# Салли Доус

Фрэнсис Брет-Гарт

Sally Dows.

Перевод княгини Е. С. Кудашевой.

Издан╕е т-ва И. Д. Сытина, 1915.

СОБРАНІЕ СОЧИНЕНІЙ

БРЭТЪ-ГАРТА.


Книга VI.


РОМАНЫ. ПОВѢСТИ. РАЗСКАЗЫ.


Изданіе т-ва И. Д. Сытина.


## Салли Доусъ.


(Повѣсть. Перев. кн. Е. С. Кудашевой).


## ПРОЛОГЪ. Послѣдній залпъ у Змѣиной Рѣки.


Не далѣе, какъ на разсвѣтѣ прохладнаго лѣтняго утра, здѣсь еще пролегалъ росистый деревенскій проселокъ, изрѣзанный лишь рѣдкими слѣдами колесъ, не задѣвавшихъ его дерновыхъ краевъ, и испещренный слѣдами звѣриныхъ лапокъ. Къ полудню не осталось и слѣда прежней зеленой дорожки; все было раздавлено, истоптано и изрыто до неузнаваемости. Грузные, ковыляющіе орудійные станки и повозки глубоко врѣзались въ колею; копыта конницы смяли и измолотили придорожные кусты и лозы, а короткій, поспѣшный шагъ пѣхоты обратилъ все это уродливое разрушеніе въ сплошной хаосъ пыли. Вдоль грубо раздвинутой дороги валялись попорченыя ружья, рваное снаряженіе, ранцы, фуражки и части одежды, а тамъ и сямъ болѣе объемистыя развалины, въ видѣ обломавшихся повозокъ, наскоро опрокинутыхъ въ канаву, чтобы освободить путь для живого потока. Въ теченіе двухъ часовъ, здѣсь безпрерывно передвигались взадъ и впередъ части чуть не цѣлаго армейскаго корпуса; и куда бы ни шли эти люди, всѣ глаза неизмѣнно были устремлены вправо, къ открытому склону, расположенному параллельно проселку. А между тѣмъ тамъ ничего не было видно. Въ теченіе двухъ часовъ взглядъ ничего не встрѣчалъ, кромѣ изсиня-сѣраго облака, то и дѣло прорѣзавшагося выстрѣлами, но снова смыкавшагося и еще болѣе густѣвшаго послѣ каждаго взрыва. Тѣмъ не менѣе въ этомъ зловѣщемъ облакѣ утонули съ утра живыя, движущіяся массы людей въ синемъ и сѣромъ, а если иныя и возникали снова изъ него, то только въ видѣ разсѣянныхъ обломковъ, которые ползли, бѣжали или льнули другъ къ другу, для того только, чтобы быть настигнутыми смертью въ клубахъ густого дыма.

Но за послѣдніе полчаса унылый путь тянулся опустѣвшимъ и безлюднымъ. Въ то время, какъ на роковомъ склонѣ за нимъ не прекращался трескъ и грохотъ пальбы, дорога оставалась безмолвной. Раза два надъ ней промелькнули робкія торопливыя крылья, или испуганныя, колеблющіяся ножки, а немного погодя появились и отставшіе отъ главной колонны солдаты, возникая то тамъ то сямъ изъ кустовъ и и изгородей, въ которыхъ ползли и скрывались до тѣхъ поръ. Донесшійся со скрытаго отъ нихъ склона внезапный вопль -- ближайшій звукъ, долетѣвшій до сихъ поръ изъ рокового отдаленія -- снова спугнулъ ихъ подъ прикрытіе. Какъ бы въ отвѣтъ на вопль, послышался яростный топотъ, и на дорогу вылетѣлъ красивый молодой офицеръ въ красной фуражкѣ въ сопровожденіи денщика; онъ круто повернулъ лошадь, перескочилъ черезъ изгородь, выѣхалъ на склонъ и остановился въ ожиданіи. Минуту спустя, вслѣдъ за нимъ по дорогѣ прокатилось густое облако пыли. Изъ ея клубовъ выступили грузныя плечи и натянутыя цѣпныя постромки шести лошадей, а за ними тяжелое орудіе, остававшееся въ этомъ вихрѣ движенія пассивнымъ и неподвижнымъ, словно бы съ грознымъ провидѣніемъ своего могущества. Въ то время какъ по знаку офицера орудіе съ трескомъ прорвалось сквозь изгородь слѣдомъ за нимъ, внезапный толчокъ сбросилъ одного изъ людей съ передка подъ колеса. Погонщикъ нерѣшительно оглянулся на туго натянутую цѣпь. "Впередъ!" заревѣлъ упавшій, и колесо прокатилось по его тѣлу. Изъ тучи пыли возникло еще одно орудіе, за нимъ еще иГеще, пока на склонѣ не развернулась цѣлая батарея. Не успѣло облако пыли окончательно улечься, когда пыхтящія лошади съ сѣдоками нѣсколько отшатнулись назадъ, открывъ на мигъ ближайшую пушку, уже готовую къ стрѣльбѣ, и четыре выпрямившаяся рядомъ съ ней фигуры. Снова прозвучалъ -- и на этотъ разъ ближе -- тотъ самый вопль, который, казалось, вызвалъ это внезапное видѣніе; изъ жерла орудія вырвался ослѣпительный блескъ, и снова оно скрылось за сомкнувшимися вокругъ него людьми, въ то время, какъ вдоль дороги пронесся оглушительный трескъ звенящаго металла. Снова мелькнулъ блескъ, и рядомъ съ нимъ поднялся столбъ бѣлаго волокнистаго дыма. Блеснула еще новая молнія, за нею еще и еще, снова отозвалась первая пушка, и вскорѣ весь склонъ сотрясся и загремѣлъ отъ пальбы. И дымъ, теперь уже больше не бѣлый, а волокнистый, но все темнѣющій, и какъ бы насыщенный порохомъ, превратился въ плотный пологъ зловѣщаго тумана и, хлынувъ вдоль дороги, затопилъ собой весь склонъ.

Вопли прекратились, но звучавшій сквозь пальбу трескъ и скрежетъ все приближались, и вдругъ съ нижнихъ сучьевъ каштановаго дерева у проломанной изгороди посыпался цѣлый дождь листьевъ и мелкихъ вѣтокъ, сквозь порѣдѣвшій на мигъ дымъ показалось смѣшеніе махающихъ шапокъ, кивающихъ лошадиныхъ головъ и сверкающей стали, и весь этотъ хаосъ бурной волной ринулся вверхъ по склону. Но двѣ ближайшія пушки пронизали видѣніе своимъ огнемъ и смели его въ морѣ дыма и ревѣ звука. Залпъ былъ такъ точенъ и выпущенъ на такомъ близкомъ разстояніи, что на первый взглядъ показалось, будто между двумя сторонами разверзлась пустота, въ которой явственно виднѣлся круговоротъ разбитыхъ остатковъ наступавшей конницы, и можно было отчетливо разобрать крики и проклятія массы, сплотившейся въ отчаянной борьбѣ. Вдругъ стоявшій у ближайшаго орудія канониръ поспѣшно схватился за ружье, ибо отъ круговорота впереди отдѣлился одинокій всадникъ, помчавшійся къ орудію въ бѣшеной скачкѣ.

Офицеръ въ красной фуражкѣ выѣхалъ навстрѣчу и вышибъ саблей оружіе изъ руки канонира. Дѣло въ томъ, что, окинувъ всадника быстрымъ взглядомъ, онъ замѣтилъ, что поводъ вольно лежитъ на шеѣ лошади, все еще продолжавшей стремительно мчаться по инерціи, и что юношеская фигура сѣдока въ формѣ лейтенанта хотя и держится прямо въ сѣдлѣ, однако болѣе не управляетъ лошадью.

Лицо было ребячески молодо, бѣло и мертвенно; глаза -- неподвижны, какъ стекло. Казалось, будто въ атаку на орудіе двинулась сама смерть.

Въ нѣсколькихъ шагахъ отъ орудія лошадь отшатнулась передъ взмахнувшимъ передъ ней банникомъ и, наткнувшись на оглобли, сбросила всадника на пушку. Горячая кровь убитаго задымилась на еще болѣе горячей мѣди, брызнула на руки канонира, машинально продолжавшаго дѣлать свое дѣло. Въ то время, какъ снимали тѣло съ орудія, вышелъ приказъ прекратить стрѣльбу. Вопли внизу также прекратились; грохотъ и скрежетъ вмѣстѣ съ дымомъ отходили все дальше влѣво. Зловѣщее среднее облако на мигъ разсѣялось и изъ-за него неожиданно выглянуло солнце, освѣтивъ склонъ и мирно протекавшую у его подножія рѣку.

Тѣмъ временемъ молодой артиллерійскій офицеръ спѣшился и осторожно осматривалъ убитаго. Грудь была размозжена осколкомъ снаряда, и смерть, очевидно, послѣдовала мгновенно. Тотъ же осколокъ разрѣзалъ цѣпочку медальона, выскользнувшаго изъ-за распахнутаго мундира. Офицеръ взялъ его въ руку со страннымъ чувствомъ -- быть-можетъ, потому, что у самого на груди скрывался такой же медальонъ; быть-можетъ, также въ надеждѣ дознаться съ его помощью о личности покойнаго. Въ медальонѣ оказалось всего только фотографическая карточка красивой дѣвушки и прядь бѣлокурыхъ волосъ, съ надписью "Салли". Во внутреннемъ карманѣ нашлось еще запечатанное письмо, адресованное: "Миссъ Салли Доусъ. Доставить ей лично, если я паду отъ руки непріятеля". По лицу офицера пробѣжала легкая улыбка; онъ намѣревался было передать вещи унтеръ офицеру, но раздумалъ и опустилъ ихъ въ карманъ.

Между тѣмъ дорога и окружающій лѣсъ, и даже отдаленный склонъ, кишѣли дожидающимися войсками. Собственная его батарея стояла еще въ боевомъ порядкѣ, дожидаясь приказаній. Внезапно вдоль проселка прошло легкое движеніе.

-- Прекрасно, капитанъ! Лихо захватили и молодцомъ отстояли!

Это былъ голосъ проѣзжавшаго съ своимъ штабомъ генерала. Въ тонѣ слышалось радостное облегченіе, и пожилое, измученное лицо освѣтилось отеческой улыбкой. Молодой человѣкъ вспыхнулъ отъ удовольствія.

-- Видно доходило даже до рукопашной, -- добавилъ генералъ, указывая на убитаго.

Офицеръ поспѣшно объяснилъ въ чемъ дѣло. Генералъ кивнулъ, отдалъ честь и проѣхалъ дальше. Но юный адъютантъ замѣшкался позади.

-- Старикашка въ духѣ, Кортлэндъ,-- замѣтилъ онъ.-- Мы смели ихъ по всей линіи. Теперь все кончено. Въ сущности говоря, нашъ залпъ былъ послѣднимъ въ этомъ братоубійственномъ столкновеніи.

Послѣдній залпъ! Кортлэндъ молчалъ, задумчиво глядя на распростертаго у его ногъ человѣка, уничтоженнаго и раздавленнаго этимъ залпомъ.

-- Я не удивлюсь, если вы получите отличіе за это дѣло. Но кто такой вашъ пріятель, сынъ жгучаго Юга?-- добавилъ онъ, слѣдя за взглядомъ товарища.

Кортлэндъ повторилъ свой разсказъ серьезнымъ тономъ, чѣмъ, однако, не угомонилъ легкомыслія адъютанта.

-- Такимъ образомъ онъ рѣшилъ остаться здѣсь,-- весело перебилъ онъ.-- Однако постойте,-- прибавилъ онъ, разглядывая письмо и фотографію,-- что это тутъ у васъ? Салли Доусъ? Да не дальше какъ вчера подобрали другого человѣка съ письмомъ къ этой самой дѣвушкѣ. Оно сейчасъ у Дока Мерфи. И та же карточка!-- нечего сказать! Салли, должно-быть, сгребала себѣ молодцовъ цѣлыми кучами! Послушайте-ка, Карти! Чтобы вамъ взять также письмо у Дока Мерфи и разыскать ее, когда кончится эта жестокая война? Скажете, что исполняете "священную миссію". Поняли? Мысль недурная вѣдь, -- а, старина? Всего хорошаго!-- и онъ быстрой рысью пустился вдогонку за начальникомъ.

Кортлэндъ разсѣянно смотрѣлъ ему вслѣдъ, продолжая держать письмо и карточку въ рукѣ. На поляхъ слѣва дымъ совсѣмъ уже разсѣялся, но висѣлъ еще пеленой на югѣ, по пятамъ у бѣгущей кавалеріи. Снизу донесся протяжный музыкальный сигналъ горниста. Освобожденное солнце упало на бѣлые флаги двухъ притаившихся въ лѣсу полевыхъ лазаретовъ и тихо глянуло на окаймленную кипарисами лѣнивую, жестокую, но прекрасную южную рѣку, которая змѣилась утромъ съ этой самой улыбкой сквозь самое сердце боя.


## ГЛАВА I.


Двухчасовой курьерскій поѣздъ изъ Редлэндса въ Форествиллъ, въ штатѣ Георгіи, огибалъ въ теченіе двухъ часовъ мирную рѣку, подражая ея лѣнивой медлительности. Вдобавокъ, не въ примѣръ рѣкѣ, онъ часто останавливался -- иногда у опредѣленныхъ станцій и деревень, а иной разъ и попросту при появленіи мѣстныхъ жителей въ соломенныхъ шляпахъ и полотняныхъ одеждахъ; при чемъ, послѣ дружелюбной бесѣды съ кондукторомъ и машинистомъ, человѣка либо брали съ собой, либо освобождали отъ имѣвшагося у него свертка, письма или корзины, не исключая даже словесныхъ порученій. Путь пролегалъ частью болотистыми, никогда не прочищавшимися лѣсами, частью разрушенными или пришедшими въ упадокъ поселками и деревнями, оставшимися въ томъ же видѣ со времени междоусобной войны, послѣ которой минуло уже три года. Слѣды военной оккупаціи сохранились и по сю пору: тамъ и сямъ виднѣлись обугленные желѣзнодорожные мосты, а по линіи одного знаменательнаго перехода еще сохранились кое-гдѣ рельсы, сорванные съ полотна, раскаленные на кострахъ и загнутые вокругъ древесныхъ стволовъ. Эти памятники пораженія, повидимому, не возбуждали ни чувства мстительности, ни желанія ихъ уничтожить; еще не разсѣялась вялая апатія, воцарившаяся слѣдомъ за днями судорогъ и истерическихъ страстей; даже немногія усовершенствованія отмѣчались томной медлительностью выздоровленія. Всюду бросалась въ глаза безпомощность расы, до сихъ поръ опиравшейся на варварскія условія или политическія преимущества,-- расы, не особенно сильной въ изобрѣтательности и внезапно поставленной лицомъ къ лицу съ необходимостью личнаго труда. Глаза, со злобой смотрѣвшіе на сѣверъ какихъ-нибудь три года назадъ, теперь просительно обращались къ нему за руководствомъ и помощью. Они жадно всматривались въ лица энергичныхъ и преуспѣвающихъ сосѣдей -- своихъ вчерашнихъ враговъ -- когда встрѣчались съ ними на верандахъ южныхъ гостиницъ и палубахъ южныхъ пароходовъ. Даже и теперь стоящая въ лѣсу группа зорко наблюдала за окнами остановившагося поѣзда, за которыми виднѣлись два лица совершенно различнаго типа, но, тѣмъ не менѣе, одинаково чуждыхъ странѣ по платью, чертамъ лица и нарѣчію.

Два негра медленно нагружали тендеръ паровоза дровами съ нагроможденной у полотна полѣнницы. Густой коричневый дымъ смолистаго дерева наполнялъ поѣздъ ѣдкимъ ароматомъ. Старшій изъ двухъ сѣверныхъ пассажировъ, съ угловатымъ лицомъ, выдававшимъ уроженца Новой Англіи, нетерпѣливо взглянулъ на часы.

-- Ну, видалъ ли кто-либо такихъ безтолковыхъ ротозѣевъ! Почему мы не могли забрать достаточно дровъ для остальныхъ десяти миль на послѣдней станціи? и почему, скажите, пожалуйста, мы не можемъ подвигаться скорѣе?

Младшій пассажиръ, спокойное, благородное лицо котораго указывало на привычку къ сдержанности, слегка улыбнулся въ отвѣтъ.

-- Если вамъ дѣйствительно желательно знать, и въ виду того, что намъ осталось всего десять миль пути -- извольте, я покажу вамъ почему. Ступайте со мной.

Онъ вышелъ на площадку вагона, соскочилъ на землю и многозначительно указалъ своему спутнику на рельсы. Тотъ вздрогнулъ. Металлъ тонкими полосками отслаивался отъ рельсовъ, толщина которыхъ мѣстами уже уменьшилась на четверть дюйма, между тѣмъ какъ въ другихъ мѣстахъ выступающіе края были оторваны и висѣли желѣзными обрывками, такъ что колеса буквально опирались на одну только узкую среднюю полосу. Представлялось чудомъ, что поѣздъ могъ еще при такихъ условіяхъ удерживаться на рельсахъ

-- Теперь вы знаете, почему мы не дѣлаемъ болѣе пяти миль въ часъ, и благодарите Бога за эту медленность -- спокойно замѣтилъ молодой пассажиръ.

-- Но вѣдь это возмутительно! преступно!-- заволновался тотъ.

