# Автобиографический очерк

Георг Брандес

Перевод Э. К. Ватсона.

Издан╕е журнала "Пантеонъ Литературы". Санкт-Петербург, 1889.

## Георгъ Брандесъ.


## НОВЫЯ ВѢЯНІЯ.


ЛИТЕРАТУРНЫЕ ПОРТРЕТЫ И КРИТИЧЕСКІЕ ОЧЕРКИ,


СЪ ПРИЛОЖЕНІЕМЪ

автобіографіи Г. Брандеса и его характеристики.


ПЕРЕВОДЪ

Э. К. Ватсона.


Изданіе журнала "Пантеонъ Литературы".


С.-ПЕТЕРБУРГЪ

Типографія Н. А. Лебедева, Невскій просп., д. No 8.

1889.


## Георгъ Брандесъ. Автобіографическій очеркъ.


Я родился 4-го февраля 1842 г. въ Копенгагенѣ, въ 1859 г. поступилъ въ тамошній университетъ, а въ 1864 г. окончилъ курсъ, выдержавъ съ отличіемъ экзаменъ по всѣмъ предметамъ. Въ 1862 г. я былъ удостоенъ золотой медали, въ 1870 г. я получилъ степень доктора, т.-е. по нашему приватъ-доцента. Нѣкоторое время я пытался было изучать юриспруденцію, но вскорѣ отказался отъ этого намѣренія и посвятилъ себя исключительно изученію философіи и эстетики.

Особенно сильное вліяніе на меня въ крайней юности моей имѣли I. Л. Гейбергъ (датскій гегеліанецъ, выдающійся поэтъ) и Зёренъ Киркетгаардъ (самый оригинальный мыслитель Даніи, замѣчательный и въ области религіозной философіи). Будучи еще юношейстудентомъ, я страстно предался изученію Спинозы, Гегеля и Людвига Фейербаха. Съ 1859 г. по 1864 г. во мнѣ происходила непрерывная внутренняя религіозная и философская борьба, имѣвшая цѣлью выработку опредѣленнаго міровоззрѣнія; это былъ тяжелый, мучительный періодъ, изъ котораго я вышелъ въ началѣ 1865 г., приблизительно съ тѣми самыми основными взглядами на существованіе, которыхъ я придерживался впослѣдствіи, однако, направленіе ума моего было всецѣло метафизическое;: мнѣ удалось только сдѣлать первый шагъ къ эмансипаціи отъ господствовавшихъ вокругъ меня воззрѣній. Поэтому, какъ только окончилась первая внутренняя религіозная борьба и прежде чѣмъ началось развитіе мое въ новомъ направленіи, въ 1865 -- 1870 гг., во мнѣ произошла новая значительная перемѣна, такъ какъ войнѣ пробудилось психологически-историческое направленіе, и я началъ изучать французскихъ критиковъ и англійскихъ философовъ.

Статьи, вошедшія въ мои "Эстетическіе этюды" (не переведенные съ датскаго), являются плодами моего самаго ранняго, эстетически-метафизическаго, направленія ума; моя шестилѣтняя борьба противъ господствовавшей въ Даніи философіи (полемика противъ, ученія философа Р. Нильсена), небольшое сочиненіе "Дуализмъ въ нашей новѣйшей философіи" и нѣкоторыя другія являются результатомъ этого ранняго кризиса. (Р. Нильсенъ, ученикъ Гегеля и Р. Киркетгаарда, который хотя еще живъ, но уже совершенна забытъ, былъ самый краснорѣчивый профессоръ въ Даніи, остроумный и блестящій софистъ, на половину теологъ, стремившійся къ примиренію интересовъ ортодоксальности съ изученіемъ философіи, и притомъ не безъ значительнаго внѣшняго успѣха). Мои переводы нѣкоторыхъ, наиболѣе важныхъ, сочиненій Стюарта Милля, мое сочиненіе о "Современной французской эстетикѣ", мой объемистый сборникъ "Критическихъ портретовъ", изъ которыхъ только небольшая статья объ Андерсенѣ переведена въ "Новыхъ Вѣяніяхъ", -- вотъ результатъ этого моего второго умственнаго кризиса. Я принадлежу къ числу тѣхъ людей, которые созрѣваютъ медленно, но за то. не скоро старѣются.

