. СПб.: Брокгауз-Ефрон, 1903. Т. 5. С. 176-183.


_______


Вѣроятно, нѣтъ пьесы, принадлежность которой тому или иному автору возбуждала бы больше сомнѣній, чѣмъ "Титъ Андроникъ". Въ извѣстномъ дневникѣ Генсло, который является главнымъ источникомъ относительно пьесъ ранняго періода Шекспировскаго творчества, упоминается о драмѣ "Титъ и Ве c пасіанъ", представленной актерами лорда Стренджа (а не труппою Адмирала, какъ утверждаетъ профессоръ Уордъ) 11 апрѣля 1592 года. Это, вѣроятно, та пьеса, которая дошла до насъ въ нѣмецкой версіи и извѣстна по книгѣ Кона "Шекспиръ въ Германіи". Пьеса называлась "Титомъ Андроникомъ", но въ ней выступаетъ Веспасіанъ, хотя въ началѣ не въ качествѣ сына Андроника.

Въ существенныхъ чертахъ фабула этой пьесы совпадаетъ съ "Титомъ Андроникомъ" Шекспира. Но сходство ограничивается только дѣйcтвіѣмъ. Веспасіанъ, вначалѣ появляющійся только какъ приверженецъ Андроника, въ заключеніе оказывается его сыномъ и мстителемъ за него - и коронуется императоромъ. Пьеса не имѣетъ литературныхъ достоинствъ; точно такъ же она не помогаетъ въ установленіи даты, такъ какъ она была сначала напечатана въ Германіи въ 1620 году, хотя давалась на сценѣ уже въ 1600 году. Въ февралѣ 1593 года въ официальные книгопродавческіе перечни (такъ наз. Stationers Registers) внесена книга подъ заглавіемъ "Благородная римская исторія Тита Андроника", вмѣстѣ съ балладою на тотъ же самый сюжетъ. Ни одного экземпляра этой пьесы не сохранилось.

По дневнику Генсло пьеса подъ названіемъ "Андроникъ" была дана на сценѣ 5  iюня 1594 года, и въ пьесѣ "Какъ узнать плута", данной въ томъ же году, есть намеки на нашу драму.

Въ 1598 году "Титъ Андроникъ" упомянуть какъ пьеса Шекспира въ Palladas Tamia, Фрэнсиса Мереса. Старѣйшее quarto экземпляръ котораго сохранился до нашего времени, относится къ 1600 году. На его заглавномъ листѣ обозначено, что "Тита Андроника" играли "слуги" герцога Пэмброка, графа Дэрби, герцога Сусекса и лорда Камергера; по всей вѣроятности всѣ эти четыре труппы пріобрѣли право на представленіе драмы. Затѣмъ слѣдуетъ цѣлый рядъ указаній на "Тита Андроника" на книгопродавческихъ спискахъ, а также нѣсколько изданій пьесы. Она значится въ спискахъ 1602 года; въ 1611 году Эдуардъ Уайтъ издалъ второе quarto. Затѣмъ "Титъ Андроникъ" былъ включенъ въ Folio 1623 г. и есть еще дальнѣйшія указанія на эту драму въ 1624, 1626 и 1630 гг.