-- Не при такой скорости,-- возразилъ его собесѣдникъ.-- Преступленіе заключалось бы именно въ быстрой ѣздѣ. А теперь вамъ понятно, почему всякій прогрессъ иного рода подвигается столь медленно въ этомъ штатѣ, всѣ основы котораго одинаково проржавѣли и истлѣли. Здѣсь нельзя итти на всѣхъ парахъ, какъ мы это дѣлаемъ на Сѣверѣ.

Второй пассажиръ пожалъ плечами. Оба взобрались обратно на площадку, и поѣздъ медленно двинулся въ путь. Разногласіе въ мнѣніяхъ случалось у нихъ не впервые, несмотря на то, что ихъ объединяла общая миссія. Первый изъ нихъ, Сирусъ Дреммондъ, занималъ постъ вице-предсѣдателя въ большомъ сѣверномъ земельномъ и мукомольномъ обществѣ, пріобрѣвшемъ большіе участки земли въ Георгіи. Второй, полковникъ Кортлэндъ, служилъ въ томъ же обществѣ инспекторомъ и инженеромъ. Взгляды Дреммонда сильно были окрашены расовыми предразсудками и самодовольнымъ незнаніемъ истинныхъ условій и ограниченій населенія, съ которымъ ему приходилось имѣть дѣло; между тѣмъ, какъ болѣе молодой его сослуживецъ, доблестно сражавшійся все время войны съ Югомъ, сохранилъ къ прежнимъ своимъ противникамъ уваженіе солдата, основанное на внимательномъ и добросовѣстномъ изученіи ихъ національнаго характера. Хотя теперь онъ болѣе и не служилъ въ арміи, однако тотъ фактъ, что онъ смолоду блестяще кончилъ университетъ, заслужилъ ему предпочтеніе въ данномъ назначеніи; знаніе же страны и населенія дѣлало изъ него цѣннаго совѣтника. И такъ или иначе, мѣстные жители, несомнѣнно, предпочитали солдата, съ которымъ когда-то сходились въ бою, неизвѣстному раньше капиталисту.

Поѣздъ медленно катился по лѣсамъ, такъ медленно, что ароматный смолистый дымъ паровоза продолжалъ виснуть у оконъ вагоновъ. Мало-по-малу просѣки становились обширнѣе; показалась колоннада плантаторскаго дома, сохранившаго гордый и пышный видъ, несмотря на то, что изгородь была мѣстами проломана, а ворота болтались на единственной петлѣ.

Дреммондъ презрительно фыркнулъ при видѣ уличающихъ доказательствъ небрежности и нерадѣнія.-- Допустимъ даже, что они разорены, все же можно было потратить нѣсколько центовъ на гвозди и доски, чтобы соблюсти приличія и не выставлять своей бѣдности напоказъ передъ сосѣдями,-- замѣтилъ онъ.

-- Но именно въ этомъ вы ихъ не понимаете, Дреммондъ,-- съ улыбкой возразилъ Кортлэндъ.-- Имъ вовсе не приходится соблюдать приличій передъ сосѣдями, продолжающими знать ихъ какъ "сквайра" такого-то, "полковника" такого-то, или "судью",-- какъ владѣльцевъ обширныхъ, хотя и запущенныхъ помѣстій. Они не стыдятся бѣдности, которая не что иное, какъ случайность.

-- Но они стыдятся работы, и это уже преднамѣренность,-- перебилъ Дреммондъ.-- Имъ стыдно самимъ чинить свои заборы, а рабовъ уже нѣтъ.

-- Если на то пошло, сильно сомнѣваюсь, чтобы кто-либо изъ нихъ даже сумѣлъ вбить гвоздь,-- съ прежнимъ добродушіемъ продолжалъ Кортлэндъ,-- но тому виной система, болѣе старая, чѣмъ они сами, и сохраненная основателями республики. Мы не можемъ дать имъ опытъ новыхъ условій въ одинъ день, и -- говоря короче, Дреммондъ, боюсь, что для нашихъ цѣлей, а также для ихъ пользы, намъ слѣдуетъ помочь имъ пока остаться такими, какими они были до сихъ поръ.

-- Быть-можетъ,-- саркастически замѣтилъ Дреммондъ,-- вы также желали бы возстановить рабовладѣльчество?

-- Нѣтъ, этого бы я не желалъ. Но я желалъ бы возстановить хозяина. И не только ради его выгоды, но ради свободы и ради насъ самихъ. Я буду говорить просто: съ тѣхъ поръ, какъ я взялъ на себя настоящія свои обязанности, я убѣдился изъ личнаго опыта, что негръ -- еще меньше, чѣмъ его хозяинъ, способенъ справляться съ новыми условіями. Онъ привыкъ къ своему традиціонному понукателю, и сомнѣваюсь, чтобы онъ сталъ добросовѣстно работать на кого-либо другого,-- въ особенности на людей, которые его не понимаютъ. Не поймите меня превратно: я вовсе не предлагаю возвратиться къ бичу, или къ этому варварскому учрежденію -- безотвѣтственному надсмотрщику; къ куплѣ и продажѣ, къ раздѣленію семей, или вообще къ какому-либо иному ихъ старыхъ беззаконій; но я предлагаю сдѣлать стараго хозяина нашимъ надсмотрщикомъ, и отвѣтственнымъ передъ нами. Онъ не дуракъ, и понялъ уже, что выгоднѣе платить жалованье своимъ прежнимъ невольникамъ и имѣть власть увольнять ихъ, какъ всякій иной работодатель, вмѣсто того, чтобы расходоваться на содержаніе лѣнивыхъ и неспособныхъ, какъ это было при старой системѣ насильственнаго труда и пожизненнаго рабства. Старое чувство рабовладѣльчества исчезло передъ естественнымъ здравымъ смысломъ и эгоизмомъ. Я убѣжденъ, что путемъ использованія стараго хозяина и новой свободы мы добьемся лучшей обработки земли, нежели скупаніемъ владѣній, у старыхъ владѣльцевъ: этимъ мы только пустимъ по-міру цѣлый новый классъ праздныхъ, неудовлетворенныхъ людей, которые пойдутъ вередить старыя политическія язвы, создавать новыя теченія, а быть-можетъ, еще противопоставятъ намъ опасную оппозицію.

-- Ужъ не хотите ли вы сказать, что эти окаянные негры оказали бы предпочтеніе своимъ прежнимъ притѣснителямъ?

-- При условіи полученія того же количества долларовъ -- несомнѣнно! И почему бы нѣтъ? Старые хозяева лучше понимаютъ ихъ, и въ общемъ лучше обращаются съ ними. Имъ извѣстно, что наше сочувствіе къ нимъ не болѣе какъ отвлеченное понятіе, а вовсе не искреннее влеченіе. Мы доказываемъ это на каждомъ шагу. Однако мы приближаемся къ Редлэндсу, и маіоръ Ридъ, я въ томъ увѣренъ, подтвердитъ мои впечатлѣнія. Онъ настаиваетъ на томъ, чтобы мы остановились у него, хотя я боюсь, что бѣдному старику не по средствамъ угощать гостей. Но онъ будетъ очень оскорбленъ, если мы откажемъ ему.

-- Стало-быть, вы съ нимъ пріятели?-- спросилъ Дреммондъ.

-- Я сражался противъ его дивизіи у Каменистаго Ручья -- съ усмѣшкой отвѣчалъ Кортлэндъ.-- Ему никогда не надоѣдаетъ вспоминать объ этомъ -- изъ чего, вѣроятно, слѣдуетъ заключить, что мы съ нимъ пріятели.

Нѣсколько минутъ спустя поѣздъ подкатилъ къ платформѣ Редлэндса. Не успѣли два путешественника выйти изъ вагона, какъ на плечо Кортлэнда опустилась чья-то рука, и толстая фигура въ чернѣйшей и безконечно блестящей альпаковой курткѣ, и бѣлѣйшей и широчайшей панамѣ горячо привѣтствовала его.

-- Радъ васъ видѣть, полковникъ. Я рѣшилъ самъ добѣжать и прихватить съ собой слугу, -- сказала супруга указывая на раскланивающагося передъ ними сѣдовласаго негра лѣтъ шестидесяти,-- чтобы дотащить ваши вещи, вмѣсто того, чтобы нанимать лошадь. Не очень-то у меня жирно насчетъ лошадей послѣ войны -- ха, ха, ха! То, что осталось послѣ ремонтера, проглотилъ, должно-быть, вашъ комиссаръ вмѣстѣ съ прочимъ живымъ инвентаремъ -- такъ вѣдь, а? Онъ добродушно расхохотался, какъ если бы дѣло шло о чисто юмористическихъ воспоминаніяхъ, и снова похлопалъ Кортлэнда по спинѣ.

-- Позвольте васъ познакомить господа -- мистеръ Дрёммондъ, маіоръ Ридъ,-- съ улыбкой сказалъ Кортлэндъ.

-- Были на войнѣ, сэръ?

-- Нѣтъ, я...-- началъ Дрёммондъ, колеблясь, самъ не зная почему и досадуя на собственное смущеніе.

-- Вице-предсѣдатель нашего общества м-ръ Дреммондъ,-- развязно вставилъ Кортлэндъ,-- занятъ былъ изысканіемъ средствъ, чтобы снабжать насъ "нервомъ войны".

Маіоръ Ридъ отвѣсилъ болѣе офиціальный поклонъ.

-- Большинство изъ насъ, сэръ, участвовали въ воинѣ такъ или иначе, и если вы, джентльмены, окажете мнѣ честь распить дружескій кубокъ въ гостиницѣ черезъ дорогу, то я познакомлю васъ съ капитаномъ Прендергастомъ, который оставилъ одну ногу у Красивыхъ Дубковъ.

Дреммондъ хотѣлъ было отказаться, но уступилъ многозначительному пожатію локтя. Пришлось отправиться къ безногому воину (оказавшемуся содержателемъ гостиницы и буфета), которому маіоръ Ридъ шутливо представилъ Кортлэнда, какъ того человѣка, "который добрыхъ три часа молотилъ мою дивизію у Каменнаго Ручья!"

Усадьба маіора Рида находилась всего въ нѣсколькихъ минутахъ ходьбы по пыльному проселку; вскорѣ о ней возвѣстилъ лай нѣсколькихъ гончихъ, и въ то же время они увидѣли полуразрушенную изгородь и обвалившійся гипсовый фронтонъ. Послѣдній поддерживали традиціонныя деревянныя дорическія колонны южной усадьбы, смутно проглядывая сквозь густую листву каштановъ. На верандѣ и около дома слонялись обычныя вялыя черныя тѣни -- бывшіе невольники, оставшіеся служить на жалованьи. Всѣ они неподвижно замерли, какъ ящерицы, при звукѣ незнакомыхъ шаговъ, продолжая держать щетку, тряпку или иной предметъ домашняго обихода, съ помощью котораго лѣниво совершали свое дѣло. На порогѣ кухни, соединявшейся галлереей съ крыломъ дома, стояла кухарка, "тетка Марта", также созерцая пришедшихъ съ прижатой къ груди сковородой, при чемъ рука съ тряпкой какъ бы оцѣпенѣла въ серединѣ послѣдней.

Дрёммондъ втайнѣ кипѣлъ при видѣ общей безпечности и безнадежной вялости, и улучшенію его настроенія мало способствовало появленіе м-съ Ридъ,-- кислой, разочарованной сорокалѣтней женщины, въ маленькихъ темныхъ глазахъ и красивыхъ тонкихъ губахъ которой еще виднѣлись остатки горечи и антагонизма типичной поборницы "правъ юга". Не болѣе пріятны были и ея двѣ дочери, Октавія и Августа, съ ихъ лѣнивой ѣдкостью, составлявшей какъ бы неразрывное цѣлое съ еще не снятымъ трауромъ. Оптимистическая любезность и добродушіе маіора поражали еще больше вслѣдствіе контраста съ кипарисоподобными членами его семьи и съ ихъ ядовитой подоплекой. Возможно, что въ эту веселость входила чуточка южной неискренности.

-- Папа единственный "перестроенный" изъ всей семьи,-- сказала миссъ Октавія Кортлэнду съ мрачной откровенностью, но съ красивой гримаской унаслѣдованныхъ отъ матери хорошенькихъ губокъ.-- У насъ они тутъ не слишкомъ въ ходу. Однако совѣтую вашему пріятелю, м-ру Дреммонду, если онъ явился сюда по части политики, не слишкомъ-то довѣряться его "перестроенію". Ему не долго и полинять. Кортлэндъ поспѣшилъ завѣрить ее, что Дреммондъ не только чуждъ всякой политики, но представляетъ собой попросту богатаго сѣвернаго капиталиста, ищущаго помѣщенія для своихъ капиталовъ. Тѣмъ не менѣе тонъ дѣвицы оставался безнадежнымъ.

-- Ужъ не собирается ли онъ уплатить намъ за тѣхъ негровъ, которыхъ вы у насъ украли?-- спросила юна съ мрачной ироніей.

-- Нѣтъ,-- съ улыбкой возразилъ Кортлэндъ;-- но что, если бы онъ намѣревался платить этимъ неграмъ за то, чтобы они работали на вашего отца и на него?

-- Если папа намѣренъ завязать съ нимъ дѣла, если точно маіоръ Ридъ -- южный джентльменъ -- согласенъ открыть лавочку, то онъ все же не такъ глупъ, чтобы вообразить, что негры будутъ работать, если ихъ не будутъ къ тому принуждать. Видѣли мы уже такого рода затѣи у Миранды Доусъ, за пять миль отсюда, и ея негры половину времени околачиваются безъ дѣла у насъ на усадьбѣ. Понастроила она имъ новыхъ помѣщеній, да вздумала кормить ихъ вмѣстѣ за большимъ столомъ, какъ это водится у безродныхъ сѣверянъ; уничтожила ихъ хижины и огороды,-- увѣряла, что это помѣшаетъ имъ слоняться безъ дѣла, да еще хотѣла убѣдить ихъ работать въ сверхурочное время и получать добавочную плату. А въ результатѣ вышло, что она и ея племянница, да куча бѣлыхъ бѣдняковъ-ирландцевъ тамъ и шотландцевъ -- которыхъ ей пришлось подбирать "вдоль по рѣкѣ", исполняютъ всѣ работы. А вѣдь ея племянница Салли была чуть-что не уніонисткой во время войны, превзошла всѣ ихъ тамъ сѣверныя штуки и ухищренія, ими только и бредила: да только нѣтъ, ничего не подѣлаешь -- дѣло не выгорѣло.

-- Но не въ этомъ ли самомъ надо искать причины? Не зависитъ ли въ большой мѣрѣ ея неудача отъ несочувствія сосѣдей? Недовольство посѣять не трудно, а негръ до сихъ поръ еще порабощенъ суевѣріемъ: пятнадцатая поправка разбила не всѣ его узы.

-- Возможно; но что ей до того! Если былъ когда на свѣтѣ человѣкъ, воображающій себя рожденнымъ, чтобы управлять всѣмъ и всѣми, такъ это именно Салли Доусъ!

-- Салли Доусъ!-- вздрогнувъ, повторилъ Кортлэндъ.

-- Да, Салли Доусъ изъ Пайнвплля.

-- Вы говорите, что она почти уніонистка, но не было ли у нея родственниковъ, или... или... знакомыхъ... на вашей сторонѣ? И не былъ ли кто изъ нихъ убитъ въ бою?

-- Всѣ они, думается мнѣ, были убиты,-- смутно отвѣчала миссъ Ридъ.-- Была у нея кузина, Юлія Джефкортъ, которую застрѣлили на кладбищѣ вмѣстѣ съ ея поклонникомъ, а онъ, какъ говорятъ, былъ въ то же время поклонникомъ Салли; были еще Четъ Бруксъ и Джойсъ Мастертонъ,-- оба безъ ума отъ нея и оба убиты; да даже самъ старый капитанъ Доусъ, и тотъ никакъ не могъ оправиться послѣ паденія Ричмонда и спился до смерти. Въ тѣ дни считалось вреднымъ для здоровья быть близкимъ человѣкомъ миссъ Салли, или даже пытаться имъ сдѣлаться.

Полковникъ Кортлэндъ не отвѣчалъ. Передъ нимъ стояло лицо молодого офицера, выступившее къ нему навстрѣчу изъ синяго дыма, и видѣніе это было такъ же живо, какъ и въ тотъ знаменательный день. Карточка и письмо, взятые съ груди убитаго и сохраненные имъ до сего дня; романтическіе и безполезные поиски прекраснаго оригинала портрета въ минувшіе дни; наконецъ странный и роковой интересъ къ ней, выросшій съ тѣхъ поръ въ его душѣ -- все это, онъ теперь чувствовалъ, замерло лишь временно подъ вліяніемъ лихорадочной дѣятельности послѣдняго полугодія; и все нахлынуло теперь на него съ удвоенной силой. Настоящая его миссія и ея практическія цѣли, добросовѣстное усердіе къ дѣлу, осторожное умѣніе и опытъ, примѣняемые имъ до сихъ поръ,-- все отодвинулось, отошло на задній планъ, чтобы уступить мѣсто романтической, неестественной фантазіи. Какъ это ни странно, но эта фантазія представлялась ему теперь единственной реальностью его жизни; все остальное было несвязнымъ, безцѣльнымъ сновидѣніемъ.

-- Скажите, миссъ Салли не замужемъ?-- спросилъ онъ, съ усиліемъ собираясь съ мыслями.