До сихъ поръ, мнѣ приходилось лишь мало путешествовать;, будучи студентомъ, я пѣшкомъ исходилъ Данію, побывалъ въ Парижѣ и въ Швейцаріи, но подолгу мнѣ не приходилось оставаться за-границей. Въ 1870--1871 гг. я предпринялъ болѣе продолжительное путешествіе, съ болѣе продолжительнымъ пребываніемъ въ Парижѣ и въ Римѣ. Въ это время я пришелъ къ убѣжденію, что я нахожусь въ оппозиціи со всѣмъ господствовавшимъ въ Даніи направленіемъ идей, на что у меня прежде не хватало храбрости Бесѣды мои съ Тэномъ въ Парижѣ нанесли окончательный ударъ моей прежней вѣрѣ въ систематическую эстетику, а бесѣды съ Стюартомъ Миллемъ въ Лондонѣ повели къ окончательному разрыву моему съ метафизикой; пріобрѣтенное мною знакомство съ новѣйшей европейской поэзіей усилило мое нерасположеніе къ пользовавшемуся еще почетомъ въ Даніи романтизму. Ознакомленіе съ художествомъ эпохи Возрожденія и съ новой Франціей и Испаніей вызвало во мнѣ убѣжденіе, что искусство въ Даніи страдаетъ одышкой, будучи совершенно недоступно постороннимъ вліяніямъ. Изученіе политическаго положенія Европы и постояи мое общеніе съ иностранцами заставили меня увидѣть въ иномъ, самомъ благопріятномъ, свѣтѣ французскій цезаризмъ, находившій въ Даніи еще многихъ поклонниковъ, и вскорѣ у меня произошелъ разладъ какъ въ соціальномъ и политическомъ, такъ и въ литературномъ и эстетическомъ отношеніяхъ съ руководящими дѣятелями и руководящей прессой моей родины. Въ то-же, время я проникся новымъ довѣріемъ къ моимъ собственнымъ способностямъ; а такъ какъ я приближался уже къ тридцатилѣтнему возрасту, т.-е. къ тому возрасту, когда взоръ человѣка начинаетъ обращаться извнѣ, то весьма понятно, что я, по возвращеніи моемъ въ Данію, почувствовалъ потребность непосредственнѣе, чѣмъ прежде, вліять на другихъ; я поставилъ себѣ цѣлью произвести переворотъ въ господствовавшемъ въ Даніи умственномъ направленіи. Основной мой взглядъ на тогдашнее положеніе Даніи заключался въ томъ, что въ ту эпоху Данія все еще находилась въ томъ состояніи реакціи противъ 18-го столѣтія, изъ котораго другія страны уже давнымъ-давно вышли; поэтому, начавъ въ моихъ университетскихъ лекціяхъ изображеніемъ этой реакціи и борьбы противъ нея въ литературахъ главныхъ странъ Европы, я намѣревался вызвать къ жизни въ отечествѣ моемъ новую эру и новую литературу. Первую мою лекцію я прочелъ 3-го ноября 1871 г., и какъ она, такъ и послѣдующія мои лекціи произвели, какъ извѣстно, большой фуроръ: публика просто ломилась въ университетъ, чтобы слушать ихъ.

Особенно сильное вліяніе на меня въ крайней юности моей имѣли I. Л. Гейбергъ (датскій гегеліанецъ, выдающійся поэтъ) и Зёренъ Киркетгаардъ (самый оригинальный мыслитель Даніи, замѣчательный и въ области религіозной философіи). Будучи еще юношей-студентомъ, я страстно предался изученію Спинозы, Гегеля и Людвига Фейербаха. Съ 1859 г. по 1864 г. во мнѣ происходила непрерывная внутренняя религіозная и философская борьба, имѣвшая цѣлью выработку опредѣленнаго міровоззрѣнія; это былъ тяжелый, мучительный періодъ, изъ котораго я вышелъ въ началѣ 1865 г., приблизительно съ тѣми самыми основными взглядами на существованіе, которыхъ я придерживался впослѣдствіи, однако, направленіе ума моего было всецѣло метафизическое; мнѣ удалось только сдѣлать первый шагъ къ эмансипаціи отъ господствовавшихъ вокругъ меня воззрѣній. Поэтому, какъ только окончилась первая внутренняя религіозная борьба и прежде чѣмъ началось развитіе мое въ новомъ направленіи, въ 1865--1870 гг., во мнѣ произошла новая значительная перемѣна, такъ какъ воинѣ пробудилось психологически-историческое направленіе, и я началъ изучать французскихъ критиковъ и англійскихъ философовъ.

