# О личных собственных именах у славяноруссов

Евгений Болховитинов

О личныхъ собственныхъ именахъ у Славяноруссовъ.


Между существенными признаками коренныхъ, несмѣшавшихся еще съ другими народовъ почитаются собственный имена личныя, заимствованныя, изъ своего природнаго языка. Сію отличительную черту мы находимъ у всѣхъ первоначальныхъ, такъ называемыхъ, народовъ. То же замѣчательно и у древнихъ Славянъ. Съ самаго появленія ихъ въ Европѣ и въ самыхъ первыхъ о нихъ извѣстіяхъ у Византійскихъ писателей, сколько ни искажали они ихъ имена, мы обрѣтаемъ названія Пирогостя, Межемира, Борислава, Родислава, Властемира, Прибыслава, Примыслава и другія очевидно Славянскаго словопроизводства {Stritteri Memoriae popularum. Tom, II. pag. 5 et 126.}. Но когда Славянскія племена мѣшаться начали съ другими народами; то появились и между чужеязычныя именованія. Такимъ образомъ, по соединеніи Русовъ съ Новогородскими Славянами, вошли къ нимъ Варяго-Русскія имена Рюрика, Игоря, Олега, Осколда, и проч. Нѣкоторые думаютъ, что и Владимірово имя превращено уже изъ Германскаго Валдемара, потому что у Сѣверныхъ народовъ гораздо прежде нашего Владиміра были Князья Валдемары; другіе также имена Ярополка и Ярислава производятъ отъ Скандинавскаго названія Ярла (старшины, правителя, предводителя, намѣстника) и Славенскаго полка и слава. Ибо есть въ лѣтописяхъ нашихъ примѣры, что Славяне и христіанскія имена слагали со Славянскими, на пр. Петроміръ, Павлославъ, Андреесвятъ, Любомарья, и проч. {Татищева. Россійская Исторія. Часть І. стран. 581.}.

Перемѣна собственноязычныхъ личныхъ именъ на чужія у всѣхъ народовъ послѣдовала наиболѣе отъ введенія Христіанства, въ которомъ, по свидѣтельству Златоуста {Въ 12 Бесѣдѣ на 1 посланіе къ Коринѳянамъ. Въ Арабскомъ переводѣ Правилъ Никейскаго Собора есть 30 правило, сему Собору приписуемое, въ которомъ запрещено даже было Хрістіанамъ давать дѣтямъ своимъ имена языческія. Но сего правила въ Греческомъ подлинникѣ не находится.}, съ первыхъ еще вѣковъ началъ входить обычай при крещеніи давать имена подобныя Святымъ, прославленнымъ церковію; а Ѳеодоритъ, отецъ V вѣка, свидѣтельствуетъ, что сей обычай тогда сдѣлался уже повсемственнымъ {Lib. de affectionibus Graecorum.}. Но Сѣверные народы долѣе другихъ и въ христіанствѣ удерживали собственныя имена, заимствованныя большею частію отъ своихъ знаменитѣйшихъ предковъ. Далинъ говорить, что Скандинавы имѣли у себя въ великомъ употребленіи славныхъ мужей называть именами боговъ и прежнихъ героевъ, и тѣмъ оживотворять ихъ паки {Далина Иcmop. Шведскаго Государства, Русскаго перевода, Томъ I, стран. 236.}. Сей обычай удерживать народныя свои имена замѣчаемъ мы и у Славено-Руссовъ долгое время даже по обращеніи ихъ въ хрістіанство; и потому-то почти до XV вѣка между нашими Князьями весьма многіе назывались Рюриками, Олегами, Владимірами, Ярославами; и проч.; а у Бояръ и отличнѣйшихъ людей почти до ХVIII вѣка употреблялись имена Славянскія. Ибо и между придворными Царя Алексія Михайловича встрѣчаются собственныя имена Ждана, Богдана, Истомы. Невѣжи, Замятни, и тому подобныя {Повсядневныя дворцовыя записки Царей Михаила Ѳеодоровича и Алексія Михайловича, Часть 2, стр. 17, 19, 20, 21, 171, и пр.}.