-- Замужемъ? Да, замужемъ за фермой тетки. Думается мнѣ, что это единственное, что она любитъ.

Кортлэндъ поднялъ голову. Къ нему вернулась присущая ему бодрость.

-- Ну-съ, я думаю, что послѣ завтрака пойду представиться семейству Доусъ. Судя по тому, что вы говорите, ферма представляетъ собой достойное изученія явленіе. Полагаю, что вашъ отецъ не откажется дать мнѣ рекомендательное письмо къ миссъ Доусъ?


## ГЛАВА II.


Тѣмъ не менѣе, направляясь къ "Владжи Доусъ",-- какъ прозвали усадьбу въ околоткѣ,-- полковникъ Кортлэндъ втайнѣ радовался тому, что у него нашелся практическій предлогъ для своего посѣщенія, хотя романтическій пылъ его и оставался неизмѣннымъ. Было нѣсколько поздно являться къ миссъ Салли Доусъ съ открытой цѣлью вручить ей письмо отъ поклонника, умершаго три года назадъ, и, вѣроятно, давно уже забытаго ею. Вдобавокъ, едва ли было тактично напоминать ей о чувствѣ, которое, быть-можетъ, казалось ей теперь недостойной слабостью. А между тѣмъ какъ ни былъ уравновѣшенъ и логиченъ Кортлэндъ въ своихъ повседневныхъ дѣлахъ, онъ, тѣмъ не менѣе, не вполнѣ былъ свободенъ отъ суевѣрнаго чувства, когда дѣло касалось какого бы то ни было сердечнаго увлеченія. Онъ вѣрилъ, что стеченіе обстоятельствъ, такъ неожиданно благопріятствующее его сближенію съ ней, является не простой только случайностью. Что касается остального -- если только будетъ остальное -- онъ рѣшилъ все предоставить судьбѣ. Итакъ, воображая себя холоднымъ и мудрымъ резонеромъ, но будучи на самомъ дѣлѣ -- поскольку это касалось миссъ Доусъ -- не менѣе ослѣпленнымъ и безразсуднымъ, чѣмъ любой изъ ея прежнихъ вздыхателей, онъ самодовольно продолжалъ свой путь, пока не достигъ дорожки, ведущей прямо къ плантаціи Доусъ.

Исправная дорога и тщательно содержимая изгородь, видъ которой привелъ бы Дрёммонда въ восторгъ, обѣщали много хорошаго. Вскорѣ даже старомодный мѣстный рисунокъ забора -- косой зигзагъ -- смѣнился болѣе прямолинейнымъ расположеніемъ столбовъ и перекладинъ на сѣверный ладъ. Далѣе показались фасады низкихъ современныхъ зданій, оказавшихся, къ изумленію Кортлэнда, совершенно новыми по плану и постройкѣ. Не было и помина о вѣчномъ южномъ подъѣздѣ съ портикомъ, ни о верандѣ съ колоннадой. Однако, то не былъ также и стиль сѣвера. Фабричная простота фасада смягчалась прикрывавшими ею розами и жасминомъ.

Строенія сообщались между собой длинной крытой галлереей, служившей верандой одному изъ нихъ. Отъ открытыхъ воротъ къ новѣйшему изъ зданій, повидимому конторѣ, вела широкая, аккуратно усыпанная щебнемъ аллея, отъ нея сворачивала болѣе узкая дорожка, ведя къ угловому дому, болѣе походившему на господское помѣщеніе, невзирая на свою строгую простоту. Здѣсь не было видно вокругъ слоняющихся слугъ или рабочихъ, какъ около дома Рида; всѣ были очевидно заняты своимъ дѣломъ. Спѣшившись, Кортлэндъ привязалъ лошадь къ столбу у двери конторы и направился по меньшей изъ дорожекъ къ угловому дому.

Двери были распахнуты настежь, впуская въ домъ вѣтерокъ, напоенный розой и жасминомъ. Кромѣ того, была также открыта и боковая дверь, ведущая изъ прихожей въ длинную гостиную, занимавшую всю ширину дома. Кортлэндъ вошелъ въ нее. Комната была красиво меблирована, но все въ ней казалось съ иголочки новымъ. Въ ней не было никого, но съ задней стороны дома слышался слабый стукъ молотка, доносившійся въ двѣ открытыя стеклянныя двери, завѣшанныя виноградомъ и выходящія въ залитой солнцемъ дворъ. Кортлэндъ подошелъ къ одной изъ дверей. Какъ разъ подъ нею на землѣ стояла небольшая переносная лѣстница, которую онъ осторожно сдвинулъ, чтобы лучше разсмотрѣть дверь, и, надѣвъ шляпу, переступилъ черезъ порогъ.

Вдругъ онъ почувствовалъ, что у него валится съ головы шляпа; почти немедленно вслѣдъ за ней пролетѣла туфелька, и онъ ясно почувствовалъ прикосновеніе очень маленькой ножки къ его макушкѣ. Невыразимое ощущеніе дрожью пробѣжало по его тѣлу. Онъ поспѣшилъ отступить обратно въ комнату, но успѣлъ увидать, какъ маленькая ножка въ полосатомъ чулкѣ столь же поспѣшно отдернулась кверху, при темъ женскій голосъ воскликнулъ: "Господи Боже мой!"

Задержавшись на мигъ, для того, чтобы убѣдиться, что прекрасная обладательница ножки сохранила равновѣсіе и больше не рискуетъ упасть, Кортлэндъ подхватилъ шляпу, къ его счастью, скатившуюся въ комнату, и постыдно отретировался въ дальній уголъ гостиной. Снова въ окно послышался тотъ же голосъ, показавшійся ему необычайно нѣжнымъ и звонкимъ.

-- Софи, это ты?

Кортлэндъ скромно отступилъ въ прихожую. Къ великому его облегченію, голосъ изъ дома отвѣчалъ: "Гдѣ, миссъ Салли?"

-- Зачѣмъ ты сдвинула лѣстницу? Ты могла бы убить меня!

-- Господь съ вами, миссъ Салли, я и не трогала лѣстницы!

-- Разсказывай еще! лучше ступай, достань мнѣ мою туфлю. Да принеси еще гвоздей.

Кортлэндъ молча сталъ дожидаться въ прихожей. Черезъ нѣсколько минутъ, у задняго окна послышались тяжелые шаги. Надо было воспользоваться случаемъ. Стараясь шагать какъ можно громче, онъ возвратился въ гостиную, гдѣ встрѣтился съ рослой негритянкой, державшей маленькую туфельку въ рукѣ.

-- Извините меня,-- вѣжливо началъ онъ, -- но я не встрѣтилъ никого, кто могъ бы обо мнѣ доложить. Дома миссъ Доусъ?

Дѣвушка мгновенно спрятала туфлю за спиной.

-- Кого вамъ надо,-- спросила она съ величайшей важностью:-- миссъ Миранду Доусъ, или миссъ Салли, ея племянницу? Миссъ Миранда уѣхала въ Аталанту на всю недѣлю.

-- У меня имѣется письмо для миссъ Миранды, но я буду очень счастливъ, если миссъ Салли Доусъ согласится меня принять,-- сказалъ Кортлэндъ, подавая ей письмо и визитную карточку.

Она взяла то и другое съ сугубой важностью и степеннымъ достоинствомъ.

-- У меня совсѣмъ изъ головы вылетѣло, сэръ, принимаетъ ли Миссъ Салли гостей въ эти часы. По правдѣ говоря, сэръ, -- продолжала она, съ усиленной важностью и напускнымъ глубокомысліемъ, въ то время какъ стукъ молотка миссъ Салли безстыдно разносился въ воздухѣ,-- я не знаю въ точности, занята ли она игрой на арфѣ, или изученіемъ иностранныхъ языковъ, или живописью масляными и водяными красками, или пріемомъ чиновниковъ изъ присутственныхъ мѣстъ. Возможно, что теперь какъ разъ время для одного изъ этихъ занятій. Но я доложу ей, сэръ, въ будуаръ на верхнемъ этажѣ.

Продолжая прятать туфлю за спиной, она попятилась проворно, но безъ умаленія достоинства, въ боковую дверь. Минуту спустя стукъ молотка прекратился и послышался поспѣшный шопотъ; нѣсколько мелкихъ вѣточекъ и листьевъ съ медленнымъ шорохомъ спустились на землю, послѣ чего наступило полное молчаніе. Тогда онъ снова отважился подойти къ роковой стеклянной двери.

Немного погодя онъ услыхалъ слабый шорохъ въ противоположномъ концѣ комнаты и оглянулся. По жиламъ его пробѣжалъ внезапный трепетъ, послѣ чего кровь въ нихъ какъ будто остановилась; онъ глубоко перевелъ дыханіе, почти подобное вздоху, и остался неподвижнымъ.

У него не было никакого предвзятаго намѣренія влюбиться въ миссъ Салли съ перваго взгляда: онъ даже не считалъ это возможнымъ. Дѣвичье лицо въ медальонѣ, хотя и взволновавшее его страннымъ чувствомъ, однако не предвѣщало ничего подобнаго. И измышленный на его основаніи идеалъ никогда не имѣлъ большой надъ нимъ власти. Но представшія передъ нимъ очаровательное личико и фигурка, хотя и походили въ его мечты, все же являлись чѣмъ-то большимъ и неожиданнымъ. Ничто не подготовило его къ лицезрѣнію такой красоты. Объясненіе, что миссъ Салли была старше своего портрета на четыре, на пять лѣтъ, что болѣе обширный житейскій опытъ и новыя стремленія наложили на ея юношеское лицо отпечатокъ утонченной впечатлительности -- казалось чрезмѣрно скуднымъ. Онъ также отогналъ жуткую мысль, что кровь умершихъ за нее сообщила ей таинственнымъ путемъ особое очарованіе. Но даже самый привычный зритель, какъ, напримѣръ, Софи, могъ видѣть, что личико миссъ Салли переливало нѣжнѣйшимъ румянцемъ, что ея шелковистые волосы напоминали нѣжныя волокна кукурузы, если бы только послѣднія могли быть завитыми, или на матеріализованныя золотыя нити паутины; что глаза ея составляли съ остальнымъ ясную сѣрую гармонію; что платьице изъ индѣйской кисеи, хотя и сшитое дома, сидѣло безукоризненно, начиная съ голубыхъ бантовъ на плечахъ и кончая лентой вокругъ таліи, и что изъ-подъ края воздушной юбки выступала ножка, считавшаяся самой маленькой ножкой во всей странѣ, отъ линіи Мэсона и Диксона! {Старая пограничная линія между свободнымъ штатомъ Пенсильваніей и рабовладѣльческими штатами Мэрилендомъ и Виргиніей, бывшая одно время лозунгомъ политическихъ разногласій.} Однако то, что лишило Кортлэнда дыханія и рѣчи, было нѣчто менѣе осязаемое.

-- Я не миссъ Миранда Доусъ, -- объявило видѣніе съ полудѣтской, полупрактичной прямолинейностью, протягивая посѣтителю маленькую ручку, -- но могу толковать съ вами о хозяйствѣ не хуже тетушки, а изъ того, что говоритъ здѣсь майоръ Ридъ,-- она подняла письмо кверху,-- я могу заключить, что вамъ важно получить яблоки, а не то, какого рода палкой вы ихъ собьете съ дерева.

Голосъ, произносившій эти слова, звучалъ такъ нѣжно и звонко, что Кортлэндъ поневолѣ оставилъ безъ вниманія нѣкоторую грубоватость и недостаточную условность содержанія. Съ другой стороны, ея рѣчь вернула ему самообладаніе.

-- Не знаю, миссъ Доусъ, что заключается въ этой запискѣ, но мнѣ не вѣрится, что бы майоръ Ридъ въ точности употребилъ подобные термины для выраженія теперешняго моего счастья.

Миссъ Салли засмѣялась. Затѣмъ, съ очаровательной напыщенностью, указала рукой на диванъ.

-- Садитесь, пожалуйста! Понятно, что вамъ требовался просторъ для вашего комплимента, полковникъ, но теперь, разъ вы отъ него отдѣлались,-- и по правдѣ говоря, онъ вышелъ преудачнымъ,-- думается, что вамъ можно и присѣсть.

Съ этими словами она опустилась на одинъ конецъ дивана, граціозно подобрала бѣлыя оборки платья, чтобы освободить для гостя противоположный, и скрестивъ пальцы на колѣняхъ, приняла скромно-выжидательный видъ.

-- Надѣюсь, что я не слишкомъ вамъ мѣшаю, -- началъ Кортлэндъ, подмѣтивъ роковую туфельку у края юбки и вспомнивъ объ окнѣ.-- Я такъ былъ поглощенъ желаніемъ представиться вашей тетушкѣ, какъ управительницѣ имѣніемъ, что совершенно позабылъ, что и у нея, какъ у всякой дамы, могутъ быть пріемные часы.

-- Нѣтъ, у насъ не полагается никакихъ свѣтскихъ пріемовъ, -- сказала миссъ Салли, -- а сейчасъ даже нѣтъ и слугъ для свѣтскихъ церемоній, такъ какъ не хватаетъ рабочихъ для полей и амбаровъ. Когда вы пришли, я приколачивала рѣшетины для винограда, потому что заводскимъ плотникамъ некогда этимъ заняться. Но вы, кажется -- въ ея голосѣ прозвучала лукавая нотка -- пріѣхали переговорить о хозяйствѣ?

-- Совершенно вѣрно, -- сказалъ Кортлэндъ вставая,-- но вовсе не для того, чтобы мѣшать хозяйственнымъ занятіямъ. Не позволите ли мнѣ помочь вамъ приколачивать рѣшетины? Я имѣю нѣкоторый опытъ въ этой области, и мы могли бы разговаривать за работой. Пожалуйста, сдѣлайте одолженіе!

Дѣвушка весело взглянула на него.

-- Что мило, то мило! Вы увѣрены, что говорите серьезно?

-- Безусловно. Иначе, меня мучила бы совѣсть, что я пользуюсь вашимъ обществомъ на незаконномъ основаніи.

-- Когда такъ, подождите здѣсь.

Она спрыгнула съ дивана, выбѣжала изъ комнаты и вскорѣ возвратилась, завязывая на ходу за спиной полосатую ситцевую блузу, вѣроятно, принадлежавшую Софи. Воротъ блузы собирался у овальнаго подбородка на тесемкѣ, также завязанной сзади, тогда какъ золотистые волосы скрывались подъ традиціоннымъ краснымъ платкомъ чернокожей служанки. Нечего и говорить, что эффектъ получался потрясающій.

-- Но какъ же тутъ быть!-- замѣтила миссъ Салли, оглядывая щегольской сюртукъ своего гостя, -- вы вѣдь испортите свое нарядное платье! Снимите сюртукъ, не обращайте на меня вниманія, такъ будетъ лучше!

Кортлэндъ послушно сбросилъ сюртукъ и послѣдовалъ за дѣятельной хозяйкой на веранду. Надъ ихъ головами проходилъ деревянный карнизъ въ нѣсколько дюймовъ ширины, тянувшійся во всю ширину зданія. Здѣсь-то, очевидно, помѣщалась миссъ Салли, когда приколачивала трельяжъ между нимъ и окнами второго этажа. Кортлэндъ разыскалъ лѣстницу и взобрался на карнизъ; молодая дѣвушка послѣдовала за нимъ, съ улыбкой отклонивъ протянутую руку, и оба серьезнѣйшимъ образомъ принялись за работу. Но въ промежуткахъ между приколачиваніемъ и подвязываніемъ плетей, языкъ миссъ Салли не оставался празднымъ. Разговоръ ея былъ не менѣе самобытенъ и оригиналенъ, чѣмъ она сама, а въ то же время такъ практиченъ и содержателенъ, что восторгъ полковника отъ ея рѣчей и ея плѣнительной близости былъ вполнѣ понятенъ. Что бы она ни дѣлала: останавливалась ли вынуть гвоздь изъ хорошенькаго ротика, чтобы отвѣчать ему, или придерживалась одной рукой за карнизъ, размахивая въ то же время другой, чтобы указать молоткомъ на различные участки плантаціи,-- онъ не могъ не думать, чгго она одинаково же убѣдительна для разсудка, какъ и упоительна для чувства.

Она разсказала ему о томъ, какъ война разстроила ихъ старое гнѣздо въ Пайнвиллѣ, когда отецъ отправился служить въ конфедератскій совѣтъ въ Ричмондѣ, и онѣ остались вдвоемъ съ теткой присматривать за имѣніемъ; какъ помѣстья были опустошены, домъ разрушенъ, и сами онѣ едва успѣли вывезти кое-что изъ цѣнныхъ вещей; какъ, несмотря на то, что она лично всегда была противъ отдѣленія отъ сѣверныхъ штатовъ и противъ войны, она все-таки не переѣхала на Сѣверъ, предпочитая остаться съ родными, и раздѣлить съ ними кару за предвидѣнное ею безуміе. Какъ послѣ войны и смерти отца, онѣ съ теткой рѣшили "перестроить себя" на свой собственный ладъ на этомъ клочкѣ земли, пережившемъ ихъ разореніе благодаря тому, что его всегда считали непроизводительнымъ. Какъ имъ вначалѣ пришлось бороться съ серьезными затрудненіями, вслѣдствіе неспособности и невѣжества освобожденныхъ рабовъ, и не менѣе сильныхъ предразсудковъ и апатіи сосѣдей. Какъ мало-по-малу имъ удалось привить нѣкоторыя нововведенія, изобрѣтенныя ею самой, и которыя она изложила теперь въ нѣсколькихъ словахъ.