Первое сомнѣніе въ принадлежности "Тита Андроника" Шекспиру высказано было драматургомъ Рэвенскрофтомъ въ 1687 г. Онъ утверждалъ, что "Титъ Андроникъ" старая пьеса, которую Шекспиръ только передѣлалъ. Многіе изъ новѣйшихъ критиковъ примыкаютъ къ этому мнѣнію, но имъ слѣдовало-бы подкрѣплять его болѣе существенными доказательствами, чѣмъ ссылкой на Рэвенскрофта: онъ не былъ современникомъ Шекспира, и потому его свидѣтельство никакого значенія не имѣетъ. Обстоятельства, при которыхъ Рэвенскрофтъ высказалъ свои предположенія, окончательно подрываетъ довѣріе къ нему: прежде, чѣмъ отрицать подлинность "Тита Андроника", онъ написалъ въ 1678 г. пьесу подъ тѣмъ же названіемъ, и въ прологѣ самъ заявилъ, что драма всецѣло принадлежитъ Шекспиру, что онъ извиняется за передѣлку шекспировскаго произведенія и въ оправданіе свое можетъ только сказать, что всѣ его прибавки заимствованы исключительно изъ другихъ произведеній великаго поэта. Но въ 1687 г. онъ напечаталъ свою передѣлку безъ пролога, который будто-бы затерялся. Во введеніи къ печатному изданію онъ заявилъ, что по имѣющимся у него свѣдѣніямъ отъ человѣка, близко стоявшаго къ театру еще при жизни Шекспира, "Титъ Андроникъ" произведеніе не Шекспира, а другого автора, передавшаго ему эту драму для представленія на его сценѣ; Шекспиръ же только въ нѣсколькихъ главнѣйшихъ сценахъ сдѣлалъ кое-какія добавки и измѣненія. Только четыре года послѣ появленія передѣлки Рэвенскрофта историкъ театра Лангбенъ обличилъ Рэвенскрофта въ обманѣ, и предложилъ ему экземпляръ будто бы потеряннаго пролога; въ доказательство того, что прологъ дѣйствительно у него имѣется, Лангбенъ процитировалъ изъ него восемь строкъ. Несмотря, однако, на это изобличеніе Рэвенскрофта многіе изъ новѣйшихъ критиковъ продолжаютъ держаться его теоріи, расходясь между собой только въ томъ, что приписываютъ авторство драмы различнымъ поэтамъ; одни считаютъ "Тита Андроника" произведеніемъ Грина, другіе - Марло, иные утверждаютъ, что ее написалъ Пиль, и есть еще мнѣніе, что названные три автора написали "Тита Андроника" сообща. Всѣ эти предположенія, однако, какъ мы увидимъ, разбиваются объ то, что первое представленіе "Тита Андроника" относится къ 5 января 1594 года. Называли также Нэша и Кида въ качествѣ возможныхъ авторовъ "Тита Андроника", - но никакихъ вѣскихъ доказательствъ не было приведено въ подкрѣпленіе такой гипотезы. О сотрудничествѣ Шекспира съ Гриномъ, Марло и Пилемъ не можетъ быть и рѣчи уже потому, что Гринъ открыто обвинялъ Шекспира отъ своего имени, и отъ имени своихъ двухъ товарищей въ томъ, что онъ украшаетъ себя ихъ перьями. Нельзя, конечно, отрицать, что есть много мѣстъ въ "Титѣ Андроникѣ", взятыхъ изъ Марло, Грина и Пиля, также какъ въ трехъ частяхъ "Генриха  VI -го" и въ другихъ раннихъ произведеніяхъ Шекспира. Но замствованія у своихъ современниковъ и предшественниковъ такое постоянное явленіе въ исторіи творчества Шекспира, что изъ него не слѣдуетъ дѣлать распространительныхъ выводовъ. Между заимствованіемъ нѣсколькихъ или даже многихъ стиховъ у разныхъ авторовъ, и сотрудничествомъ съ ними очень большая разница, и нѣтъ никакихъ основаній предполагать, что въ данномъ случаѣ было именно сотрудничество.

Мнѣніе критиковъ относительно "Тита Андроника" очень расходятся. Теобальдъ, Фармеръ, Стивенсъ, Дрэкъ, Зингеръ, Дайсъ, Галамъ, Р. Кольриджъ и В. С. Уокеръ, отказываются признать какое-либо участіе Шекспира въ этой пьесѣ. Мэлонъ и Стаунтонъ считаютъ, что не будучи вполнѣ авторомъ "Тита Андроника", Шекспиръ однако внесъ въ него много своего. Кэпель, Найтъ, Гервинусъ, Ульрици и многіе другіе нѣмецкіе критики приписываютъ "Тита Андроника" цѣликомъ Шекспиру.

Наиболѣе рѣзко, но вполнѣ неосновательно, оспариваетъ авторство Шекспира Флэй. Онъ говоритъ слѣдующее въ " Shakespeare Manual " (стр. 44): "Титъ Андроникъ" былъ представленъ сначала "слугами" Сусекса, Пемброка и Дэрби, и въ первомъ печатномъ изданіи упоминаются только эти три группы; слѣдовательно, драма пріобрѣтена была труппой Лорда Камергера уже послѣ напечатанія, - и этотъ фактъ имѣетъ гораздо большее значеніе, чѣмъ упоминаніе о "Титѣ Андроникѣ" у Мерэса, или то, что "Титъ Андроникъ" вошелъ въ Folio 1623 г.; при жизни Шекспира не было печатнаго изданія "Тита Андроника" съ его подписью". Нельзя не признать, что Флэй очень неудачно пытается ослабить авторитетъ Мерэса и Folio . Онъ забываетъ, что "Титъ Андроникъ" былъ пріобрѣтенъ прежде всего Генсло, который могъ уступить его какой угодно труппѣ, можетъ быть даже раньше, чѣмъ Шекспиръ вступилъ самъ въ соглашеніе съ какой-нибудь отдѣльной труппой. Кромѣ того Флэй совершенно не считается съ Джонсономъ, который говоритъ слѣдующее въ своемъ предисловіи къ "Варѳоломѣевской ярмаркѣ" въ 1614 г.: "Тотъ, кто поклянется, что " Iеронимъ" или "Андроникъ" самыя лучшія пьесы, выкажетъ себя человѣкомъ твердымъ въ своихъ сужденіяхъ и не сдвинувшемся съ мѣста за послѣдніе 25 или 30 лѣтъ". Въ "Cynthia`s Revels" 1600 г. упоминается о "Старомъ Iеронимѣ", представленномъ "лѣтъ двѣнадцать тому назадъ". И такъ какъ въ "Варѳоломѣевской ярмаркѣ" Джонсона встрѣчается нѣсколько не очень лестныхъ намековъ на Шекспира, то приведенныя нами слова принимаются многими, какъ доказательство того, что "Титъ Андроникъ" Шекспира появился на сценѣ между 1584-1589 годами. Но мы теперь вполнѣ твердо знаемъ, что "Титъ Андроникъ" былъ представленъ на сценѣ не ранѣе 1594 г. и поэтому не можемъ принять въ буквальномъ смыслѣ слова Джонсона о 25 или 30 годахъ. Прибавимъ также, что Джонсонъ былъ лично заинтересованъ въ пьесѣ "Старый Iеронимъ", такъ какъ получилъ плату за добавленія къ ней.