Статьи, вошедшія въ мои "Эстетическіе этюды" (не переведенные съ датскаго), являются плодами моего самаго ранняго, эстетически-метафизическаго, направленія ума; моя шестилѣтняя борьба противъ господствовавшей въ Даніи философіи (полемика противъ ученія философа Р. Нильсена), небольшое сочиненіе "Дуализмъ въ вашей новѣйшей философіи" и нѣкоторыя другія являются результатомъ этого ранняго кризиса. (Р. Нильсенъ, ученикъ Гегеля и Р. Киркетгаарда, который хотя еще живъ, но уже совершенно забытъ, былъ самый краснорѣчивый профессоръ въ Даніи, остроумный и блестящій софистъ, на половину теологъ, стремившійся къ примиренію интересовъ ортодоксальности съ изученіемъ философіи, и притомъ не безъ значительнаго внѣшняго успѣха). Мои переводы нѣкоторыхъ, наиболѣе важныхъ, сочиненій Стюарта Милля, мое сочиненіе о "Современной французской эстетикѣ", мой объемистый сборникъ "Критическихъ портретовъ", изъ которыхъ только небольшая статья объ Андерсенѣ переведена въ "Новыхъ Вѣяніяхъ", -- вотъ результатъ этого моего второго умственнаго кризиса. Я принадлежу къ числу тѣхъ людей, которые созрѣваютъ медленно, но за то. не скоро старѣются.

До сихъ поръ, мнѣ приходилось лишь мало путешествовать;, будучи студентомъ, я пѣшкомъ исходилъ Данію, побывалъ въ Парижѣ и въ Швейцаріи, но подолгу мнѣ не приходилось оставаться за-границей. Въ 1870--1871 гг. я предпринялъ болѣе продолжительное путешествіе, съ болѣе продолжительнымъ пребываніемъ въ Трижѣ и въ Римѣ. Въ это время я пришелъ къ убѣжденію, что я нахожусь въ оппозиціи со всѣмъ господствовавшимъ въ Даніи направленіемъ идей, на что у меня прежде не хватало храбрости. Бесѣды мои съ Тэномъ въ Парижѣ нанесли окончательный ударъ моей прежней вѣрѣ въ систематическую эстетику, а бесѣды съ Стюартомъ Миллемъ въ Лондонѣ повели къ окончательному разрыву моему съ метафизикой; пріобрѣтенное мною знакомство съ новѣйшей европейской поэзіей усилило мое нерасположеніе къ пользовавшемуся еще почетомъ въ Даніи романтизму. Ознакомленіе съ художествомъ эпохи Возрожденія и съ новой Франціей и Испаніей вызвало во мнѣ убѣжденіе, что искусство въ Даніи страдаетъ одышкой, будучи совершенно недоступно постороннимъ вліяніямъ. Изученіе политическаго положенія Европы и постояи мое общеніе съ иностранцами заставили меня увидѣть въ иномъ, самомъ благопріятномъ, свѣтѣ французскій цезаризмъ, находившій въ Даніи еще многихъ поклонниковъ, и вскорѣ у меня произошелъ разладъ какъ въ соціальномъ и политическомъ, такъ и въ литературномъ и эстетическомъ отношеніяхъ съ руководящими дѣятелями и руководящей прессой моей родины. Въ то-же, время я проникся новымъ довѣріемъ къ моимъ собственнымъ способностямъ; а такъ какъ я приближался уже къ тридцатилѣтнему возрасту, т.-е. къ тому возрасту, когда взоръ человѣка начинаетъ обращаться извнѣ, то весьма понятно, что я, по возвращеніи моемъ въ Данію, почувствовалъ потребность непосредственнѣе, чѣмъ прежде, вліять на другихъ; я поставилъ себѣ цѣлью произвести переворотъ въ господствовавшемъ въ Даніи умственномъ направленіи. Основной мой взглядъ на тогдашнее положеніе Даніи заключался въ томъ, что въ ту эпоху Данія все еще находилась въ томъ состояніи реакціи противъ 18-го столѣтія, изъ котораго другія страны уже давнымъ-давно вышли; поэтому, начавъ въ моихъ университетскихъ лекціяхъ изображеніемъ этой реакціи и борьбы противъ нея въ литературахъ главныхъ странъ Европы, я намѣревался вызвать къ жизни въ отечествѣ моемъ новую эру и новую литературу. Первую мою лекцію я прочелъ 3-го ноября 1871 г., и какъ она, такъ и послѣдующія мои лекціи произвели, какъ извѣстно, большой фуроръ: публика просто ломилась въ университетъ, чтобы слушать ихъ.