Кортлэндъ слушалъ съ задыхающимся, почти суевѣрнымъ интересомъ: вѣдь это его собственныя теоріи -- усовершенствованныя и примѣненныя на дѣлѣ!

-- Но вѣдь для этого вамъ нуженъ былъ капиталъ?

Ахъ! да! здѣсь имъ дѣйствительно повезло. Французскіе родственники, у которыхъ она когда-то гостила въ Парижѣ, ссудили ихъ достаточной суммой для оборудованія хозяйства. Также нашлись и англійскіе знакомые отца, которые взяли паи, раздобыли еще денегъ и ввезли нѣсколько ученыхъ земледѣльцевъ, а кромѣ того агента или управляющаго, который служитъ для нихъ представителемъ. Теперь дѣло уже начало налаживаться, и для ихъ репутаціи среди сосѣдей, быть-можетъ, лучше, что имъ не пришлось обязываться Сѣверу. Видя, что по лицу Кортлэнда пробѣжала тѣнь, она добавила съ жеманнымъ вздохомъ и съ первымъ оттѣнкомъ женскаго кокетства, нарушившимъ до сихъ поръ ихъ здоровое товарищество:

-- Вамъ слѣдовало разыскать насъ раньше, полковникъ!

Въ минутномъ порывѣ, Кортлэндъ готовъ былъ тутъ же выложить ей исторію своей романической миссіи: его остановила мысль, что узкій карнизъ не оставлялъ мѣста для волнующихъ впечатлѣній, и что миссъ Салли только что сунула гвоздь въ ротъ, при чемъ всякое рѣзкое движеніе могло оказаться опаснымъ. Сюда же примѣшалось чувство ревности къ ея прежнимъ переживаніямъ, котораго онъ не испытывалъ раньше. Тѣмъ не менѣе ему удалось сказать съ нѣкоторой горячностью:

-- Я все же надѣюсь, что мы не опоздали и теперь. Я увѣренъ, что мои директора вполнѣ готовы и способны выкупить дѣло у всякаго англійскаго или французскаго акціонера, настоящаго и будущаго.

-- Можете попытать счастья на этомъ вотъ,-- замѣтила миссъ Салли, указывая на молодого человѣка, только что вышедшаго во дворъ изъ конторы.-- Это нашъ англійскій агентъ.

Агентъ обладалъ широкими плечами и круглой головой; онъ имѣлъ очень свѣжій и чистый видъ въ своемъ бѣломъ фланелевомъ костюмѣ, но казался совершенно чуждымъ всему окружающему, мало того, нравственно и умственно непримиримымъ съ нимъ. Проходя мимо дома, онъ застѣнчиво взглянулъ кверху; глаза его блеснули при видѣ молодой дѣвушки, но пріятное смущеніе угасло, какъ только онъ замѣтилъ ея спутника. Кортлэндъ также испытывалъ нѣкоторую неловкость; одно дѣло помогать миссъ Салли наединѣ, другое дѣло заниматься этимъ на глазахъ у посторонняго лица; боюсь, поэтому, что онъ встрѣтилъ каменный взглядъ англичанина одинаково ледянымъ выраженіемъ лица. Одна только миссъ Салли сохранила прежнюю небрежную увѣренность.

-- Погодите минутку, м-ръ Чампней!-- воскликнула она, легко соскользнула внизъ и, поставивъ ножку на нижнюю перекладину, прислонилась къ лѣстницѣ спиной и осталась въ этой позѣ дожидаться его приближенія.

-- Я такъ и думала, что вы пройдете мимо,-- сказала она, когда онъ подошелъ.-- Полковникъ Кортлэндъ,-- съ пояснительнымъ взмахомъ молотка по направленію къ полковнику, выпрямившемуся и слегка окаменѣвшему на своемъ карнизѣ,-- полковникъ Кортлэндъ вовсе не родственникъ -- какъ можно бы подумать -- тѣмъ каріатидамъ, что красуются на фризѣ Редлэндскихъ Присутственныхъ Мѣстъ, а сѣверный офицеръ, пріятель майора Рида, пріѣхавшій присмотрѣть южныя земли для сѣверныхъ капиталистовъ. М-ръ Чампней,-- продолжала она, поднимая глаза на Кортлэнда и указывая на Чампнея молоткомъ,-- пытается продѣлывать то же самое для своихъ соотечественниковъ, въ тѣ промежутки времени, когда не говоритъ по-англійски, не смотритъ по-англійски, не думаетъ по-англійски, не одѣвается по-англійски, и не удивляется почему это Богъ не создалъ всѣхъ англичанами. М-ръ Чампней, полковникъ Кортлэндъ.-- Оба церемонно раскланялись.

-- А теперь, полковникъ, если вы спуститесь внизъ, м-ръ Чампней покажетъ вамъ ферму. Когда покончите, вы застанете меня здѣсь, за работой.

Кортлэндъ разсчитывалъ на ея общество и сужденія во время осмотра, но скрылъ свое разочарованіе по мѣрѣ силъ. Ему не очень понравилось, что Чампней показался облегченнымъ и видимо принялъ его за вполнѣ постороннее лицо, безсильное повліять на его дружескія отношенія съ миссъ Салли. Тѣмъ не менѣе, онъ принялъ предложеніе англичанина сопровождать его съ учтивой благодарностью, и оба отправились вмѣстѣ въ обходъ.

Вернулись они менѣе чѣмъ черезъ часъ. Кортлэнду не понадобилось и столько времени, чтобы убѣдиться, что всѣ подлинныя усовершенствованія и нововведенія исходятъ отъ миссъ Салли; что она-то собственно и является здѣсь верховной властью, и что ей скорѣе мѣшаетъ, чѣмъ содѣйствуетъ, старомодный консерватизмъ общества, котораго Чампней былъ повѣреннымъ. Было одинаково очевидно, что и самъ молодой человѣкъ смутно это понимаетъ и откровенно высказывается по этому поводу.

-- Понимаете ли, тамъ они дѣйствуютъ совсѣмъ по-иному, и, клянусь Юпитеромъ, не могутъ даже понять, что существуютъ другіе пріемы. Я получаю отъ нихъ вѣчныя взбучки, какъ будто моя въ томъ вина, хотя я и пытался объяснить имъ негрскій вопросъ и все такое, понимаете ли? Они хотятъ, чтобы миссъ Доусъ излагала мнѣ свои планы, а я чтобы докладывалъ имъ о нихъ, послѣ чего они внесутъ ихъ въ совѣтъ и будутъ ждать его рѣшенія. Такъ и будетъ миссъ Доусъ это дѣлать! Но, клянусь Юпитеромъ! тамъ за моремъ они и понять не могутъ, что такое миссъ Доусъ! Вы понимаете?

-- О которой миссъ Доусъ вы говорите?-- сухо спросилъ Кортлэндъ.

-- О миссъ Салли, разумѣется,-- развязно отозвался молодой человѣкъ.-- Она-то и управляетъ здѣсь всѣмъ, включая тетушку. Одна она можетъ заставить негровъ работать, когда имъ не хочется: для этого достаточно одного ея слова или улыбки. Она заключаетъ условія съ подрядчиками, да еще угодныя ей условія, когда они не хотятъ и смотрѣть на мои цифры. Клянусь Юпитеромъ, она даже извлекаетъ выгоду изъ странствующихъ агентовъ и изобрѣтателей, изъ тѣхъ знаете, которые разъѣзжаютъ взадъ и впередъ съ патентами и образчиками. Вѣдь заставила же она одного изъ этихъ молодцовъ съ громоотводами и проволочными изгородями устроить ей бесѣдку для вьющихся розъ! Да когда я увидалъ васъ на карнизѣ, мнѣ такъ и подумалось, что это опять одинъ изъ этихъ господъ, котораго она попросила, понимаете ли, то-есть, въ первую минуту, разумѣется!-- вы вѣдь понимаете, что я хочу сказать?-- ха! клянусь Юпитеромъ!-- до того какъ она познакомила насъ, знаете ли?

-- Помнится, что это я самъ предложилъ-помочь миссъ Доусъ,-- вставилъ Кортлэндъ съ живостью, о которой тутъ же пожалѣлъ.

-- Такъ вѣдь и тѣ такъ же дѣлали, знаете ли? Миссъ Салли вѣдь не таковская, чтобы просить кого-нибудь. Понимаете ли, человѣку непріятно стоять и смотрѣть, какъ такая барышня дѣлаетъ такую работу, -- смутно сознавая, что не совсѣмъ удачно выразился, онъ неуклюже перемѣнилъ разговоръ.-- Думаю, что самъ не долго останусь здѣсь.

-- Намѣреваетесь возвратиться въ Англію?-- спросилъ Кортлэндъ.

-- О, нѣтъ! Но мнѣ хочется бросить службу въ обществѣ и попытать счастья самостоятельно. Въ трехъ миляхъ отсюда продается хорошій участокъ земли, и я думаю, что могъ бы кое-что изъ него сдѣлать. Надо человѣку прочно основаться и быть самому себѣ хозяиномъ,-- добавилъ онъ вопросительно,-- а?-- вы какъ думаете?

-- Но сможетъ ли миссъ Доусъ обойтись безъ васъ?-- опросилъ Кортлэндъ, съ неловкимъ сознаніемъ, что напускаетъ на себя кажущееся равнодушіе.

-- О, я мало приношу ей пользы, знаете ли, по крайней мѣрѣ здѣсь. Но могъ бы быть ей полезнымъ, если бы имѣлъ свою собственную землю и мы стали бы сосѣдями. Я уже сказалъ вамъ, что всѣмъ заправляетъ она, нужды нѣтъ, чьи бы ни были вложены деньги, и кто бы ни былъ здѣсь агентомъ.

-- Полагаю, что вы и теперь говорите о младшей миссъ Доусъ?-- сухо спросилъ Кортлэндъ.

-- О миссъ Салли, разумѣется,-- просто отвѣтилъ Чампней,-- вѣдь она ведетъ всю лавочку.

-- Но развѣ нѣтъ также и французскихъ вкладчиковъ, родственниковъ миссъ Доусъ? Развѣ нѣтъ представителя съ ихъ стороны?-- настойчиво спросилъ Кортлэндъ.

Онъ не вполнѣ былъ подготовленъ къ наивной перемѣнѣ въ выраженіи собесѣдника.

-- Нѣтъ. Водился здѣсь одно время французскій кузенъ,-- очень онъ ужъ былъ на первомъ планѣ, понимаете ли? Да только сдается мнѣ, что присматривалъ онъ не за имуществомъ,-- добавилъ Чампней съ отрывистымъ смѣхомъ.-- Должно-быть, тетка написала его семьѣ, но дѣло въ томъ, что его "отозвали обратно", -- и не думаю, чтобы сердце миссъ Салли разбилось отъ горя. Не таковская она, а? Могла бы выбирать среди лучшихъ жениховъ штата, была бы только охота, а?

Несмотря на то, что Кортлэндъ въ точности раздѣлялъ это мнѣніе, ему заблагоразсудилось принять разсѣянный видъ.

-- Да, да, безъ сомнѣнія,-- промолвилъ онъ, видимо, снова погружаясь въ дѣловыя соображенія.

-- Я думаю, что мнѣ не зачѣмъ входить, -- продолжалъ Чампней, когда они подошли къ дому.-- Вамъ, вѣроятно, есть еще о чемъ поговорить съ миссъ Доусъ. Если же вамъ понадобится что отъ меня, приходите въ контору. Впрочемъ, она-то все знаетъ. А еще... гмъ... если... гмъ... если вы пробудете нѣкоторое время по сосѣдству, заѣзжайте ко мнѣ,-- знаете ли?-- выкурить трубку и выпить стаканчикъ пунша. Мой "бой" умѣетъ его приготовлять, а у меня въ запасѣ старое брэнди, присланное изъ-за моря. До свиданія.

Болѣе неловкій въ своемъ добросердечномъ порывѣ, чѣмъ въ простой дѣловой бесѣдѣ, но одинаково прямодушный въ томъ и другомъ, онъ пожалъ Кортлэнду руку и зашагалъ прочь. Кортлэндъ повернулъ къ дому. Онъ осмотрѣлъ ферму съ ея усовершенствованіями; увидалъ нѣкоторыя изъ собственныхъ идей въ практическомъ примѣненіи: ясно было, что ему только и остается поблагодарить хозяйку дома и откланяться. Между тѣмъ онъ чувствовалъ себя гораздо больше не въ своей тарелкѣ, чѣмъ при пріѣздѣ; его посѣщеніе оставило ему странное чувство незаконченности, котораго онъ не могъ себѣ объяснить. Разговоръ съ Чампнеемъ осложнилъ -- онъ самъ не зналъ почему -- прежнее его понятіе о миссъ Доусъ, и хотя онъ прекрасно зналъ, что это нисколько не касается того дѣла, за которымъ онъ сюда пріѣхалъ, онъ старался убѣдить себя въ противномъ.

-- Право,-- разсуждалъ онъ, если миссъ Салли дѣйствительно является какъ бы смущающимъ элементомъ для соприкасающагося съ нею человѣчества, то это не можетъ не оказать вліянія на дѣла, въ которыхъ она имѣетъ рѣшающую роль. Правда, Чампней сказалъ, что она "не таковская", но вѣдь это не болѣе какъ показаніе явно предубѣжденнаго человѣка.

Онъ вошелъ въ домъ черезъ открытую стеклянную дверь. Гостиная была пуста. Онъ прошелъ въ прихожую, вышелъ на подъѣздъ -- здѣсь также не было никого. Съ минуту онъ простоялъ въ нерѣшимости, при чемъ къ прежней неловкости началъ примѣшиваться оттѣнокъ печали. Могла бы она дождаться его! Вѣдь не можетъ быть, чтобы ни она ни Софи не замѣтили его возвращенія. Ну, что же! Придется позвонить Софи и передать съ ней свою благодарность и извиненіе ея хозяйкѣ. Онъ отыскалъ звонокъ, позвонилъ, но, увидавъ Софи, передумалъ и выразилъ желаніе видѣть миссъ Доусъ. Въ промежуткѣ между ея уходомъ и появленіемъ миссъ Салли, онъ внезапно рѣшилъ сдѣлать то самое, что призналъ часъ тому назадъ несвоевременной безтактностью. Фотографія и письмо были у него въ карманѣ: пускай же они послужатъ ему предлогомъ для личнаго прощанія съ ней.

Она вошла съ приподнятыми въ миломъ удивленіи бровями.

-- А я-то была увѣрена, что вы уѣхали къ красному амбару, а оттуда домой. Съ виноградомъ я покончила раньше, чѣмъ разсчитывала. Одинъ изъ племянниковъ судьи Гаррета во-время подвернулся, чтобы помочь мнѣ додѣлать послѣдній рядъ. Не стоило вамъ трудиться посылать за мной ради свѣтскихъ церемоній. Впрочемъ, Софи увѣряетъ, что вы показались "въ родѣ какъ бы встревоженнымъ и какимъ-то особеннымъ", когда меня спрашивали,-- поэтому я подумала, что вамъ надо о чемъ-нибудь меня спросить.

Мысленно проклиная Софи и уже досадуя на незнакомаго сосѣда, помогавшаго вмѣсто него миссъ Салли, онъ, тѣмъ не менѣе, попытался превозмочь себя.

-- Не знаю, что мое лицо внушило Софи,-- сказалъ онъ съ улыбкой, -- но надѣюсь, что то, что я имѣю вамъ сказать, достаточно интересно, чтобы оправдать мое вторичное вторженіе.-- Онъ помолчалъ немного, затѣмъ продолжалъ все еще улыбаясь.-- вотъ уже болѣе трехъ лѣтъ, миссъ Доусъ, что вы болѣе или менѣе владѣете моими мыслями; и хотя мы по настоящему встрѣтились сегодня въ первый разъ, я, тѣмъ не менѣе, все это время не разставался съ вашимъ изображеніемъ. Въ теченіе трехъ лѣтъ, я искалъ этого свиданія, хотя оно и явилось, въ концѣ-концовъ, результатомъ случайности. Здѣсь я застаю васъ подъ мирной сѣнью виноградной лозы и смоковницы, а между тѣмъ три года назадъ вы предстали мнѣ въ грозовой тучѣ боя.

-- Скажите на милость!-- замѣтила миссъ Салли.

До сихъ поръ она сидѣла, обхвативъ колѣно сплетенными пальцами, но тутъ развела ихъ и откинулась на спинку дивана съ притворнымъ ужасомъ, хотя въ блестящихъ глазахъ загорѣлись веселыя искорки. Кортлэндъ понялъ, что выбралъ не тотъ тонъ, какой слѣдовало, но теперь было слишкомъ поздно мѣнять. Онъ протянулъ ей медальонъ и письмо и вкратцѣ, нѣсколько болѣе серьезнымъ тономъ, изложилъ случай, доставившій ихъ ему въ руки. Однако онъ цѣликомъ исключилъ наиболѣе драматическія и отталкивающія подробности, умолчавъ также и о собственныхъ суевѣрныхъ впечатлѣніяхъ и странномъ влеченіи къ ней.