Перейдемъ теперь къ даннымъ, устанавливающимъ время появленія на сценѣ "Тита Андроника". Поэма Пиля "The Honour of the Garter" написана была къ празднеству, состоявшемуся 26 іюня 1593 года, и въ прологѣ къ ней упоминается о трагической смерти Марло, заколотаго во время драки въ тавернѣ, 1 іюня 1593 г. Сидней Ли доказываетъ въ своей біографіи Шекспира (стр. 377), что поэма Пиля не могла быть написана ранѣе, чѣмъ 3 мая 1593 г. Булэнъ, въ своемъ предисловіи къ поэмѣ, приводитъ слѣдующую выписку изъ "Historical (Mss) Commissions Report", VI, стр. 227: "Поручено м-ру Варнеру, служащему у милорда, передать Георгу Пилю, поэту, изъ щедротъ милорда три фунта стерлинговъ". Милордъ, о которомъ здѣсь говорится - герцогъ Нортумбэрлендскій. Поэма Пиля слѣдовательно была написана между 3 мая и 23 іюня 1593 г. Въ "Титѣ Андроникѣ", много заимствованій изъ этой поэмы, и несомнѣнно поэтому, что эта драма написана была послѣ 26 іюня 1593 г. - и до 22 января 1594 г., когда Генсло отмѣтилъ ее какъ новую пьесу въ своемъ дневникѣ. Въ книгопродавческіе списки (Stationer's Registers) она была внесена только 6 февраля 1594 г. Всѣ эти факты вполнѣ устанавливаютъ время появленія "Тита Андроника", которое должно быть отнесено къ началу января 1594 г.

Доказательства, что въ "Титѣ Андроникѣ" много заимствованій изъ поэмы Пиля, слишкомъ многочисленны, чтобы можно было воспроизвести ихъ всѣ здѣсь. Отсылаемъ читателя къ помѣщенной въ Shakespeare's Jahrbücher, т. 36 (1900 года) статьѣ Чарльса Кроуфорда (стр. 109-121); изъ этой статьи мы приводимъ лишь нѣсколько наиболѣе поражающихъ сопоставленій поэмы Пиля съ "Титомъ Андроникомъ". Вотъ , напримѣръ , одно мѣсто изъ поэмы Пиля :


- "Hail, Windsor! Where J sometimes took delight

- In my return from France -

Lo? From the House of Fame, with princely trains

Accompanied, and Kings, and conquerors

And Knights of proof, loyal and valorous,

I re-salute thee here and gratulate" и т. д.

т.-е.:

Привѣтъ тебѣ, Виндзоръ, гдѣ я иногда находилъ отраду

По возвращеніи изъ Франціи.

Смотри, изъ дома славы, выходятъ съ царственнымъ блескомъ

Окруженные свитой, и короли, и завоеватели,

И доблестные рыцари, вѣрные и мужественные.

Я вновь привѣтствую тебя и поздравляю. и т. д.


Слѣдующее мѣсто въ "Титѣ Андроникѣ" явное подражаніе приведеннымъ стихамъ:


- "Hail, Rome, victorious in thy mourning weeds!

Lo! as the bark, that hath discharged her fraught,

Returns with precious lading to the bay,

Cometh Andronicus, pound with laurel boughs

To re-salute his country with his tears,

Tears af true joy for his return to Rome".

т. е.:

Привѣтъ тебѣ, о Римъ - побѣдоносный

И въ траурѣ! Подобно кораблю,

Когда, освободясь отъ груза, входитъ

Онъ съ цѣнными товарами въ ту гавань,

Гдѣ якоря онъ поднялъ - такъ Андроникъ,

Вѣнчанный лавромъ родину свою

Привѣтствуетъ счастливыми слезами,

Вернувшись въ Римъ...