Древнѣйшіе Славяне, сколько замѣтить можно у Византійскихъ историковъ, имѣли, подобно Грекамъ, одно только личное имя, къ которому иногда прибавляли отеческое съ окончаніемъ на ичь, такъ какъ Греки на idis {Такое отеческое одно имя Василичъ упоминается у Кедрина подѣ годомъ 911. Stritteri memoria populor. Tom II. pag. 102. Догадки и разсужденіе о происхожденіи сего отеческаго окончанія можно видѣть у Миллера въ Sammlung Russich. Geschichte. Реterb. 1732. Но откуда такоежъ окончаніе отеческихъ именъ на ичъ зашло и къ Португальцамъ, у коихъ въ Исторіи упоминается Генриквичъ и тому подобн. не извѣстно.}. Но въ христіанствѣ, особливо у Славеноруссовъ, замѣчаемъ, по примѣру Римлянъ, троякія личныя имена: первое Славянское или Варяго-Русское, данное при рожденіи родителями; второе христіанское, данное при крещеніи; а третіе отеческое, какъ на примѣрѣ Владиміръ, Василій Святославовичъ. Сверхъ сихъ именъ нѣкоторые имѣли еще четвертое, такъ какъ и у Римлянъ, данное по свойству, дѣяніямъ, или случаю, которое было не что иное какъ народное прозвище, на примѣрѣ: Владиміръ -- Ѳеодоръ Всеволодовичъ Мономахъ. Не каждый однакожь у Славяноруссовъ имѣлъ и первый три имени вмѣстѣ; а только Князья, Бояре, Посадники и другіе знатнѣйшіе люди, или по крайней мѣрѣ простолюдины назывались по большей части какимъ нибудь однимъ только хрістіанскимъ, либо прозвищнымъ именемъ. Особливо отеческое именованіе считалось почетнымъ. И въ законахъ XVII вѣка мы находимъ, что оно отъ Государей жаловано было въ отличіе службы дьякамъ и другимъ чиновникамъ {Въ Указателѣ россійскихъ законовъ. Указы 1680 Декабря 21 и 1692 Марта 1.}. Для прочихъ нижнихъ чиновъ и для черни употреблялись изъ собственныхъ ихъ именъ уменшительныя, или такъ называвшіяся полуименья, наприм. Петряй, Ивашко, Инюта, Степанно, и тому подобныя. Многія изъ такихъ именъ столько перепорчены, что иногда трудно отгадать ихъ начало. А отеческія имена придавались имъ окончаніемъ не на вичь, а на въ.

Татищевъ говоритъ {Росс. Истор. Часть I, стран. 38.}, что въ язычествѣ у Славяноруссовъ дѣтямъ имя давалось при подстриганіи волосовъ ихъ на седмомъ году отъ роду. Сіе, кажется, разумѣть должно не о собственныхъ именахъ, а о прозвищахъ; ибо, на примѣрѣ, Игорь еще въ младенчествѣ имѣлъ уже свое имя {Тамъ же Часть. II, стран. 13.}. А обычай подстриговъ у насъ продолжался и въ хрістіанствѣ съ торжественнымъ обрядомъ, какъ видно изъ упоминаемаго у Нестора сему примѣра надъ Ярославомъ, сыномъ Великаго Князя Всеволода въ 1194 году {Нестор. Лѣтопис. по Кенигсбергскому списку стран. 286.}. Такой же торжественный обрядѣ подстриганія на конѣ и со стрѣлами былъ и послѣ того у Русскихъ Князей, Поляковъ, Татаръ и у Русскаго дворянства во времена даже Татищева, и при семъ случаѣ, такъ какъ при крещеніи, приглашаемы были кумовья {Росс. истор. Часть III, стран. 502.}. Есть по нѣкоторымъ мѣстамъ въ Россіи у поселянъ, донынѣ обыкновеніе нестричъ волосовъ у дѣтей до третьяго, а индѣ до седмаго года, и обрядѣ сей совершаютъ при собраніи сродниковъ своихъ, особливо въ день имянинъ. При семъ случаѣ даютъ иногда и прозвище дитяти по способностямъ, въ немъ усмотрѣннымъ. Точно такимъ же образомъ и у Римлянъ прозванія (agnomina) давались дѣтямъ уже въ возрастѣ. Разныя народныя суевѣрія у Русской черни при даваніи дѣтямъ крестнаго даже имени, описуемыя Татищевымъ, похожи также нѣсколько на Римскія, ибо и Римляне при выборѣ именъ гадали, и ни примѣрѣ, нѣсколько именъ написавши, привязывали записки въ зажженнымъ восковымъ свѣчамъ, и которая свѣча долѣе прогоритъ, то и имя почиталось счастливѣйшимъ и долговѣчнѣйшимъ для новорожденнаго. Сверхъ того нѣкоторыя имена вообще почитались у нихъ лучше и счастливѣе другихъ.