Миссъ Салли взяла поданные ей предметы безъ содроганія; нѣжный румянецъ ея щекъ даже нимало не поблѣднѣлъ и не усилился. Просмотрѣвъ письмо, очевидно, оказавшееся короткимъ, она сказала съ полуулыбающимся, полужалостливымъ спокойствіемъ:

-- Да! это именно и былъ бѣдняжка Четъ Бруксъ! Я слыхала, что онъ былъ убитъ на рѣкѣ Змѣиной. Такъ похоже на него: лѣзть впередъ и пасть отъ перваго выстрѣла. И все задаромъ! изъ-за чистѣйшихъ пустяковъ!

Покоробленный, хотя и утѣшенный, и чувствуя въ то же время двойную неловкость отъ этихъ противорѣчивыхъ впечатлѣній, Кортлэндъ продолжалъ, очертя голову:

-- И онъ былъ не одинъ, миссъ Доусъ. На полѣ сраженія подобрали второго убитаго, на которомъ также оказалась ваша карточка.

-- Да, это былъ Джойсъ Мастертонъ. Мнѣ прислали ее. Неужели вы убили также и этого?

-- Едва ли я лично убилъ кого бы то ни было изъ нихъ, -- нѣсколько холодно сказалъ онъ.-- Наступило молчаніе, послѣ котораго онъ продолжалъ съ серьезностью, которую самъ не могъ не найти немножко смѣшной:-- Это были храбрые люди, миссъ Доусъ.

-- Потому что отважились носить на себѣ мою карточку?

-- Потому что, вѣря, что имѣютъ изъ-за чего жить, добровольно отдали жизнь за то, что считали правымъ дѣломъ.

-- Ужъ не для того ли вы разыскивали меня цѣлыхъ три года, чтобы сказать мнѣ, южанкѣ, что южане умѣютъ сражаться?-- возразила она, чуть-чуть закинувъ голову и опустивъ испещренныя синими жилками вѣки съ божественнымъ высокомѣріемъ.-- Они всегда были готовы лѣзть въ драку, даже между собой. Бѣднымъ мальчикамъ всегда было легче разрѣшить вопросъ рукопашной, нежели размышленіемъ или трудомъ. Вы, сѣверные люди, научились дѣлать и то, и другое, и третье; вотъ почему вы и взяли верхъ надъ нами. Вы кажетесь удивленнымъ, полковникъ?

-- Я не ожидалъ, чтобы вы приняли это вполнѣ въ такомъ духѣ,-- неловко замѣтилъ Кортлэндъ.

-- Очень сожалѣю, что разочаровала васъ послѣ столькихъ хлопотъ,-- возразила молодая дѣвушка съ напускнымъ смиреніемъ, и вставъ съ мѣста оправила на себѣ юбки;-- но я не могла въ точности знать, чего вы ждете отъ меня по прошествіи трехъ лѣтъ. Если бы знала, я могла бы надѣть трауръ.-- Она пріостановилась и поправила капризную прядь волосъ угломъ письма убитаго.-- Но все-таки я очень благодарна вамъ, полковникъ. Было прямо-таки мило съ вашей стороны позаботиться привезти мнѣ эти вещи.-- И она открыто протянула ему руку.

Кортлэндъ взялъ ее съ досаднымъ сознаніемъ, что въ теченіе послѣднихъ пяти минутъ былъ невыразимымъ осломъ. Онъ не могъ долѣе продолжать свиданія, послѣ того, какъ она такъ многозначительно встала съ мѣста. Ну, что бы стоило ему просто откланяться и сохранить медальонъ и письмо до другого визита, когда они ближе бы познакомились. Но было слишкомъ поздно. Онъ низко наклонился надъ ея рукой, еще разъ поблагодарилъ за гостепріимство и удалился. Минуту спустя она услыхала удаляющійся топотъ калошъ по дорогѣ.

Тогда она выдвинула ящикъ бюро съ мѣдными ручками, и, окинувъ критическимъ взглядомъ свой портретъ въ медальонѣ убитаго, бросила его и письмо въ ящикъ. Затѣмъ остановилась, скинула туфельку съ ноги, задумчиво оглядѣла также и послѣднюю и кликнула:

-- Софи!

-- Миссъ Салли?-- отозвалась та, показываясь у дверей.

-- Ты увѣрена, что не сдвигала лѣстницы?

-- Клянусь всѣми святыми, миссъ Салли, я даже не дотрогивалась до нея!

Миссъ Салли остановила критическій взглядъ на головѣ своей прислужницы.

-- Нѣтъ,-- тихо промолвила она про себя, -- это было во всякомъ случаѣ гораздо мягче, чѣмъ эта шерсть!


## ГЛАВА III.


Несмотря на неудачное окончаніе своего визита,-- а можетъ-быть, даже и вслѣдствіе его,-- Кортлэндъ снова посѣтилъ плантацію до истеченія недѣли. На этотъ разъ, однако, это было въ сопровожденіи Дрёммонда, и принимала его миссъ Миранда Доусъ, высокая, горбоносая дѣвица лѣтъ пятидесяти, старосвѣтская учтивость которой казалась нѣсколько жеманной, а старыя вѣрованія смѣнились полу-ироническимъ признаніемъ новыхъ реальностей. М-ръ Дрёммондъ, восхищенный фермой и ея управленіемъ, не менѣе былъ очарованъ и миссъ Салли, въ то время какъ Кортлэндъ былъ на этотъ разъ настолько благоразуменъ, чтобы раздѣлить свои любезности между теткой и племянницей, съ тѣмъ результатомъ, что миссъ Миранда вовсе не показалась ему такой незначительной, какъ увѣрялъ Чампней. Въ представленіи освобожденныхъ рабовъ, она все еще оставалась прежней неумолимой властительницей, и суевѣрные негры были увѣрены, что она донынѣ обладаетъ властью нарушить четырнадцатую поправку, при чемъ единственнымъ средствомъ обуздать ее является вмѣшательство добродушной и разсудительной миссъ Салли. Кортлэндъ живо оцѣнилъ важность подобнаго вліянія въ переходной стадіи свободы, и указалъ на него своему начальнику. Послѣднія скептическія сомнѣнія Дрёммонда, уже ослабленныя чарами миссъ Салли, окончательно разсѣялись въ надеждѣ благотворно использовать отголоски вымирающаго рабовладѣльчества. Онъ былъ не только убѣжденъ, онъ былъ въ полномъ восторгѣ. Прежде всего надо откупиться отъ иностранныхъ вкладчиковъ, послѣ чего общество займется расширеніемъ и усовершенствованіемъ помѣстья, оставивъ прекрасныхъ владѣлицъ во главѣ управленія. Какъ это бываетъ вообще съ предубѣжденными людьми, обращеніе Дрёммонда было внезапнымъ и преувеличеннымъ, будучи практическимъ человѣкомъ, онъ, не теряя времени, приступилъ къ дѣлу. Второе и третье свиданія были посвящены переговорамъ, три недѣли спустя послѣ перваго визита Кортлэнда, плантація Доусъ и часть плантаціи майора Рида уже слились въ "Дрёммондскій Синдикатъ" и сдѣлались недоступными для всякихъ финансовыхъ превратностей. Кортлэндъ остался представителемъ общества въ Редлэндсѣ, а съ передачей англійскихъ вкладовъ Чампней перебрался на собственную небольшую плантацію, которой обществу не удалось пріобрѣсти.

За это время Кортлэндъ часто видался съ миссъ Салли, имѣя къ ней вполнѣ свободный доступъ. Онъ ни разу болѣе не впадалъ въ грѣхъ сантиментальности; ни разу болѣе не намекалъ на злополучное письмо или карточку; и хотя и не былъ обязанъ строго придерживаться дѣловыхъ вопросовъ, однако неизмѣнно соблюдалъ ровный, спокойный, добрососѣдскій тонъ. Въ этомъ ему много помогала военная выдержка и самообладаніе, благодаря которымъ онъ ничѣмъ не выдавалъ скрывавшагося въ глубинѣ болѣе серьезнаго чувства. Временами онъ улавливалъ взглядъ молодой дѣвушки, устремленный на него съ плутовскимъ любопытствомъ. По нему пробѣгалъ тогда странный трепетъ. Нѣтъ болѣе щекотливаго и опаснаго положенія, чѣмъ конфиденціальныя отношенія двухъ молодыхъ людей разнаго пола, даже хотя бы вопросы чувства и оставались пока подъ спудомъ. Кортлэндъ зналъ, что миссъ Салли помнитъ о черезчуръ серьезномъ его отношеніи къ ея прошлому. Она могла смѣяться надъ нимъ, даже сердиться, но она это знала, помнила, знала, что и онъ помнитъ, и это драгоцѣнное знаніе ограничивалось ими двумя. Оно вставало у нихъ въ памяти во время перерывовъ въ дѣловомъ разговорѣ, и обнаруживалось даже въ чрезмѣрномъ стараніи миссъ Салли во время отвести лукаво смѣющіеся глаза. Однажды она даже зашла дальше. Кортлэндъ только что кончилъ излагать проектъ замѣны огородныхъ участковъ для негровъ небольшими фермерскими постройками и положилъ чертежи на столъ конторы, когда молодая дѣвушка, прислонившись къ послѣднему съ заложенными за спину руками, остановила блестящіе сѣрые глаза на серьезномъ лицѣ своего собесѣдника.

-- Клянусь и завѣряю полковника,-- начала она, впадая въ старомодную фразеологію своихъ земляковъ,-- что никогда бы не вообразила васъ способнымъ отдаться дѣламъ душой и тѣломъ, когда мы встрѣтились съ вами въ тотъ первый день.

-- За что же вы тогда приняли меня?-- живо переспросилъ онъ.

Миссъ Салли, какъ южанка, обладала большой способностью жестикулировать. Она выпростала руку изъ-за спины, взмахнула ею надъ головой, какъ бы пуская какую-нибудь бездѣлку по вѣтру съ мнимо мужскимъ пошибомъ, и отвѣчала:-- Вотъ за что.

-- Боюсь, если такъ, что я не произвелъ на васъ впечатлѣнія практическаго человѣка,-- замѣтилъ онъ краснѣя.

-- Мнѣ показалось, что вы свили гнѣздо слишкомъ высоко, чтобы собирать много червей поутру. Зато, -- добавила она съ ослѣпительной улыбкой,-- если судить по тому, что вы говорили о фотографіи, вы нашли, что и я не совсѣмъ та, чѣмъ мнѣ слѣдовало бы быть.

Ему хотѣлось тутъ же сказать ей, что съ него было бы довольно, если бы эти прекрасные глаза ничѣмъ не свѣтились кромѣ любви и женской нѣжности; если бы этотъ лѣнивый ласковый голосъ никогда не раздавался внѣ предѣловъ домашняго очага; если бы солнечные вьющіеся волосы и розовыя ушки склонялись только для того, чтобы слушать влюбленный шопотъ; если бы граціозная, стройная, прямая фигурка, такая увѣренная и независимая, согласилась не искать иной опоры кромѣ его руки. Онъ чувствовалъ, что это сознаніе смутно возникло въ его умѣ при первой же встрѣчѣ; чувствовалъ, что въ настоящей своей недосягаемой практичности, она представляется ему еще плѣнительнѣе, чѣмъ когда-либо.

-- Признаюсь,-- сказалъ онъ, взглянувъ ей въ глаза съ нерѣшительной улыбкой,-- что не ожидалъ увидать такую забывчивость по отношенію къ любившему васъ человѣку.

-- То-есть къ Чету Бруксу, или Джойсу Мастертону, или къ обоимъ. Всѣ вы мужчины на одинъ ладъ, полковникъ. Потому что дѣвушка вамъ нравится, вы считаете, что она должна быть благодарна вамъ всю свою жизнь, да еще всю вашу жизнь, въ придачу! Теперь вы перемѣнили мнѣніе. Но все-таки не слѣдуетъ вамъ пересаливать въ новой роли.

Онъ сдѣлалъ легкій жестъ рукой, какъ бы предотвращая возможную любезность.

-- Я не о себѣ говорю, полковникъ. Мы съ вами добрые пріятели. Но здѣшнія дѣвицы находятъ, что вы черезчуръ поглощены рисомъ и неграми. Даже и съ вашей точки зрѣнія, полковникъ, это не дѣло. Если хотите быть въ ладахъ съ майоромъ Ридомъ, надо вамъ задобрить его женскій полъ. Тэви и Гёсси Ридъ вовсе не зловредныя барышни, и не лишнее было бы вамъ проводить одну изъ нихъ изъ церкви въ будущее воскресенье. А въ слѣдующее, для того только, чтобы показать, что вы безпристрастны и рѣшили сдѣлаться форменнымъ дамскимъ кавалеромъ, можете пройтись вмѣстѣ со мной. Не пугайтесь, у меня есть платье получше этого. Новенькое, только что полученное изъ Луизвилля. Я обновлю его ради такого случая.

Онъ не посмѣлъ сказать, что ситцевое платье въ крапинкахъ, съ бантиками на изящныхъ кармашкахъ, сдѣлалось частью ея красоты. Онъ объ этомъ только подумалъ, потому что имъ овладѣла безнадежная увѣренность, что она одинаково обворожительна во всѣхъ нарядахъ, и что признаніе готово сорваться у него съ языка. Онъ отблагодарилъ ее съ полной серьезностью, безъ намека на волокитство, и имѣлъ удовольствіе видѣть, какъ насмѣшливый глазъ разгорался по мѣрѣ того, какъ серьезность его усиливалась. Въ довершеніе она воскликнула съ притворной заботливостью:-- Мужайтесь, полковникъ! не разстраивайтесь до времени!-- и они разстались.

Въ слѣдующее воскресенье онъ посѣтилъ Редлэндскую епископальную церковь, и по окончаніи службы сталъ съ внѣшнимъ спокойствіемъ, но внутреннимъ раздраженіемъ, въ ряды молодежи, выстроившейся, по мѣстному обычаю, у выхода. Къ своему удивленію, среди выжидающихъ поклонниковъ онъ увидалъ Чампнея, очевидно, бывшаго столь же не на своемъ мѣстѣ, какъ и онъ, но менѣе искусно это скрывавшаго. Убѣжденный, что молодой англичанинъ явился исключительно ради миссъ Салли, онъ, тѣмъ не менѣе, былъ радъ раздѣлить свое неловкое одиночество съ другимъ иностранцемъ, и привѣтливо поздоровался съ нимъ. Скамья Доусъ находилась ближе къ выходу, почему ея обладательницы первыми показались у дверей. Полковникъ Кортлэндъ удовольствовался тѣмъ, что снялъ шляпу, въ то время, какъ Чампней выступилъ впередъ и пошелъ рядомъ съ миссъ Мирандой и ея племянницей. Миссъ Салли встрѣтилась взглядомъ съ Кортлэндомъ и закатила глаза, указывая ему съ шаловливой многозначительностью на шествовавшихъ сзади Ридовъ. Когда они подоспѣли, Кортлэндъ присоединился къ нимъ и, оказавшись около миссъ Октавіи, вступилъ съ нею въ бесѣду. Подавленная страстность и ироническая меланхолія черноглазой дѣвицы подзадоривали его къ легкомысленному тону въ той же мѣрѣ, какъ добродушное вольнодумство и беззаботный реализмъ миссъ Салли всегда нагоняли на него сугубую серьезность. Вскорѣ они отстали отъ остальныхъ и оказались вдвоемъ.

Нѣсколько высокомѣрная, но стройная и прямая въ черномъ гренадиновомъ платьѣ, придававшемъ ей сходство съ молодой, но неумолимой вдовой, миссъ Ридъ заявила, что не видалась съ полковникомъ цѣлый вѣкъ и, конечно, не разсчитывала на эту честь, пока еще существуютъ негры, которыхъ надо воспитывать или перекрашивать въ бѣлое! Ну, что же! остается только надѣяться, что онъ и папа и Салли Доусъ довольны! Правда, они еще не дошли до того, чтобы сунуть негра-проповѣдника на мѣсто ихъ ректора, м-ра Саймса, но до нея дошелъ слухъ, что идетъ рѣчь о кандидатурѣ Ганнибала Дженсона, кучера миссъ Доусъ на должность судьи графства на будущій годъ! Какъ? въ самомъ дѣлѣ? Нѣтъ, она не слыхала, чтобы самъ полковникъ помышлялъ объ этомъ постѣ для себя! Онъ можетъ смѣяться надъ ней сколько угодно, повидимому, онъ теперь въ лучшемъ настроеніи духа, чѣмъ когда они впервые познакомились, только ей хотѣлось бы знать, принято ли на сѣверѣ смѣяться, возвращаясь изъ церкви? Если-да, то ей, разумѣется, придется принять, это правило за одно съ четырнадцатой поправкой. Однако въ данную минуту она замѣчаетъ, что на нихъ смотрятъ, и миссъ Салли обернулась взглянуть въ чемъ дѣло. Тѣмъ не менѣе обращенная къ полковнику смуглая щека миссъ Октавіи слегка зардѣлась и уголки гордыхъ губъ вздернулись кверху.

-- Но право же, откровенно говоря, миссъ Ридъ, неужели вы не предпочли бы имѣть судьей стараго Ганнибала, котораго вы знаете, вмѣсто незнакомца и сѣверянина, какъ я?

Темные глаза миссъ Ридъ искоса глянули на красивое лицо и изящную фигуру ея спутника. Что-то въ родѣ плутовской усмѣшки раздвинуло ея тонкія губы.

-- Возможно, что тутъ не изъ чего выбирать, полковникъ.