(Дѣйствіе  I , сц. 3-я, ст. 7-13).


Сходство дѣйствительно очевидное, и странно, что никто не воспользовался этимъ до Кроуфорда для опредѣленія времени созданія "Тита Андроника", Кроуфордъ приводитъ девять цитатъ изъ "Тита Андроника", сопоставляя ихъ съ соотвѣтствующими мѣстами въ поэмѣ Пиля; эти сопоставленія доказываютъ совершенно неопровержимо, что Шекспиръ пользовался поэмой Пиля. Слѣдуетъ отмѣтить еще слѣдующіе обращенные къ Саутгемптону стихи въ "Honour of the Garter":

Then the brave Earls of Stafford and Southampton;

To whose successors, for his sake that lives

And now survives in honour of that name

To whom my thoughts are humble and devote,

Gentle Wriothesly, Southampton's star,

I wish all fortune, that in Cynthia's eye,

Cynthia the glory of the western world,

With all the stars in her fair firmament.

Bright may he rise and shine immortally и т. д.

(The Garter, стихи  209-217).

т.  е.

Тогда явились доблестные герцоги Стафордскій и Саутгемптонскій;

Его пріемнику, во имя того, который живетъ

Посмертной жизнью въ славѣ своего рода,

Того, кому смиренно и преданно поклоняется мой умъ,

Любезный Райотсли, звѣзда Саутгемптона,

Тебѣ я желаю все счастье, заключенное во взорѣ Цинтіи,

Цинтіи, красы востока,

И всѣхъ звѣздъ на свѣтломъ небосклонѣ.

Да взойдетъ онъ въ сіяніи и блистаетъ безсмертно.


Въ "Титѣ Андроникѣ" мы встрѣчаемъ въ рѣчи Вассіана буквальныя совпаденія съ этимъ обращеніемъ:


Bass . - Marcus Andronicus, so I do affy,

In thy uprighness and intergity,

And so I love and honour thee and thine,

Thy noble brother Titus and his sons,

And her to whom my thoughts are humbled all,

Gracious Lavinia, Rome`s rich ornament.

("Титъ Андроникъ" I , 1, ст. 47-52).

т. е.:

Я вѣрю, Маркъ Андроникъ, въ прямоту

И честь твою. Настолько мной любимы

И чтимы ты, и братъ твой съ сыновьями,

Титъ доблестный, и украшенье Рима

Лавинія, предъ кѣмъ смиряюсь духомъ.

("Титъ Андроникъ", Дѣйствіе  I , сц. 1, ст. 47-52)

Кроуфордъ прибавляетъ, что слова "украшенье Рима" (Rome's rich ornament), которыми Шекспиръ замѣнилъ выраженіе "звѣзда Саутгемптона", взяты изъ пролога къ поэмѣ Пиля (And clothest Mathesis in rich ornaments). Заимствованія изъ поэмы Пиля въ "Титѣ Андроникѣ" представляютъ большой интересъ; они, быть можетъ, прольютъ нѣкоторый свѣтъ на неразрѣшенный до сихъ поръ вопросъ о соперникѣ Шекспира, упоминаемомъ столь часто въ сонетахъ. Многіе принимали Чапмана за соперника Шекспира въ милостяхъ Саутгемптона, но въ виду данныхъ, открытыхъ Кроуфордомъ, становится весьма вѣроятнымъ, что этимъ соперникомъ былъ Пиль. Рѣшеннымъ этотъ вопросъ нельзя считать, потому что теорія Кроуфорда возникла очень недавно, и не подверглась еще тщательной провѣркѣ, которая привела бы къ вполнѣ опредѣленнымъ выводамъ. Но во всякомъ случаѣ, изъ сопоставленныхъ имъ датъ вполнѣ выясняются два факта: во 1-хъ, - ни Пиль, ни Гринъ, ни Марло не имѣли никакого отношенія къ "Титу Андронику". Грина и Марло уже не было въ живыхъ въ то время, а что касается Пиля, то годъ его смерти хотя не установленъ, но все что осталось изъ его произведеній, написано до 1594 г. Во 2-хъ, отголоски произведеній Грина, Пиля и Марло въ "Титѣ Андроникѣ" (и по всей вѣроятности также въ "Генрихѣ VI-мъ"), прямыя подражанія или заимствованія у нихъ; это объясняетъ также нападки Грина, повторенные потомъ въ прологѣ къ "Honour of the Garter". Одинъ изъ издателей " Shakespeare's Jahrbücher", Вольфгангъ Келлеръ весьма рѣшительно утверждаетъ въ примѣчаніи къ статьѣ Кроуфорда, что нападки Грина и Пиля относились къ Шекспиру какъ къ актеру, но ничѣмъ не доказываетъ этого предположенія.