Но подобнымъ ли ему какимъ нибудь суевѣріямъ, или сѣверныхъ народовъ тщеславію своими предками единственно причесть должно то, что Князья наши и знатнѣйшіе люди, по обращеніи уже Россіи въ хрістіанство, хотя всѣ имѣли у себя хрістіанскія имена, полученныя при крещеніи, однакожь большая часть изъ нихъ почти до XV вѣка ими неназывались, а только Славянскими или Русскими, данными при рожденіи? Отъ сего многія хрістіанскія имена остались для насъ даже неизвѣстными. Можетъ быть древніе Славянорусскіе Князья подражали обычаю сѣверныхъ народовъ въ предпочитаніи народныхъ именъ знаменитыхъ предковъ своихъ именамъ хрістіанскимъ; но въ послѣдовавшіе вѣка и замѣчательно, что нѣкоторымъ Князьямъ даваемо было и хрістіанскихъ по два имени, Такимъ образомъ въ Галицкой Лѣтописи Воскресенскаго монастыря записано: Въ лѣто 6858 (1350) родися Князю Андрею Ѳеодоровичу (Галицкому) сынъ Иванъ, нарекоша имя ему Василій. Подобные сему примѣры есть и въ Бархатной книгѣ. Въ семъ случаѣ, по примѣру древнихъ Князей, обыкновеннымъ именемъ Князю было только первое родовое, а не второе крестное. Баронъ Майербергъ, бывшій въ 1661 году отъ Леопольда Римскаго Императора Посланникомъ при Царѣ Алексіѣ Михайловичѣ, замѣтилъ, что и въ то время нѣкоторые изъ придворныхъ Русскихъ Бояръ имѣли по два имени, одно при рожденіи, а другое при крещеніи данное; но въ общежитіи назывались только первымъ, а второе даже таили. Такъ на примѣръ, говоритъ онъ, два брата Князья Долгорукіе и Канцлеръ Алмазъ Ивановъ при крещеніи своемъ наименованы, первые двое Софроніемъ и Киромъ, а послѣдній Іерофеемъ. Но именъ сихъ никогда-де они не употребляютъ {Liberi Baronis de Mayerberg iter in Moscouiam. Edit. in fol. 1679, fol. 95.}. Гораздо еще замѣчательнѣе то, что нѣкоторые изъ Русскихъ Бояръ въ пожилыхъ уже лѣтахъ принимали себѣ другія имена. ВЪ за-- пискахъ Генерала Гордона {Въ Россійскомъ магазинѣ Tуманскаго. 1793 Года, Част. 2, стр. 389 и слѣд.} подъ годомъ 1684 Января 10 значится, что когда Царь Іоаннѣ Алексѣевичь вступилъ въ супружество съ Параскевою, дочерью Боярина Александра Ѳедоровича Салтыкова, то при свадьбѣ Бояринъ сей переименованъ Ѳедоромъ, Ѳедоровичемъ, а, потому и дочь, его начала называться Параскевою Ѳеодоровною. Другой сему примѣръ находится въ родословіи Лопухиныхъ, а именно, когда Государь Петръ I въ 1689 году вступилъ въ бракъ съ Евдокіею, дочерью Иларіона Абрамовича Лопухина, то, пожаловавъ его чиномъ Боярина, въ то же время переименовалъ его Ѳедоромъ Абрамовичемъ, и Царица стала называться Евдокіею Ѳеодоровною {Тамъ же стран. 393.}.