-- Вполнѣ согласенъ съ вами. Мы оба были бы какъ воскъ въ рукахъ своей повелительницы.

-- Вамъ слѣдовало бы сохранить эти комплименты для Салли Доусъ; кто же, какъ не она, обычно всѣмъ повелѣваетъ здѣсь? Однако,-- добавила она, внезапно обернувшись къ нему,-- какъ это случилось, что не вы провожаете ее вмѣсто этого англичанина? Вѣдь ясно какъ день, что онъ взялъ эту землю только для того, чтобы остаться поблизости къ ней, когда пересталъ быть агентомъ.

Но Кортлэндъ всегда сохранялъ полное самообладаніе относительно миссъ Салли, когда эта особа находилась въ отсутствіи.

-- Вы забываете,-- сказалъ онъ съ улыбкой,-- что я здѣсь новый человѣкъ и плохо разбираюсь въ мѣстныхъ сплетняхъ, но если бы даже я и былъ съ ними знакомъ, боюсь что наше общество не предполагало пріобрѣсти вмѣстѣ съ землей также и личный интересъ м-ра Чампнея въ землевладѣльцѣ.

-- Вамъ въ этомъ случаѣ было бы не мало хлопотъ, такъ какъ на ней уже имѣется много закладныхъ,-- возразила миссъ Ридъ, однако болѣе шутливо чѣмъ ядовито.-- Уже м-ру Чампнею приходилось круто отъ ея французскаго кузена, когда онъ находился здѣсь. Кстати, полковникъ, не можете ли вы снабдить меня французскими книжками? Папа говоритъ, что вы много читали по-французски, а мнѣ очень трудно упражняться въ французскомъ языкѣ съ тѣхъ поръ, какъ я вышла изъ монастыря въ Сенъ-Луи: папа вѣдь не знаетъ, какія книги выписывать, и иной разъ страшно попадаетъ впросакъ.

Разговоръ перешелъ на литературу, при чемъ выяснилось, что кругъ французскаго чтенія миссъ Октавіи черезчуръ обширенъ и недостаточно условенъ для молодой дѣвушки, чему способствовали ея гордая невинность и незнаніе грѣховныхъ тонкостей языка. Кортлэндъ обѣщалъ прислать ей нѣсколько книгъ, и даже отважился предложить кое-какіе англійскіе и американскіе романы, не слишкомъ "сѣверные" или "метафизическіе" -- по ея южнымъ понятіямъ. Онъ почувствовалъ неожиданное уваженіе и интересъ къ угрюмой одинокой дѣвушкѣ, связанной традиціями и скорѣе израненной, нежели просвѣщенной опытомъ. Вскорѣ у него завязался самый непринужденный разговоръ съ поднятой головой, выгнутыми бровями и горбатымъ носомъ, шествовавшими рядомъ съ нимъ, при чемъ ему даже пришло въ голову, какимъ красивымъ, благовоспитаннымъ братомъ она могла бы быть кому-нибудь! Когда они достигли дома, онъ, повинуясь обычаю, присѣлъ на нижней ступенькѣ веранды, въ то время, какъ она, отряхнувъ юбку, поднялась ступеньки на двѣ выше Это позволило ему, согласно мѣстной небрежной модѣ, опереться на локоть и взирать въ глаза молодой дѣвушкѣ, которая съ одинаковой томностью смотрѣла на него сверху внизъ. Но вдругъ миссъ Ридъ наклонилась впередъ и, пронзая его своимъ быстрымъ взглядомъ, неожиданно спросила:

-- Итакъ, вы хотите сказать, полковникъ, что между вами и Салли Доусъ ничего нѣтъ?

Кортлэндъ не покраснѣлъ, не вздрогнулъ, не смутился, даже не уклонился отъ истины.

-- Мы, кажется, съ ней добрые пріятели.-- отвѣтилъ онъ спокойно, безъ обиняковъ и безъ всякаго колебанія.

Миссъ Ридъ задумчиво всмотрѣлась въ его лицо.

-- Думается, что оно дѣйствительно такъ -- и не болѣе. И вотъ почему вамъ такъ повезло во всемъ, -- медленно добавила она.

-- Я, кажется, не вполнѣ понимаю,-- съ улыбкой замѣтилъ Кортлэндъ.-- Что это -- парадоксъ, или утѣшеніе?

-- Это правда,-- серьезно отвѣчала миссъ Ридъ.-- Всякій, кто пытается быть чѣмъ-нибудь побольше для Салли Доусъ, лишается удачи и счастья.

-- Другими словами: бываетъ отвергнутъ ею. Неужели она и впрямь такъ неумолима?-- весело подхватилъ Кортлэндъ.

-- Я хочу сказать, что тому человѣку ни въ чемъ не везетъ. Что-нибудь съ нимъ да случится недоброе. И безъ всякой вины съ ея стороны.

-- Что это -- прорицаніе сивиллы, миссъ Ридъ?

-- Нѣтъ, это негритянское повѣріе. Исходитъ оно отъ Мамми Джуди, старой нянюшки Салли. Она приворожила миссъ Салли въ младенчествѣ, такъ что всѣ, кто любитъ ее, прикованы къ ней, въ то время, какъ сама она ни съ кѣмъ не связана. Все ихъ счастье переходитъ къ ней, какъ только они подпадутъ подъ чары,-- мрачно добавила она.

-- Остальное мнѣ, кажется, извѣстно,-- отвѣтилъ Кортлэндъ, съ еще большей торжественностью.-- Надо собрать почки орѣшника въ полнолуніе въ апрѣлѣ. Потомъ выдернуть три волоска изъ правой брови прекрасной дѣвицы, когда она не смотритъ...

-- Вамъ можно смѣяться, полковникъ,-- вы счастливы, потому что свободны.

-- Я не вполнѣ въ этомъ увѣренъ,-- сказалъ онъ любезно,-- вѣдь въ эту самую минуту мнѣ надо бы ѣхать въ больницу, навѣстить своихъ воскресныхъ больныхъ. Если колдовство заключается въ томъ, чтобы заставлять человѣка забывать о времени и долгѣ, то я полагаю, что чары Мамми Джуди не ограничились одной только прекрасной южанкой.

На дорожкѣ внезапно раздались быстрые шаги, и оба оглянулись. Къ нимъ приближался угрюмый съ виду молодой человѣкъ въ высокихъ сапогахъ со шпорами, съ тяжелымъ хлыстомъ въ рукѣ. Сознательно, но съ грубоватой неловкостью, игнорируя присутствіе Кортлэнда, онъ отрывисто кивнулъ миссъ Ридъ, просунулся мимо нихъ не останавливаясь и вошелъ въ домъ.

-- Это что за манеры, м-ръ Томъ?-- крикнула молодая дѣвушка ему вслѣдъ, и смуглыя щеки ея слегка вспыхнули. Тотъ что-то буркнулъ въ отвѣтъ изъ прихожей, но Кортлэндъ не разслышалъ его словъ.-- Это кузенъ Томъ Гигби,-- объяснила она полупрезрительно.-- У него, кажется, вышла непріятность съ лошадью; но все равно, надо чтобы папа научилъ это вести себя прилично. Онъ... онъ не любитъ сѣверянъ,-- добавила она серьезнымъ тономъ.

Кортлэндъ, однако, нисколько не разсердился, оцѣнивъ по достоинству поведеніе незнакомца. Онъ улыбнулся и взялъ на прощаніе руку миссъ Ридъ.

-- Этого объясненія вполнѣ достаточно,-- сказалъ онъ,-- оно можетъ даже служить извиненіемъ.

Онъ зашагалъ обратно къ Редлэндсу, не придавая значенія инциденту. Ему далеко не впервые приходилось расхлебывать остатки прежней партійной ненависти, выражавшейся въ угрюмой невѣжливости, но пока это не исходило отъ прежнихъ его личныхъ противниковъ, военныхъ, а ограничивалось военной молодежью и политиками, онъ могъ легко относиться къ ихъ непріязни. Въ теченіе всей послѣдующей недѣли онъ не видался съ миссъ Салли.


## ГЛАВА IV.


Въ слѣдующее воскресенье онъ спозаранку отправился въ церковь. Возможно, что онъ также слегка подчеркнулъ исключительную важность дня, прибывъ къ богослуженію въ легкомъ кабріолетѣ, запряженномъ быстроходной породистой лошадью, болѣе подходящей для щеголеватаго кавалерійскаго офицера, чѣмъ для сельскохозяйственнаго дѣятеля. Онъ успѣлъ уже помѣститься на боковой скамейкѣ, задумчиво устремивъ глаза на подставку для молитвенника, когда въ дверяхъ послышался легкій шорохъ и по выжидающему собранію пробѣжалъ трепетъ любопытства и восхищенія. Вошли дамы Доусъ, миссъ Салли впереди. Она была въ новомъ платьѣ, по послѣдней Луизвильской модѣ, отстававшей всего только на два года противъ Нью-Іорка и Парижа.

Дѣло было двадцать лѣтъ тому назадъ. Я не стану подвергать критикѣ прелестное видѣніе, воскрешая вчерашнія моды въ глазахъ сегодняшняго дня. Довольно будетъ вамъ сказать, что ея нѣжное лицо и пушистые золотые волосы обрамлялись гирляндой цвѣтовъ, а овальный подбородокъ выступалъ изъ умопомрачительной дымки воздушнаго тюля. Легкій полонезъ не скрывалъ очертаній ея прелестной фигуры. Даже тѣ, кто считалъ себя обязаннымъ шептать другъ другу, что миссъ Салли, должно-быть, пошелъ ужъ двадцать пятый годъ, дѣлали это только потому, что она донынѣ сохранила всю воздушную грацію семнадцати лѣтъ. Органъ громче загремѣлъ, какъ бы привѣтствуя ее; когда же она сѣла на мѣсто, по розовымъ ея щечкамъ скользнулъ лучъ солнца, оказавшійся бы вреднымъ для всякаго другого цвѣта лица, и, пріютившись въ ея туманныхъ волосахъ, и самъ преобразился. Даже фигуры Добродѣтелей на цвѣтныхъ стеклахъ вышли менѣе побѣдоносными изъ испытанія, и нѣтъ ничего удивительнаго, что набожные глаза прихожанъ нерѣдко отворачивались отъ нихъ, чтобы поглядѣть на Салли Доусъ.

Когда богослуженіе кончилось и прихожане медленно потянулись къ выходу, Кортлэндъ молча занялъ мѣсто за нею. Выходя на паперть, онъ сказалъ вполголоса:-- У меня здѣсь съ собой лошадь и кабріолетъ. Я надѣялся, что вы, быть-можетъ, позволите мнѣ отвезти... Его остановили нахмуренные золотистыя брови.-- Нѣтъ,-- сказала она живо, но твердо,-- не надо -- не годится это.-- Видя, что Кортлэндъ остановился въ минутномъ смущеніи, она мило улыбнулась:-- Мы можемъ пройти кладбищемъ, если хотите. Это будетъ такъ же долго какъ если бы мы поѣхали.-- Кортлэндъ исчезъ, отдалъ поспѣшное приказаніе и долларъ праздно слонявшемуся негру и возвратился къ миссъ Салли, въ то время, какъ вольноотпущенникъ съ горделивой радостью выкатывалъ мимо нихъ изъ воротъ. Миссъ Салли проводила нарядный экипажъ легкимъ вздохомъ.

-- Кабріолетъ хоть куда, полковникъ, и я бы съ восторгомъ прокатилась, да только ужъ очень было бы обидно для другихъ. И Риды, и Максвелли, и Робертсоны слишкомъ бѣдны, чтобы держать кровныхъ лошадей, и слишкомъ горды, чтобы ѣздить на кое-какихъ. Не годится намъ катить мимо нихъ и засыпать ихъ пылью.-- Было нѣчто тонко заманчивое въ этомъ предполагаемомъ раздѣленіи отвѣтственности, и Кортлэндъ, уже позабывъ о рѣзкомъ отказѣ, любовался только причинившимъ его тактомъ. Тѣмъ не менѣе что-то связало его обычно словоохотливый языкъ. Теперь что они въ первый разъ очутились вдвоемъ въ опредѣленно свѣтскихъ условіяхъ, онъ впалъ въ безсмысленное молчаніе, довольствуясь тѣмъ, что движется рядомъ съ очаровательнымъ, солнечнымъ видѣніемъ, обвѣянный его воздушной одеждой, вдыхая его свѣжую близость. Наконецъ оно заговорило:

-- Для того, чтобы починить скотный дворъ за Мозолейскимъ пастбищемъ, понадобится не меньше тысячи футовъ бревенъ, тогда какъ на совершенно новую постройку съ усовершенствованной молочной потребуется только на двѣ тысячи больше. Весь старый матеріалъ пригодится для забора, а столбы можно поставить новые. Не думаете ли вы, что лучше построить совсѣмъ новое зданіе?

-- Да, разумѣется,-- отвѣчалъ Кортлэндъ въ недоумѣніи. Онъ не подготовился къ дѣловому разговору, и тѣмъ болѣе смутился, что они какъ разъ поравнялись съ другими парочками, нарочно замѣшкавшимися, чтобы подслушать ихъ.

-- Еще вотъ что,-- оживленно продолжала молодая дѣвушка,-- вопросъ о тарифѣ обѣщаетъ сдѣлаться довольно важнымъ. У тетушки Миранды имѣется нѣсколько паевъ въ Бригсвильскій вѣткѣ и ей думается, что можно бы добиться новаго тарифа, если оказать давленіе на директоровъ; Тайлеръ говоритъ, что шла рѣчь о пониженіи тарифа на одну шестнадцатую процента, до окончанія уборки урожая.

Кортлэндъ быстро взглянулъ въ лицо своей спутницѣ. Оно было серьезно, но уголокъ ближайшаго къ нему вѣка чуть чуть вздрагивалъ.

-- Не лучше ли намъ будетъ оставить серьезныя дѣла до завтра?-- спросилъ онъ съ улыбкой.

Миссъ Салли широко раскрыла глаза.

-- О, вы были такой тихонькій, я и подумала, что вы сегодня утромъ цѣликомъ погрузились въ дѣла; но если вы предпочитаете свѣтскій разговоръ, можно перемѣнить тему. Говорятъ, что вы съ миссъ Ридъ безъ труда нашли о чемъ говорить въ прошлое воскресенье. Обыкновенно она большая охотница разговаривать, но зато Богъ знаетъ сколько думаетъ. Я бы сказала,-- добавила она, внезапно устремивъ на него критическій взоръ,-- что у васъ съ ней, должно-быть, много есть о чемъ поговорить. Она вѣдь въ вашемъ вкусѣ, полковникъ, она ничего не забываетъ; хотя,-- произнесла она съ разстановкой,-- я не вполнѣ увѣрена, что это было бы для васъ полезно!

Кортлэндъ вскинулъ на нее глазами въ притворномъ ужасѣ.

-- Если это новое таинственное предостереженіе, миссъ Доусъ, то предупреждаю васъ, что мой разсудокъ уже поколебался отъ нихъ. Прошлое воскресенье миссъ Ридъ цѣлый часъ держала меня въ трепетѣ, толкуя о суевѣріяхъ и изрекая пророчества въ духѣ Кассандры. Неужели здѣсь никогда ничего не случается спроста, безъ предостереженій?

-- Я хочу сказать,-- отвѣчала миссъ Салли со свойственной ей практической рѣшимостью,-- что Тэви Ридъ помнитъ много ужаснаго о войнѣ, что ей слѣдовало бы позабыть. Кстати,-- продолжала она, взглянувъ на него съ любопытствомъ,-- она сознается, что страшно была раздосадована обращеніемъ ея кузена съ вами.

-- Боюсь, что миссъ Ридъ болѣе разстроилась, чѣмъ я самъ,-- сказалъ Кортлэндъ. Меня очень огорчило бы, если бы она придала значеніе этимъ пустякамъ,-- добавилъ онъ серьезно.

-- А вы этого не дѣлаете?-- спросила миссъ Салли.

-- Нѣтъ. Съ какой стати?-- Она замѣтила, однако, что онъ слегка выпрямился, и улыбнулась, когда онъ продолжалъ:-- Вѣроятно, я испытывалъ бы то же самое на его мѣстѣ.

-- Только вы не стали бы ничего дѣлать исподтишка,-- спокойно замѣтила она. Въ отвѣтъ на его быстрый взглядъ, она колко продолжала:-- Не воображайте, что всѣ люди поступаютъ такъ же, какъ вы, полковникъ. И не преувеличивайте, но и не преуменьшайте значенія того, что вамъ приходится здѣсь слышать. Вы какъ разъ изъ тѣхъ людей, у которыхъ много глупыхъ враговъ и столько же глупыхъ друзей. И не знаю, кто изъ двухъ причинитъ вамъ больше хлопотъ. Только не цѣните слишкомъ низко ни тѣхъ ни другихъ, и не поднимайте головы такъ высоко, чтобы не видѣть того, что ползаетъ вокругъ. Вотъ почему лошадь всегда бываетъ укушена чаще, чѣмъ кабанъ, на болотѣ, гдѣ много мѣдныхъ головокъ {Ядовитая змѣя южныхъ штатовъ (Trigonocephalus contortrix).}.

Хотя это было сказано съ улыбкой, но брови ея были сдвинуты и лицо выражало столько милой заботы о немъ, что онъ внезапно собрался съ духомъ.