Такимъ образомъ время появленія "Тита Андроника", можно считать вполнѣ установленнымъ. Драма эта относится къ началу 1594 г. Извѣстно, что въ 1596 г. уже появился на сценѣ "Венеціанскій купецъ", въ которомъ Шекспиръ проявилъ полную зрѣлость своего генія. Удивительно поэтому, что только два года раздѣляютъ такое мастерское произведеніе отъ столь грубой, кровожадной пьесы, какъ "Титъ Андроникъ". Но вѣкъ Елисаветы былъ временемъ самыхъ странныхъ контрастовъ. Нѣжная лирическая поэзія этой эпохи увлекала даже суровыхъ воиновъ и искателей приключеній, проводившихъ всю жизнь въ кровавыхъ подвигахъ. И та же публика, которая умилялась и плакала надъ нѣжными любовными сценами, одинаково восторгалась дикими сценами въ "Испанской трагедіи" Кида, или "Iеронимѣ", или въ "Титѣ Андроникѣ". Любовь къ грубому и жестокому - одна изъ характерныхъ чертъ того времени, и какъ это ни прискорбно, нужно признать и Шекспира сыномъ своего времени. Его современники любили кровь на сценѣ, и Шекспиръ, изображавшій съ такою нѣжностью и поэтичностью фей въ "Снѣ въ лѣтнюю ночь", и уже готовившійся создать нѣжные образы Джульетты и Порціи, написалъ "Тита Андроника", удовлетворяющаго грубымъ вкусамъ публики. Не слѣдуетъ безразсудно восторгаться всѣмъ, что писалъ Шекспиръ, - эти восторги болѣе повредили славѣ великаго поэта, чѣмъ всѣ нападки его враговъ, и въ значительной степени способствовали нарожденію и развитію такихъ безсмысленныхъ походовъ противъ Шекспира, какова, напримѣръ пресловутая "Бэконовская теорія".

Если безспристрастно вглядѣться во всѣ пьесы Шекспира ранняго періода, то во всѣхъ нихъ отыщутся явные слѣды грубости вкуса. Вся "Комедія ошибокъ" написана въ очень грубомъ тонѣ. Столь же грубы проклятія и ругань Маргариты и другихъ женщинъ въ "Генрихѣ VI-мъ", а также ухаживанія Ричарда  III-го за Анной, и весь духъ трагедіи "Ричардъ  III-й". "Укрощеніе строптивой", "Виндзорскія кумушки", "Все хорошо, что хорошо кончается", - всѣ эти пьесы, первоначальные наброски которыхъ относятся къ раннему періоду творчества Шекспира, сохраняютъ даже сквозь позднѣйшія переработки неизгладимые слѣды грубости. Даже въ такой пьесѣ, какъ "Два Веронца", первой, въ которой Шекспиръ занялся тонкой психологической разработкой характеровъ, - есть слѣды грубости въ концѣ, гдѣ Валентинъ предлагаетъ уступить Сильвію своему невѣрному другу Протею.

Въ раннихъ пьесахъ Шекспира психологическая разработка характеровъ почти совершенно отсутствуетъ. Поэтъ старается заинтересовать читателей главнымъ образомъ увлекательностью фабулы. Въ "Двухъ Веронцахъ", Шекспиръ пользуется для выясненія характеровъ главныхъ героевъ методомъ контрастовъ, противопоставляя другъ другу рѣзко отличающихся по натурѣ людей. Этотъ пріемъ сохраненъ болѣе или менѣе во всѣхъ пьесахъ Шекспира, относящихся къ первому иди второму періоду, т. е. до "Юлія Цезаря" включительно. Въ "Двухъ Веронцахъ" противопоставлены нетолько Валентинъ и Протей, но также Сильвія и Юлія, и даже Лаунсъ и Спидъ. Но въ "Титѣ Андроникѣ" нѣтъ намека на психологическій анализъ. Въ характерѣ самого героя "Тита Андроника" нѣтъ никакой цѣльности и послѣдовательности. Онъ отомстилъ за своихъ сыновей, убитыхъ на войнѣ, убійствомъ Аларба, сына готской царицы Таморы, и ея отчаянныя мольбы о пощадѣ не умилостивили его. А потомъ, когда она, безъ его помощи, сдѣлалась императрицей, женой Сатурнина, онъ почему-то разсчитываетъ на ея благодарность за то, что онъ возвысилъ ее, плѣнницу, до такого почетнаго положенія:


Но не въ долгу-ль она у человѣка,

Что издали привезъ ее къ величью?