Послѣ того я нависалъ свои "Главныя теченія" (4 тома), "Датскихъ поэтовъ" (не переведено), "Зерена Киркетгаарда" (переведеновъ Лейпцигѣ въ 1879 г.); я считаю это лучшимъ изъ всего, что мнѣ удалось написать до тѣхъ поръ, а также издавалъ съ младшимъ братомъ моимъ, получившимъ впослѣдствіи немалую извѣстность, какъ политикъ и какъ драматургъ, журналъ, "Девятнадцатый Вѣкъ".

Тѣмъ временемъ положеніе мое въ Даніи стало крайне-затруднительнымъ. Почти вся печать ополчилась на меня, подкапываясь подъ меня скорѣе какъ гражданина, чѣмъ какъ литератора. Откровенное заявленіе моихъ воззрѣній удалило меня, повидимому навсегда, съ занимаемой много каѳедры въ единственномъ университетѣ этой страны. Съ тѣхъ поръ, вотъ уже въ теченіе 16 лѣтъ, тамъ остается вакантной каѳедра исторіи литературы, такъ какъ мнѣ правительство не желаетъ, а кому-либо другому -- не рѣшается поручить ее, въ виду того, что общественное мнѣніе самымъ рѣшительнымъ образомъ высказалось въ мою пользу. Въ ноябрѣ 1875 года назначили-было конкурсъ для занятія этой каѳедры, но затѣмъ тотчасъ-же поспѣшили отмѣнить его, такъ какъ стало извѣстнымъ, что я желаю принять въ немъ участіе.

Все это побудило меня покинуть мою родину и переселиться въ Германію, съ которою я ближе познакомился уже въ 1872 году и гдѣ я проживалъ иногда по полугоду, причемъ съ 1874 года сдѣлался сотрудникомъ журнала "Deutsche Rundschau". Совершивъ въ 1876 году два большихъ путешествія -- по Швеціи и Норвегіи и по Италіи до Неаполя, я въ 1877 году покинулъ Копенгагенъ и поселился въ Берлинѣ; тамъ, послѣ нѣсколькихъ лѣтъ усиленныхъ занятій для усвоенія себѣ нѣмецкаго языка, мнѣ удалось быть принятымъ въ сонмъ нѣмецкихъ литераторовъ.

Тамъ я и оставался до самаго послѣдняго времени. Въ теченіе шестилѣтняго моего отсутствія, на сѣверѣ совершился крупный умственный переворотъ. Возникла цѣлая молодая школа датскихъ и норвежскихъ литераторовъ, шедшихъ именно по тому пути, на который я раньше указывалъ. Поэты болѣе стараго поколѣнія примкнули въ Норвегіи къ этому новому теченію. Бьёрнсонъ, бывшій прежде моимъ противникомъ, уже въ 1877 году публично высказалъ свое сочувствіе къ моимъ стремленіямъ. Съ Ибсеномъ я всегда находился въ дружескихъ отношеніяхъ. Важнѣйшими поэтами новѣйшей датской школы являются: Гольберъ Драхманъ, I. П. Якобсенъ, Шандорпъ, Эрикъ Скрамъ, Карлъ Гьеллерупъ, а норвежскими: Б. Бьёрнсонъ, Генрихъ Ибсенъ, Александръ Килландъ, Паульсонъ, Арне Гарборгъ. Послѣ продолжительной борьбы (приблизительно съ 1872 по 1882 годъ), новая школа одержала почти полную побѣду. Впрочемъ, изъ вышепоименованныхъ поэтовъ, съ тѣхъ поръ, Драхманъ, Гьеллерупъ и Б. Бьёрнсонъ уже успѣли снова измѣнить своему знамени и перейти въ ряды враговъ.