-- Хотѣлось бы мнѣ имѣть одного друга, котораго я могъ бы назвать своимъ собственнымъ,-- сказалъ онъ смѣло, прямо глядя ей въ глаза -- Я мало забочусь о прочихъ друзьяхъ и не боюсь никакихъ враговъ.

-- Вы правы, полковникъ,-- сказала она, съ аффектаціей заслоняясь зонтикомъ, какъ бы скрывая мнимую краску на щекахъ, сохранившихъ, однако, дѣтски безмятежный румянецъ,-- комплименты гораздо красивѣе того, о чемъ мы сейчасъ съ вами толковали. Что же касается меня, то я полагаю, что вы не стали бы говорить это одной дѣвушкѣ про другую, чѣмъ же я провинилась?

Онъ не могъ не улыбнуться, хотя все еще колебался.

-- Ничѣмъ, но другіе обманулись въ своихъ надеждахъ.

-- И это безпокоитъ васъ?

-- Я хочу сказать, что я до сихъ поръ не имѣлъ права испытывать ваши чувства, тогда какъ...

-- Бѣдный Четъ имѣлъ на то право, хотите вы сказать! Ну-съ, вотъ мы и на кладбищѣ! Чуяло мое сердце, что вы таки упомянете о покойникахъ, поэтому я и рѣшила заглянуть по дорогѣ на кладбище. Можетъ-быть, оно настроитъ меня больше вамъ по вкусу.

Кортлэндъ поднялъ глаза и невольно вздрогнулъ. Онъ не замѣтилъ, что, свернувъ съ большой дороги, они прошли въ небольшія ворота, и совершенно не ожидалъ очутиться на краю покатаго склона, спускавшагося къ живописной долинѣ, и испещреннаго бѣлыми памятниками и крестами, осѣненными кипарисомъ и виноградными лозами. Нѣкоторыя плети свалились и перекинулись длинными фестонами отъ сучка къ сучку, подобно погребальнымъ гирляндамъ, и тамъ и сямъ группы пальметто поднимали пушистыя головы, напоминавшія пучки перьевъ на катафалкѣ. Но, несмотря на преобладаніе мрачныхъ, хотя и изящныхъ тоновъ, на ниспадающую нѣжность темной листвы и вѣтвистой бахромы, на кивающій флеръ сѣрыхъ, прозрачныхъ мховъ,-- всюду, какъ бы сквозь слезы, сквозило и переливалось смѣющееся, жаркое, живительное солнце юга. Вдоль по длиннымъ аллеямъ вѣялъ ароматъ букса, божьяго дерева, сосны и жасмина; каждый вѣтерокъ приносилъ дыханіе душистыхъ розъ, а въ низкихъ лощинахъ стоялъ болѣе густой запахъ жимолости и померанцевыхъ цвѣтовъ.

Въ этой картинѣ Кортлэнду чудились траурныя одежды прекрасной молодой вдовы, соблазнительной даже въ обманчивой личинѣ горя, которая какъ бы еще болѣе подзадоривала именно своимъ контрастомъ съ обиліемъ жизненной силы въ самой женщинѣ. Всюду росла густая, роскошная трава; дѣятельная земля спѣшила оплодотвориться прозябающими внизу мертвецами.

Они медленно подвигались бокъ о бокъ, бесѣдуя только о красотѣ мѣста и великолѣпіи лѣтняго дня, который, казалось только здѣсь достигъ полнаго своего совершенства. Отъ жары ли, отъ подавляющихъ ли ароматовъ, или отъ какого-либо невысказаннаго чувства, но только спутница Кортлэнда вскорѣ сдѣлалась такой же молчаливой и озабоченной, какъ и онъ самъ. Она начала отставать, припадая, какъ бабочка къ цвѣтущимъ кустамъ или группамъ лилій, напоминая въ своей развѣвающейся одеждѣ слишкомъ раннее и непомѣрно привлекательное привидѣніе. Ему показалось также, что ея блестящіе глаза затуманились кроткой мечтательностью. Онъ двинулся къ ней съ внезапнымъ порывомъ нѣжности, но она быстро повернулась и со словомъ:-- Идемъ!-- двинулась ускореннымъ шагомъ по боковой дорожкѣ. Кортлэндъ послѣдовалъ за нею. Онъ вскорѣ же замѣтилъ, что могилы начали выстраиваться правильными рядами, въ то время, какъ памятники становились болѣе заурядными и дешевыя деревянныя плиты замѣнили рѣзной гранитъ или мраморъ, и онъ понялъ, что они достигли мѣста упокоенія павшихъ во время войны. Длинныя линіи, начертанныя съ военной точностью, перерѣзали долину и поднимались по противоположному склону въ странномъ подобіи карре, рядовъ и колоннъ. Въ памяти его встала смутная картина роковаго склона на Змѣиной рѣкѣ. Впечатлѣніе усилилось, когда миссъ Салли шедшая впереди, внезапно остановилась передъ уединенной могилой со сломанной мраморной колонной и пьедесталомъ съ надписью: Честеръ Бруксъ. У подножія лежало нѣсколько вѣнковъ изъ увядшихъ цвѣтовъ и иммортелей, но на разбитой колоннѣ висѣлъ отдѣльный совершенно свѣжій вѣнокъ.

-- Какъ это вы до сихъ поръ мнѣ не сказали, что онъ похороненъ здѣсь?-- воскликнулъ Кортлэндъ, не совсѣмъ пріятно удивленный неожиданнымъ открытіемъ.-- Развѣ онъ былъ родомъ изъ этого штата?

-- Нѣтъ, но полкъ его былъ здѣшній,-- сказала миссъ Салли, критически разглядывая вѣнокъ.

-- И этотъ вѣнокъ отъ васъ?-- ласково спросилъ Кортлэндъ.

-- Да, мнѣ думалось, что вамъ пріятно будетъ увидать свѣжіе цвѣты вмѣсто этого стараго хлама.

-- А тѣ также были отъ васъ?-- спросилъ онъ еще ласковѣе.

-- О, Боже мой, нѣтъ! Ихъ оставили какіе-то ветераны на прошлой годовщинѣ. Это единственный, который я возложила на могилу, то-есть велѣла м-ру Чампнею оставить здѣсь по пути. Онъ вѣдь живетъ сейчасъ за кладбищемъ.

Невозможно было устоять передъ этой непобѣдимой наивностью. Кортлэндъ прикусилъ губу, представляя себѣ картину, какъ еще болѣе наивный вздыхатель приноситъ на кладбище, по требованію миссъ Салли, вѣнокъ, который ей вздумалось возложить на могилу прежняго поклонника въ угоду третьему. Тѣмъ временемъ она заложила руки за спину, въ позѣ "пай-дѣвочки" и обратилась къ нему съ улыбкой и даже съ примѣсью просительнаго выраженія:

-- Довольны вы?

-- Совершенно!

-- Тогда пойдемте отсюда, ужъ очень здѣсь жарко.

Они повернули обратно и, спустившись со склона, снова вступили въ тѣнистую среднюю аллею. Здѣсь ликъ смерти казался не такимъ суровымъ. Они подвигались медленно; воздухъ былъ насыщенъ жаркимъ ароматомъ цвѣтовъ; дорога углублялась, оставляя, съ одной стороны, зеленый склонъ. Здѣсь миссъ Салли остановилась и лѣниво сѣла на траву, сдѣлавъ знакъ Кортлэнду послѣдовать ея примѣру. Онъ съ готовностью повиновался. Случай съ вѣнкомъ смутилъ его, взволновавъ его, однако, разнорѣчивыми чувствами. Она возложила этотъ вѣнокъ чтобы угодить ему; съ какой -- же стати ему критиковать ея поступокъ, или мучить себя мыслями о прошломъ? Онъ далъ бы все на свѣтѣ, чтобы обратить это въ шутку или предлогъ для комплиментовъ -- и такъ бы и сдѣлалъ со всякой другой дѣвушкой; но теперь онъ чувствовалъ себя на волосокъ отъ страстнаго признанія: ставка была слишкомъ велика, чтобы отважиться на легкій тонъ, которымъ она вдобавокъ владѣла гораздо лучше, чѣмъ онъ. Съ другой стороны, онъ зналъ, что чувствительностью ея тоже не проймешь. Гордость не позволяла ему играть на ея своеобразной практической жилкѣ, хотя онъ успѣлъ примириться съ послѣдней, и даже считалъ ее одной изъ причинъ ея власти надъ нимъ. Но какъ бы то ни было, Кортлэндъ не былъ малодушнымъ человѣкомъ, ни слабымъ, колеблющимся идеалистомъ. Когда онъ рѣшительно занялъ мѣсто рядомъ съ нею, онъ столь же рѣшительно постановилъ въ умѣ, что безпрекословно покорится ея приговору, каковымъ бы ни оказался послѣдній.

Возможно, что эти чувства отчасти отразились на его лицѣ.-- Мнѣ показалось, что вы немножко поблѣднѣли, полковникъ,-- спокойно сказала она,-- поэтому я и рѣшила посидѣть немножко, а потомъ неспѣша отправиться домой. Вы не привыкли къ южному солнцу, а въ лощинѣ къ тому же мѣсто болотистое.

Въ отвѣтъ на его отрицательный жестъ, она продолжала тономъ старшей сестры:

-- Всѣ вы таковы, сѣверяне. Воображаете, что все можете одолѣть, какъ если бы привыкли ко всему съ дѣтства, и ни за что не хотите считаться съ разницей климата, крови и обычаевъ. Тутъ-то вы и спотыкаетесь.

Но онъ уже наклонился къ ней, и взглядъ его серьезныхъ темныхъ глазъ не оставлялъ мѣста сомнѣнію.

Рискуя опять "споткнуться", онъ сказалъ съ нѣжностью въ голосѣ:

-- Миссъ Доусъ, я хочу васъ просить взяться учить меня всему, что вамъ угодно, сдѣлать изъ меня все, что вы отъ меня потребуете. Это было бы лучше всего. Вы сказали, что мы съ вами пріятели; позвольте мнѣ надѣяться сдѣлаться для васъ чѣмъ-нибудь больше. Я хочу, чтобы вы закрыли глаза на мои недочеты и разницу расы и позволили мнѣ встрѣтиться съ вами на единой почвѣ, на которой я могу быть равнымъ вашимъ соотечественникамъ, на почвѣ любви къ вамъ. Дайте мнѣ только то же право, которое вы дали спящему тамъ вонъ бѣднягѣ и болѣе счастливому человѣку, отнесшему отъ васъ вѣнокъ на его могилу.

Она выслушала его съ слегка нахмуренными бровями и чуть-чуть усиленнымъ румянцемъ, съ полунасмѣшливымъ, полувысокомѣрнымъ неодобреніемъ. Когда онъ кончилъ, она испустила жалобный вздохъ.

-- Не слѣдовало вамъ говорить это, полковникъ, но мы съ вами слишкомъ добрые пріятели, чтобы даже и это могло насъ разссорить. Въ доказательство я тотчасъ же забуду ваши слова и вы сдѣлаете тоже.

-- Но я не могу!-- живо сказалъ онъ,-- если бы я могъ, то оказался бы недостойнымъ даже вашей дружбы. Если вамъ должно отвергнуть меня, избавьте меня хотя бы отъ стыда думать, что вы считаете меня способнымъ играть такими вопросами. Знаю, что мое признаніе для васъ неожиданно, для меня же нѣтъ. Вы знаете меня всего три мѣсяца, но эти три мѣсяца явились для меня осуществленіемъ трехлѣтнихъ мечтаній!

Она продолжала смотрѣть на него блестящими любопытными глазами, но все еще огорченно потряхивая головой; онъ придвинулся поближе и схватилъ ручку въ маленькой блѣднолиловой нитяной перчаткѣ, слишкомъ просторной, однако, для тонкихъ пальчиковъ, и сказалъ съ мольбой:

-- Но почему же вы должны позабыть о моихъ словахъ? Почему моя любовь должна быть запретной темой? Въ чемъ преграда? Или вы больше не свободны? Говорите, миссъ Доусъ -- подайте мнѣ надежду. Миссъ Доусъ, Салли!

Она отодвинулась отъ него, растерянная и смущенная, отвернувъ золотистую головку, пока, наконецъ, ей не удалось высвободить руку, оставивъ ему перчатку.

-- Вотъ! можете оставить у себя перчатку,-- выговорила она, быстро переводя дыханіе.-- Садитесь! Не мѣсто здѣсь для ухаживанія, да еще въ такую погоду. Ну-съ! вамъ угодно знать, почему вамъ не слѣдуетъ такъ говорить со мной? Сидите смирно, и я вамъ объясню.

Она расправила складки платья, присѣвъ на откосѣ бокомъ и прикасаясь одной ножкой къ дорогѣ.

-- Вы не должны такъ говорить со мной,-- медленно продолжала она, потому что платой за ваши слова можетъ оказаться ваше общество, наше имѣніе, самая ваша жизнь! Не щетиньтесь, полковникъ; если вамъ это безразлично, то другимъ вовсе нѣтъ. Говорю вамъ, сидите смирно! Итакъ, вы явились сюда съ сѣвера, чтобы завѣдывать этимъ имѣніемъ за деньги -- это вполнѣ правильно и законно, и всякому дураку понятно: такое дѣло совершенно въ сѣверномъ духѣ, и всякій это признаетъ. Такая сдѣлка не касается семейныхъ дѣлъ этихъ болвановъ; не оскверняетъ ихъ родовъ примѣсью сѣверной крови; не раздѣляетъ отца съ сыномъ, брата съ сестрой; и даже хотя бы вамъ удалось утвердиться здѣсь, они отлично знаютъ, что всегда могутъ забаллотировать васъ пятью голосами противъ одного! Но пусть эти самые болваны узнаютъ, что вы ищете руки дѣвушки-южанки, прослывшей "уніонитской" во время войны, дѣвушки, смѣявшейся надъ ихъ безуміемъ; пусть они только вообразятъ, что эта дѣвушка способна внести ради васъ путаницу въ семью, расу и имущество, и нѣтъ ни одного глупца, стараго и молодого, видящаго спасеніе юга въ его отдѣленіи отъ сѣвера, который не ополчился бы противъ васъ! Нѣтъ ни единаго, который не пустилъ бы по вѣтру вашъ синдикатъ и капиталъ и благополучіе Редлэндса, считая при этомъ что исполняетъ свой священный долгъ! Васъ стали подозрѣвать съ самаго начала, потому что вы нигдѣ не бывали, а только и знали, что ферму и меня. Вотъ почему мнѣ хотѣлось, чтобы васъ видѣли съ другими дѣвушками; они бы не прочь, чтобы вы изнывали отъ несчастной любви къ Тэви Ридъ или Лимпи Норрисъ. Вѣдь они очень глупы и считаютъ, что отказъ южной дѣвушки сѣверянину можетъ вознаградить ихъ за проигранное сраженіе или разоренную плантацію.

Впервые Салли пришлось увидѣть, какъ обычно спокойная кровь Кортлэнда бросилась ему въ голову и загорѣлась гнѣвомъ въ его глазахъ.

-- Не можете же вы ожидать, чтобы я сталъ терпѣть это слѣпое и наглое вмѣшательство!-- сказалъ онъ, вставая.

Она предостерегающе подняла руку.

-- Сидите смирно, полковникъ. Вы были солдатомъ, и знаете, что такое долгъ. Ну-съ! что требуетъ вашъ долгъ передъ вашимъ обществомъ?

-- Онъ не касается моихъ личныхъ дѣлъ, и не управляетъ біеніемъ моего сердца. Я подамъ въ отставку.

-- И покинете насъ съ тетей Мирандой и плантаціей?

-- Нѣтъ! Общество найдетъ другого завѣдующаго, чтобы наблюдать за дѣлами вашей тетушки и выполнять ваши проекты. А вы, Салли, вы позволите мнѣ найти вамъ домъ и богатство на сѣверѣ? Тамъ найдется для меня дѣло, а для васъ мѣсто среди моихъ близкихъ.

Она тихо покачала головой, съ ласковой, но серьезной улыбкой.

-- Нѣтъ, полковникъ! Я не вѣрила въ войну, но не могла не остаться среди своихъ, чтобы раздѣлить съ ними возмездіе, котораго ожидала отъ нея. Всю эту глупость я презираю не меньше васъ, но не могу бѣжать отъ нея. Послушайте, полковникъ, я не требую, чтобы вы забыли объ этомъ; мало того, я даже согласна вѣрить, что вы говорили искренно; обѣщайте только, что вы не возобновите этого разговора, пока состоите въ дѣловыхъ сношеніяхъ съ обществомъ и тетей Мирандой и мной. Ничего большаго -- даже видимости ничего большаго -- не должно быть между нами.

-- Но потомъ мнѣ можно будетъ надѣяться?-- сказалъ онъ, горячо стиснувъ ея руку.

-- Я ничего не обѣщаю, вы не должны имѣть ни малѣйшаго предлога, чтобы снова заводить объ этомъ разговоръ, что бы я ни дѣлала, или что бы вамъ ни показалось, что я дѣлаю.

Она помолчала, высвободила руку, внезапно начавъ всматриваться въ даль. Затѣмъ добавила съ улыбкой, но безъ тѣни смущенія:

-- Вотъ идетъ м-ръ Чампней. Должно-быть, пришелъ заглянуть, цѣлъ ли вѣнокъ.

Кортлэндъ быстро поднялъ голову. Надъ миртовыми кустами на пересѣкающей аллею дорожкѣ виднѣлась соломенная шляпа молодого англичанина. По лицу полковника пробѣжала тѣнь.