(Дѣйствіе  I , сц.   2).


Поступки и чувства у Тита не вытекаютъ изъ внутреннихъ психологическихъ причинъ, а вполнѣ зависятъ отъ обстоятельствъ, въ которыя его ставитъ поэтъ. У него нѣтъ характера, и онъ весь во власти внѣшнихъ вліяній. Отсутствіе какой-либо опредѣленности характера еще болѣе поражаетъ въ Таморѣ. Когда опасность угрожаетъ ея сыну, она трогательно молитъ о пощадѣ. Но когда два другихъ ея сына довѣряютъ ей свое намѣреніе обезчестить Лавинію, она совѣтуетъ имъ вырвать языкъ у ихъ жертвы, для того, чтобы она не могла выдать своихъ оскорбителей. Очевидно, что такая безчеловѣчность не совмѣстима съ нѣжнымъ мастерскимъ чувствомъ, проявляющимся въ ея мольбахъ о пощадѣ сына. Но Шекспиръ совершенно не заботился о психологической выдержанности характера Таморы, какъ и другихъ дѣйствующихъ лицъ кровавой драмы, расчитанной на кровожадный вкусъ зрителей. Ааронъ созданъ явно по образцу "Мальтійскаго жида" Марло. Въ драмахъ Марло, вплоть до "Эдуарда  II-го", нѣтъ и намека на разработку характеровъ. Его герои, подобно героямъ стараго французскаго театра, дѣйствуютъ подъ вліяніемъ одной владѣющей ими страсти. Варава, мальтійскій жидъ, и Ааронъ въ "Титѣ Андроникѣ" имѣютъ одну общую черту: ненависть ко всему человѣчеству, и выражаютъ ее почти одними и тѣми же словами. Вотъ слова Аарона:


Подобное проклятье

Къ немногимъ днямъ относится, когда я

Не совершалъ значительнаго зла,

Не убивалъ, не замышлялъ убійства,

Не совершалъ насилья, иль другого

Не подъучалъ къ нему.

(Дѣйствіе  V , сц. 2).


И почти въ тѣхъ же выраженіяхъ, изливаетъ свои чувства Варава въ "Мальтійскомъ жидѣ" (Дѣйствіе  II , сц. 2).


Что касается меня, то я выхожу по ночамъ

И убиваю больныхъ, стонущихъ у городскихъ стѣнъ

Иногда я хожу и отравляю колодцы;

А иногда, чтобы угодить христіанамъ ворамъ

Я готовъ потерять часть моихъ червонцевъ,

Чтобы, гуляя по террасѣ моего дома

Смотрѣть, какъ ихъ ведутъ связанными мимо моихъ дверей.


А Ааронъ и Варава, раскрываютъ свои души передъ зрителями, и съ трогательной наивностью, подобно Ричарду  III-му, признаются въ своей низости.

Лавинія представлена въ двухъ совершенно различныхъ видахъ: во 1-хъ, какъ добрая, любящая дочь и жена, а, во 2-хъ, въ несравненно менѣе привлекательномъ образѣ, въ сценѣ между ея мужемъ и Таморой, гдѣ она напоминаетъ сварливыхъ женщинъ изъ "Ричарда  III-го". Шекспиръ и не пытается придать какую-либо цѣльность ея характеру, также, какъ и характерамъ другихъ дѣйствующихъ лицъ "Тита Андроника".

Было бы ошибочно, однако, приписать отсутствіе характеровъ въ "Титѣ Андроникѣ" исключительно молодости Шекспира. Ему было 30 лѣтъ, когда "Титъ Андроникъ" появился на сценѣ. Въ "Ромео и Джульеттѣ", относящейся, по всей вѣроятности, къ позднѣйшимъ мѣсяцамъ того же 1594 года, характеры разработаны уже съ геніальнымъ мастерствомъ. Въ комедіи "Все хорошо, что хорошо кончается", которую я считаю позднѣйшей разработкой упомянутой Мересомъ въ 1598 году Шекспировской же комедіи "Вознагражденныя усилія любви", есть отголоски прежней грубости; перерабатывая первый набросокъ, Шекспиръ не смогъ вполнѣ уничтожить въ характерѣ Елены, грубость первообраза ея въ ранней пьесѣ. "Титъ Андроникъ", представленный въ 1591 г., быть можетъ тоже былъ переработкой, написанной раньше трагедіи. Въ первомъ наброскѣ Люцій былъ Веспесіаномъ, сыномъ Тита Андроника, выбраннымъ потомъ въ римскіе императоры; Тамора, готская царица, была эфіопской царицей, захваченной въ плѣнъ Андроникомъ и привезенной имъ въ Римъ, вмѣстѣ съ ея любовникомъ Аарономъ и ея сыновьями. Лавинія носила имя Андроники. Эта первоначальная версія "Тита Андроника", на которую указываетъ нѣмецкая пьеса, вѣроятно, какъ и первая версія "Вознагражденныхъ усилій любви", повредила разработкѣ характеровъ въ позднѣйшей, окончательной передѣлкѣ трагедіи. Но весьма возможно, что Шекспиръ даже не пытался создать характеры въ "Титѣ Андроникѣ". Выбравъ такой сюжетъ, какъ кровавая исторія Тита Андроника, онъ, по всей вѣроятности, считалъ лишнимъ удѣлять вниманіе разработкѣ характеровъ.