И такъ откуда пришло, въ Россію обыкновеніе сіе?-- Есть у древнихъ Грековъ и Римлянъ примѣры перемѣны именъ, и на примѣръ Протеева дочь по возрастѣ переименована за разумъ свои Ѳеоноею, Левкиппа послѣ продажи въ рабство названа Лакеною, Исменія Астриною. Приемыши у Римлянъ получали имя своихъ нареченныхъ отцовъ. У Персовъ и Египтянъ Цари по вступленіи на престолъ принимали новыя имена. Тоже дѣлали и дѣлаютъ въ Европѣ многіе Короли и Папы, а въ нѣкоторыхъ монашескихъ орденахъ и монахи при постриженіи. У Евреевъ былъ также обычай по выздоровленіи отъ тяжкой болѣзни принимать новое имя. Много сему примѣровъ находится и въ Св. писаніи. У Византійскихъ Грековъ, а наипаче у Императоровъ, было обыкновеніе, невѣстамъ своимъ перемѣнять имена, когда онѣ браны были изъ фамиліи Латинскаго, вѣроисповѣданія. Въ нашей Исторіи Княгиня Ольга по вступленіи въ бракѣ съ Великимъ Княземъ Игоремъ переименована Прекрасною, Рогнеда супруга Владиміра I Гориславою, а Индегерда супруга Великаго Князя Ярослава I Ириною. Но при всѣхъ сихъ перемѣнахъ древніе не таили прежнихъ своихъ именъ, а перемѣняли оныя или по большему приличію, или по введенному уже обыкновенію, безъ всякихъ другихъ мнѣній. Напротивъ того Майербергъ и согласно съ нимъ Татищевъ {Росс., Истор. Часть I, стрн. 581.} говорятъ, что у Русскихъ родители съ намѣреніемъ таили имена, данныя дѣтямъ при крещеніи, а вмѣсто оныхъ давали имъ другія, для того-де, чтобы колдуны очарованіями не испортили ихъ въ жизни. Ибо, какъ говоришь Татищевъ, по мнѣнію нѣкоторыхъ, чародѣй, невѣдая подлиннаго имени, не можетъ испортить человѣка. Но на молитвѣ и наипаче при обрученіи упоминали-де собственное крестное имя. Есть и нынѣ въ Россіи по нѣкоторымъ мѣстамъ еще люди, которые также не именуются крестнымъ именемъ, но другимъ даннымъ отъ родителей, или перемѣненнымъ при бракосочетаніи по вышеупомянутому же предубѣжденію.

Но откуда сіе предубѣжденіе произошло?-- Во всей древней Исторіи одинъ только встрѣчается примѣръ о тайномъ имени Рима, сокрытомъ отъ чужестранцовъ по суевѣрію подобному сему. Макробій говоритъ, что "поелику всѣ города считались въ покровительствѣ какого нибудь бога, то у Римлянъ былъ сокровенный обычай, неизвѣстный многимъ, при осадѣ какого нибудь города, въ чаяніи уже взять оной, вызывать нѣкіимъ стихопѣніемъ хранителей боговъ (tutelares), думая, что иначе города взять не льзя, или если и можно, то за неприличное почитали боговъ брать въ плѣнъ. По сему-то и сами Римляне таили какъ имя бога, подъ покровительствомъ коего, былъ городъ Римъ, такъ и самаго своего города Латинское названіе Valentia, опасаясь, что если откроютъ оное, то не потерпѣть бы отъ неприятельскаго вызыванія самимъ того, что они часто дѣлывали надъ неприятелями {Мacrobіі Saturnalium. Lib. III. Cap. 9.}." Но личныхъ тайныхъ именъ не было ни у Римлянъ, ни у Сѣверныхъ народовъ.

Однакожъ есть въ древнѣйшей восточной философіи слѣды сего мнѣніе, удержаннаго частію и нѣкоторыми восточными, хрістіанами первыхъ еще вѣковъ, Платонъ философъ написалъ цѣлый. Разговоръ {Подъ названіемъ Кратила.} о знаменованіи и силѣ именъ, коимъ приписываетъ онъ свышеестественную нѣкую дѣйствительность. На семъ-то Платоновѣ или восточныхъ философовъ мнѣніи основываясь, и Оригенѣ вѣрилъ, что имена въ очарованіяхъ имѣютъ великую силу, и въ одномъ мѣстѣ сочиненій своихъ написалъ, что если кому при рожденіи дано, на примѣръ, Греческое наименованіе, и оное переведено будетъ на Египетскій или Римскій, либо другой какой языкъ, то при очарованіяхъ не можно будетъ испортить его по сему переводному имени, какъ по перводанному {Qrigenes contra Gelfum, Lib. V. Cap. 45.}. И такъ праотцы наши Славяне, или бывши еще на Востокѣ заимствовали сіе восточное мнѣніе, или по обращеніи уже въ хрістіанство, переняли отъ какихъ нибудь пришлыхъ Грековъ. По крайней мѣрѣ не они первые выдумали сіе суевѣріе. Е.


-----


[Евгений (Болховитинов Е.А.).] О личных собственных именах у славяноруссов / Е. // Вестн. Европы. -- 1813. -- Ч.70, N 13. -- С.16-28.