Одновременно новыя начала проникли и въ область живописи, въ которой проявились совершенно новыя стремленія, имѣвшія много общаго съ такими-же стремленіями въ области литературы. Живописцы стали отправляться, для довершенія своего художественнаго образованія, уже не въ Римъ, а въ Парижъ; рушились преграды, отдѣлявшія до сихъ поръ сѣверныя страны отъ европейскаго искусства. И въ области политики движеніе также приняло то направленіе, котораго я желалъ и на которое указывалъ. До 1870 года крестьянская партія (лѣвая) и консервативная (правая) находились въ рѣзкомъ между собою антагонизмѣ, равно какъ городъ и деревня. Единственнымъ въ своемъ родѣ во всей Европѣ фактомъ является то, что столичные города трехъ скандинавскихъ государствъ держатся консервативнаго направленія. То поколѣніе, къ которому я принадлежу, полагало, что изъ столицы должно быть оказываемо интеллигентное воздѣйствіе на сельское населеніе. Не безъ вліянія съ моей стороны, значительная часть городского юношества, въ особенности столично-университетскаго, примкнула къ крестьянской партіи. Это повело къ значительному сокращенію могущества всевластной до тѣхъ поръ германофобской и датской бюрократіи. Во второй палатѣ риксдага (флькстингѣ) лѣвая сторона располагаетъ 75 голосами, а правая лишь 27.

Въ Берлинѣ я издалъ на нѣмецкомъ языкѣ 5-й томъ моихъ "Главныхъ теченій", переработанный первый томъ того-же сочиненія, монографіи о лордѣ Биконсфильдѣ и о Лассалѣ, томъ моихъ "Новѣйшихъ вѣяній", и кромѣ того, рядъ болѣе мелкихъ статей въ журналѣ "Deutsche Rundschau" (напр. объ Эд. и Жюлѣ Гонкурахъ), а также въ "Гётевскомъ Ежегодникѣ" статью "Гёте и Данія".

Въ прошломъ году, меня снова пригласили въ Данію частныя лица (преимущественно члены лѣвой стороны) Я послѣдовалъ этому приглашенію, такъ какъ никогда не переставалъ считать Данію и Норвегію настоящей моей ареной дѣятельности, хотя я и очень радъ, если меня не игнорируетъ остальная Европа. Сочиненія мои были переведены на разные европейскіе языки, въ томъ числѣ

"Главныя теченія" -- также на русскій (1-й т.) и польскій. Книга моя о лордѣ Биконсфильдѣ была переведена на англійскій языкъ, въ трехъ различныхъ изданіяхъ.

Въ зиму 1886--87 гг. я началъ читать въ Копенгагенѣ лекціи о датской литературѣ съ 1820 по 1848 гг. Мнѣ пришлось прочесть каждую лекцію дважды; я бы, пожалуй, могъ даже прочесть каждую лекцію трижды, еслибы не было такъ скучно по три раза повторять одно ито-же. Пока что, я нашелъ здѣсь (въ Копенгагенѣ) многочисленныхъ противниковъ и массу друзей. Очень сочувственный и торжественный пріемъ оказанъ былъ мнѣ здѣсь, вскорѣ послѣ моего прибытія, въ одной изъ самыхъ значительныхъ городскихъ гостинницъ. Ко мнѣ обращались съ рѣчами представители литераторовъ, художниковъ, рабочихъ -- которые послѣ появленія сочиненія моего о Лассалѣ считаютъ меня своимъ искреннимъ другомъ,-- далѣе отъ студентовъ, составившихъ въ прошломъ году общество, которое, въ противоположность ранѣе существовавшему студенческому обществу, заключаетъ въ себѣ болѣе прогрессивные элементы. Были тутъ и представительницы отъ учащихся женщинъ, такъ какъ я одинъ изъ первыхъ выступилъ въ Даніи поборникомъ правъ женщинъ.

Такимъ образомъ, успѣхъ мой былъ далеко не незначителенъ. Тѣмъ не менѣе я не скрываю отъ себя, что меня ожидаетъ еще въ будущемъ сильная и упорная борьба, такъ какъ внѣшняя сила на сторонѣ моихъ противниковъ.

Съ тѣхъ поръ, какъ мною написана была автобіографическая замѣтка, мною изданы еще на датскомъ языкѣ: "Mennesker og Vaerker", "Det moderne Gjennembruds Moend", "Ludvig Holberg", "Berlin", "Путевыя впечатлѣнія въ Польшѣ въ 1887 г.", "Путевыя впечатлѣнія въ Россіи въ 1887 г.".