Источникъ, изъ котораго Шекспиръ могъ почерпнуть фабулу "Тита Андроника", пока еще не открытъ.

Мы думаемъ, что "Титъ Андроникъ" всецѣло, отъ начала и до конца, принадлежитъ Шекспиру. Это явствуетъ изъ многихъ общихъ чертъ этой драмы съ другими ранними произведеніями Шекспира. На нѣкоторыя изъ нихъ можно указать. Мы уже сказали, что "Титъ Андроникъ" отдѣленъ отъ "Венеціанскаго купца" всего двумя годами. Но, если сравнить нѣкоторыя характерныя мѣста въ обѣихъ пьесахъ, то передъ нами, какъ бы съ одной стороны робкія попытки неопытнаго юноши, съ другой - легкость мастера, увѣреннаго въ своихъ силахъ и умудреннаго долгимъ опытомъ. Тамора говоритъ:


Ты хочешь ли богоподобнымъ стать?

Ты станешь имъ, явивъ мнѣ милосердье.

Лишь въ немъ души величіе.

(Дѣйствіе I, сц. 2).


Какъ это слабо въ сравненіи со словами Порціи въ "Венеціанскомъ купцѣ", но мысль та же.

Слѣдуетъ, однако, замѣтить, что приведенное мѣсто, связывающее "Тита" съ "Венеціанскимъ купцомъ" отнюдь не одиноко въ своемъ шекспировскомъ тонѣ. Какъ хорошо говоритъ Титъ о своихъ сыновьяхъ, спящихъ въ могилѣ:


"Repose you here

Secure from wordly chanhes and mishaps!

Here lurks no treason, here no envy swells,

Here grow no damned drudges here no storms,

No noise but silence and eternal sleep".

Т. е.:


"Покойтесь тутъ. Въ безопасности отъ земныхъ случайностей

И злоключеній вы найдете себѣ здѣсь отдыхъ.

Здѣсь не стережетъ васъ измѣна и не разгорается зависть;

Здѣсь не выростаетъ проклятая злоба, нѣтъ ни бурь, ни шума - только молчаніе и вѣчный сонъ".


Это и многія другія мѣста показываютъ, что "Титъ Андроникъ" носитъ на себѣ такіе слѣды шекспировской руки, въ которыхъ нельзя ошибиться. Даже такіе стихи , какъ :


"My Lord, what I have done, as best I may

Answer I must, and shall do with my life" -

Я, государь, за то, что совершилъ,

Отвѣчу, какъ могу: моею жизнью.

(Дѣйствіе   I, сц. 1).


звучатъ для уха привычно, какъ что-то давно нами читанное у Шекспира. Такъ, первый же актъ, состоящій только изъ одной сцены, сразу дѣлаетъ яснымъ, что мы имѣемъ дѣло съ великимъ поэтомъ. Луцій говоритъ въ концѣ акта!


"That what we did was mildly as we might".


Т. е. "То, что мы сдѣлали, было настолько кротко, настолько для насъ возможно".

Это чисто шекспировскій стиль, и онъ выдержанъ во всей пьесѣ, доказывая несомнѣнную связь автора "Тита Андроника" съ мастеромъ, создавшимъ "Венеціанскаго купца", и другими произведеніями ранняго періода Шекспира.

Начало II  акта связано общими чертами съ первой частью "Генриха VI-го". Все, что Ааронъ говоритъ Таморѣ, вполнѣ напоминаетъ слова Суссекса, обращенныя къ королевѣ Маргаритѣ въ "Генрихѣ VI-мъ". Нѣсколько дальше Деметрій говоритъ :


She is a woman, therefore may be wooed;

She is a woman, therefore may be won.


Т. е. "Она женщина, слѣдовательно ее можно желать; она женщина, слѣдовательно, ею можно завладѣть".

Та же мысль встрѣчается въ сонетахъ въ "Генрихѣ  VI" и въ "Ричардѣ  III". Въ послѣднемъ форма немного измѣнена :


"Was ever woman in this humour wooed?

Was ever woman in this humour won?

Была-ль когда такъ ведена любовь?

Была-ль когда такъ женщина добыта?

(Дѣйствіе  I , сц. 2).

Во второй и третьей сценахъ II  акта, въ сценѣ охоты, такъ много истинно шекспировскаго, что даже тѣ, которые отрицаютъ принадлежность "Тита Андроника" Шекспиру, допускаютъ, что эти сцены имъ написаны. Это наиболѣе поэтичныя мѣста во всей пьесѣ, но въ драмѣ есть и помимо нихъ много прекрасныхъ отдѣльныхъ мѣстъ. Такъ какъ 1594 г. составляетъ средину періода Сонетовъ, то неудивительно, что въ "Титѣ Андроникѣ" встрѣчается много отголосковъ шекспировскихъ сонетовъ. Слѣдующіе стихи, напримѣръ, вполнѣ напоминаютъ извѣстное мѣсто въ "Сонетахъ".


"O had the monster seen those lily hands

Tremble, like aspen leaves, upon a lute

And make the silken strings delight to kiss them".

Т. е.:

"О, если бы чудовище видѣло, какъ эти лилейныя руки

Дрожатъ на лютнѣ, какъ листва осины,

И шелковыя струны въ восторгѣ цѣлуютъ ихъ".

(Актъ  II , стр. 4).


Въ третьемъ актѣ есть мѣсто, напоминающее ту сцену "Юлія Цезаря", гдѣ трибуны предлагаютъ Римлянамъ собрать всѣхъ бѣдняковъ и привести ихъ на берегъ рѣки оплакивать смерть Помпея. Приблизительно также въ первой сценѣ III  акта Титъ говоритъ:


"And in the fountain shall we gaze so long

Till the fresh taste be taken from that clearness,

And made a brine pit with our bitter tears".

И будемъ всѣ глядѣть въ него (т. е. въ ручей) покуда

Свой сладкій вкусъ струи не потеряютъ,

Въ разсолъ - отъ слезъ горячихъ превратясь.

Въ VI  актѣ , стихъ

"But let her rest in her unrest awhile -

Но пусть она покоится въ тревогѣ (сц. 2).

первоначально взятый изъ "Iеронима", повторяется въ нѣсколькихъ шекспировскихъ пьесахъ. А слова:


"Although my seal be stamped in his face".

"Хотя моей печатью онъ отмѣченъ".


напоминаютъ одно мѣсто въ "Эдуардѣ  III-мъ" (дѣйствіе  II, сцена  I ).


"He, that doth clip or counterfeit your stamp,

Shall die, my lord; and will your sacred self

Commit high treason gainst the King of Heaven,

To Stamp his image in forbidden metal".


Тотъ, кто урѣзываетъ или поддѣлываетъ вашу печать,

Подвергается казни, государь, а ваша священная особа хочетъ

Свершить предательство Небеснаго Царя,

Отпечатлѣвъ его образъ на недостойномъ металлѣ.


Кромѣ того, въ послѣднихъ актахъ есть много истинно поэтическихъ мѣстъ, которыхъ нельзя привести въ прямую связь съ той или другой опредѣленной пьесой Шекспира.

И вотъ почему, съ какой бы радостью мы ни были готовы переложить отвѣтственность за "Тита Андроника" на какого-нибудь современнаго драматурга, - невозможно отрицать, что рука Шекспира видна во всей пьесѣ. Мы уже знаемъ, что вкусъ одновременно и къ кровавому и къ нѣжному присущъ многимъ изъ современниковъ Шекспира, но такъ какъ такое сочетаніе противоположныхъ качествъ нынѣ для насъ непостижимо, то мы лишь съ большой неохотою соглашаемся приписывать ее Шекспиру. Эта-то неохота и была матерью попытки отрицать авторство его въ нашей пьесѣ. Неблагоразумно, однакоже, смотрѣть на Шекспира, какъ на какую-то литературную Минерву, которая выскочила изъ головы Юпитера зрѣлая и въ полномъ вооруженіи. Такое шекспиропоклонство приноситъ болѣе вреда, чѣмъ добра. Въ дѣйствительности, если мы пустимъ въ ходъ всѣ средства, которыя шекспирологія нашихъ дней даетъ намъ въ руки, для излѣдованія произведеній нашего поэта, то многое изъ того, что не принадлежитъ его личному генію, отпадетъ, но за то остальное только выиграетъ отъ этого процесса. "Титъ Андроникъ" пропитанъ кровожаднымъ вкусомъ того времени, но въ немъ есть отдѣльныя мѣста большой поэтической красоты, которыя связываютъ его съ прочими прозведеніями поэта.


Робертъ Бойль. {*}


{* Переводъ съ рукописи. См. т.  IV, стр. 68, прим. 2. }