-- Еще одно,-- поспѣшно сказалъ онъ.-- Я знаю, что не въ правѣ задавать этотъ вопросъ, но не имѣетъ ли м-ръ Чампней какой-либо связи съ вашимъ рѣшеніемъ?

Она широко улыбнулась.

-- Вы только что просили о равныхъ шансахъ съ нимъ и Четомъ Бруксомъ. Ну, бѣдный Четъ умеръ, а м-ръ Чампней -- да вотъ погодите и увидите.-- Она возвысила голосъ:-- М-ръ Чампней!

Молодой человѣкъ быстро зашагалъ къ нимъ; когда онъ узналъ ея спутника, на лицѣ его выразилось нѣкоторое изумленіе, но безъ примѣси разочарованія,

-- Ахъ, м-ръ Чампней, -- жалобно проговорила миссъ Салли,-- я обронила перчатку гдѣ-то около могилы бѣднаго Брукса въ лощинѣ. Не можете ли сходить разыскать ее, а потомъ вернуться проводить меня домой? Полковнику надо навѣстить своихъ больныхъ негровъ въ больницѣ.

Чампней приподнялъ шляпу, дружески кивнулъ Кортлэнду и затерялся за кипарисами на склонѣ.

-- Не выходите изъ себя, -- сказала она въ поясненіе своему спутнику,-- но мы и такъ слишкомъ долго пробыли вдвоемъ, и лучше, чтобы меня теперь увидали съ нимъ, а не съ вами.

-- Стало-быть, національное предубѣжденіе его не касается,-- съ горечью замѣтилъ Кортлэндъ.

-- Нѣтъ. Вѣдь онъ англичанинъ; отецъ его былъ извѣстнымъ сторонникомъ конфедератовъ и покупалъ ихъ хлопковыя акціи.

Она помолчала, глядя въ лицо Кортлэнду, надувъ губки.

-- Полковникъ!

-- Миссъ Салли!

-- Вы говорите, что знали меня три года раньше, чѣмъ увидѣли меня. А я вамъ скажу, что мы встрѣтились съ вами еще до знакомства, не обмѣнявшись при этомъ ни единымъ словомъ.

Кортлэндъ смотрѣлъ въ смѣющіеся глаза съ восторженнымъ недоразумѣніемъ.

-- Когда?-- спросилъ онъ.

-- Въ первый разъ, какъ только вы пріѣхали. Вы сдвинули лѣстницу, когда я была на карнизѣ, и я прошлась по вашей головѣ. Какъ истый джентльменъ, вы и не заикнулись объ этомъ. Думается, что я минутъ съ пять простояла у васъ на головѣ.

-- Не такъ долго, -- со смѣхомъ сказалъ Кортлэндъ,-- если только память мнѣ не измѣняетъ.

-- Да,-- повторила миссъ Салли, весело сверкая глазами.-- Я, южная дѣвушка, такъ-таки попрала ногами голову сѣвернаго героя -- полковника. Шутка сказать!

-- Да послужитъ это удовольствіемъ вашимъ соотечественникамъ.

-- Нѣтъ! Но я желаю извиниться. Садитесь, полковникъ.

-- Но, миссъ Салли...

-- Садитесь, живо!

Онъ послушался, присѣвъ бокомъ на склонѣ. Миссъ Салли стала рядомъ съ нимъ.

-- Снимите шляпу, милостивый государь.

Онъ съ улыбкой повиновался. Миссъ Салли внезапно проскользнула за его спину. Онъ почувствовалъ легкое прикосновеніе ея ручекъ къ его плечамъ; горячее дыханіе всколыхнуло его волосы; а потомъ -- къ его макушкѣ на мигъ прильнули губы, нѣжныя, какъ губы ребенка.

Онъ вскочилъ на ноги, но прежде чѣмъ онъ успѣлъ обернуться -- затрудненіе, очевидно учтенное молодой дѣвушкой -- было уже слишкомъ поздно! Развѣвающіяся одежды хитроумной и беззастѣнчивой миссъ Салли уже исчезали среди могилъ по направленію къ лощинѣ.


## ГЛАВА V.


Квартира повѣреннаго Дрёммондскаго синдиката въ Редлэндсѣ помѣщалась въ бывшемъ домѣ мѣстнаго мирового судьи,-- хотя и небольшомъ, но украшенномъ съ улицы внушительнымъ фронтономъ съ деревянными дорическими колоннами, доходившими до самой крыши. Колонны сплошь были увиты неизбѣжнымъ, всюду растущимъ дикимъ виноградомъ, а пролегавшая передъ подъѣздомъ дорожка затѣнялась рядомъ широколистныхъ эйлантовъ. Передняя комната выходила стеклянными дверьми на подъѣздъ и служила полковнику Кортлэнду конторой; далѣе шла столовая, съ видомъ на старомодный садъ, съ отдѣльной кухней и неизбѣжной негрской хижиной.

Былъ жаркій, удушливый вечеръ; надъ дорогой плыли темныя тучи, но листья эйланта висѣли тяжко и неподвижно въ предгрозовомъ затишьѣ. Огоньки лѣниво сновавшихъ въ воздухѣ свѣтящихся мухъ тихо вспыхивали и гасли въ мракѣ черной листвы и въ темныхъ нѣдрахъ конторы, двери и окна которой настежь были открыты. Кортлэндъ потушилъ свѣтъ и вынесъ кресло на подъѣздъ, ища прохлады. Одна изъ искръ за рѣшеткой, хотя поперемѣнно вспыхивала и разгоралась, тѣмъ не менѣе показалась Кортлэнду такъ странно неподвижной, что онъ наклонился, чтобы получше ее разсмотрѣть. Въ тотъ же мигъ она погасла, и голосъ съ улицы сказалъ:

-- Это вы, Кортлэндъ?

-- Я. Заходите ко мнѣ.

Голосъ былъ Чампнея, а огонекъ былъ отъ сигары. Онъ распахнулъ калитку и медленно поднялся по ступенькамъ крыльца. Обычная его нерѣшительность, казалось, еще усилилась. Долгій вздохъ всколыхнулъ поникшіе листы Эйланта и затихъ. Нѣсколько крупныхъ капель грузно, какъ расплавленный свинецъ, зашлепали по листвѣ.

-- Вы какъ разъ успѣли уйти отъ ливня,-- привѣтливо замѣтилъ Кортлэндъ.

Онъ не видалъ Чампнея съ тѣхъ поръ, какъ разстался съ нимъ на кладбищѣ, шесть недѣль назадъ.

-- Мнѣ бы хотѣлось поговорить съ вами, Кортлэндъ,-- сказалъ Чампней.

Съ минуту онъ въ нерѣшимости постоялъ передъ предложеннымъ ему стуломъ, затѣмъ, опасливо взглянувъ на улицу, добавилъ:

-- Не лучше-ли намъ войти въ домъ?

-- Какъ вамъ угодно. Только внутри страшная духота. Здѣсь мы совсѣмъ одни. Въ домѣ никого нѣтъ, а ливень разгонитъ съ улицы всѣхъ праздношатающихся. Онъ говорилъ вполнѣ непринужденно, несмотря на то, что неопредѣленность ихъ взаимныхъ отношеній по вопросу о миссъ Салли собственно не располагала къ большой откровенности.

Какъ бы то ни было, Чампней рѣшился принять стулъ и принесенный ему Кортлэндомъ стаканъ прохладительнаго питья.

-- Помните, я какъ-то говорилъ вамъ о Дюмонѣ,-- началъ онъ съ колебаніемъ. Это, знаете ли, тотъ французскій кузенъ миссъ Доусъ? Ну-съ, онъ пріѣзжаетъ сюда; у него здѣсь есть собственность,-- тѣ три дома, что напротивъ присутственныхъ мѣстъ. Судя по тому, что мнѣ пришлось слыхать, онъ набрался всякихъ новомодныхъ французскихъ идей насчетъ негрскаго вопроса,-- знаете, всевозможныя тамъ бредни о равенствѣ и братствѣ, о допущеніи негровъ къ высшему образованію и высшимъ должностямъ и такъ далѣе. Вамъ вѣдь извѣстно, какое здѣсь и безъ того царитъ настроеніе? Вы знаете, что случилось на послѣднихъ выборахъ въ Кулиджвиллѣ -- когда бѣлые рѣшили не допускать негровъ къ урнамъ, и какая тутъ разыгралась потасовка? Ну-съ, такъ похоже на то, что и здѣсь можетъ повториться та же исторія, если миссъ Доусъ усвоитъ его идеи.

-- Но я имѣю основаніе думать,-- я хочу сказать,-- неторопливо поправился Кортлэндъ,-- что всякому, знакомому съ взглядами миссъ Доусъ, извѣстно, что она не раздѣляетъ этихъ убѣжденій. Почему бы ей присваивать ихъ себѣ?

-- Потому что у нея съ нимъ большая короткость,-- поспѣшно пояснилъ Чампней,-- и даже если она и не согласна съ его воззрѣніями, ей волей-неволей придется раздѣлить съ нимъ отвѣтственность въ глазахъ всякаго "неперестроеннаго" мужлана, какъ Томъ Гигби и ему подобные. Какъ бы то ни было, они живо расправятся съ ея неграми.

-- Но я не вижу, почему бы возлагать на нее отвѣтственность за взгляды ея кузена, а также не вполнѣ понимаю, что означаетъ "большая короткость",-- спокойно возразилъ Кортлэндъ.

Чампней смочилъ пересохшія губы питьемъ и продолжалъ съ нервнымъ смѣхомъ.

-- Скажемъ тогда не кузена, а мужа, -- вѣдь къ этому собственно и сводится его возвращеніе сюда. И всякій это знаетъ: знали бы и вы, если бы только говорили съ ней о чемъ-либо иномъ, кромѣ дѣлъ.

Внезапный блескъ молніи освѣтилъ разгорѣвшееся лицо Чампнея и поблѣднѣвшія черты Кортлэнда, но они не смотрѣли другъ на друга. Вдобавокъ продолжительный раскатъ грома помѣшалъ отвѣту Кортлэнда и помогъ ему скрыть свое волненіе.

Не принимая безусловно заключеній Чампнея, онъ тѣмъ не менѣе жестоко былъ потрясенъ сказаннымъ. Самъ онъ добросовѣстно подчинился желаніямъ миссъ Салли и, не теряя, однако, надежды, воздерживался отъ всякихъ намековъ на свою любовь послѣ ихъ разговора на кладбищѣ. Въ то же время, хотя прирожденное чистосердечіе и чувство чести не позволяли ему осуждать кажущуюся неискренность ея отношеній къ Чампнею, онъ не могъ извинить собственнаго въ томъ участія. Ему претило скрывать собственныя притязанія отъ возможнаго соперника. Правда, она запретила ему открыто вступить въ ряды ея поклонниковъ, но наивная увѣренность Чампнея въ его равнодушіи и истекающія изъ нея разоблаченія черезчуръ были мучительны. Ему казалось, что выйти изъ создавшагося положенія возможно только путемъ ссоры. Вѣрилъ ли онъ, не вѣрилъ ли разсказу Чампнея, слѣдовало ли смотрѣть на этотъ разсказъ какъ на простое преувеличеніе ревниваго соперника, или миссъ Салли дѣйствительно обманывала обоихъ? Но такъ или иначе положеніе становилось нестерпимымъ.

-- Долженъ напомнить вамъ, Чампней,-- сказалъ онъ съ ледянымъ спокойствіемъ, что миссъ Миранда Доусъ и ея племянница представляютъ теперь Дрёммондское общество наравнѣ со мной, и что я не могу выслушивать никакой критики ихъ способа веденія дѣлъ, въ настоящемъ или будущемъ. Тѣмъ менѣе мнѣ желательно обсуждать праздныя сплетни, касающіяся частныхъ интересовъ этихъ дамъ, въ которыя ни вы ни я не имѣемъ права вмѣшиваться.

Но наивность молодого англичанина равнялась наивности миссъ Салли, и столь же пагубно отозвалась она на важности Кортлэнда.

-- Никакого права я, разумѣется, не имѣю,-- сказалъ онъ, спокойно игнорируя строгое вступленіе собесѣдника да только, чортъ возьми! даже хотя бы у самого человѣка и не было никакихъ шансовъ, но не очень-то пріятно быть свидѣтелемъ, какъ дѣвушка губитъ себя и свое состояніе ради такого человѣка.

-- Минутку, Чампней,-- вставилъ Кортлэндъ, отказываясь, подъ вліяніемъ простодушія гостя, отъ взятаго имъ тона превосходства.-- Вы сказали, что не имѣете шансовъ. Долженъ-ли я понять, что вы являетесь формальнымъ искателемъ руки миссъ Доусъ?

-- Да-а-а,-- отвѣчалъ тотъ, при чемъ его колебаніе скорѣе происходило отъ преувеличенной добросовѣстности, нежели отъ желанія увильнуть.-- Вѣрнѣе сказать -- я былъ имъ, знаете ли? Только, видите ли, дѣло не выгорѣло. Не годится оно, понимаете ли? Стоило бы ея партійнымъ сосѣдямъ -- знаете, этимъ вонъ завзятымъ южанамъ -- заподозрѣть, что за миссъ Салли ухаживаетъ англичанинъ,-- такъ сказать, браконьеръ на ихъ заповѣдныхъ поляхъ,-- чтобы ея положеніе въ околоткѣ и все ея вліяніе надъ ними прахомъ пошло. Такъ и быть ужъ, скажу вамъ, что по этой самой причинѣ я и оставилъ службу и основался на другой плантаціи. Но даже и это не помогло: они, оказывается, успѣли уже всполошиться.

-- И миссъ Доусъ выставила это доводомъ для отклоненія вашего сватовства?-- медленно проговорилъ Кортлэндъ.

-- Именно. Вы знаете, какая она прямолинейная. Она не стала, какъ другія, нести всякую околесину въ родѣ того, что "ничего подобнаго не ожидала", или "хочетъ быть мнѣ сестрой", и все такое,-- нѣтъ, клянусь Юпитеромъ! потому что и безъ того она всегда держитъ себя съ нашимъ братомъ скорѣе какъ сестра, чѣмъ какъ предметъ поклоненія. Не легко мнѣ это было, конечно, но полагаю, что она права. Онъ помолчалъ, затѣмъ добавилъ съ какой-то кроткой настойчивостью: Вы конечно находите, что она права, не правда ли?

Принимая во вниманіе то, что происходило у Кортлэнда на душѣ, вопросъ звучалъ такой горькой ироніей, что въ первую минуту онъ гнѣвно наклонился впередъ, безсознательно стараясь прочесть выраженіе лица собесѣдника въ темнотѣ.

-- Я не возьму на себя высказываться по этому вопросу,-- сказалъ онъ, помолчавъ,-- отношенія миссъ Доусъ съ сосѣдями такъ своеобразны, судя же по тому, что вы говорите о ея кузенѣ, едва ли она всегда руководствуется желаніемъ ихъ задобрить.

-- Я, понимаете ли, не думаю критиковать ея дѣйствій,-- поспѣшно вставилъ Чампней -- не настолько же я негодяй! Я бы и вовсе не сталъ поминать о своихъ дѣлахъ, когда бы не вы сами спросили о нихъ. Просто я боюсь, какъ бы она не ввязалась въ непріятную исторію изъ-за этого француза,-- вотъ мнѣ и подумалось, что вы могли бы попытаться уговорить ее. Васъ она можетъ послушаться, потому что знаетъ, что вами руководятъ одни только практическія соображенія. Да въ сущности это и на самомъ дѣлѣ практическія соображенія. Знаю, полковникъ, что вы не очень-то высокаго мнѣнія о моихъ дѣловыхъ способностяхъ и не стали бы полагаться на мои сужденія -- въ особенности теперь; но не забывайте, что я прожилъ здѣсь дольше васъ, и скажу вамъ -- онъ понизилъ голосъ и придвинулся ближе къ Кортлэнду -- не нравится мнѣ, чѣмъ тутъ пахнетъ. Помяните мое слово, эти бездѣльники стряпаютъ что-то недоброе. Они выжидаютъ только удобнаго случая: достаточно малѣйшей вспышки, чтобы загорѣлся всеобщій пожаръ, даже если бы огонь не тлѣлъ уже втайнѣ, какъ искра въ кипѣ хлопка. Самъ я давно бы махнулъ на все рукой и уѣхалъ отсюда, когда бы не боялся, что будетъ хуже для миссъ Доусъ, если она останется беззащитной.

-- Вы хорошій человѣкъ, Чампней,-- сказалъ Кортлэндъ, съ внезапнымъ порывомъ положивъ ему руку на плечо. Такъ и быть ужъ, прощаю вамъ ваше невниманіе къ возможнымъ моимъ интересамъ въ данномъ вопросѣ. Впрочемъ, добавилъ онъ со странной серьезностью и полувздохомъ, это нисколько не удивительно. Напомню вамъ, однако, что Доусы являются въ строгомъ смыслѣ агентами и арендаторшами представляемаго мною общества, и что, пока я здѣсь, я не потерплю чьего-либо посягательства на ихъ права и собственность въ предѣлахъ этой аренды. Тѣмъ не менѣе, я не имѣю никакого права помѣшать миссъ Доусъ подвергать свои интересы опасности путемъ личныхъ ея отношеній.

Чампней всталъ съ мѣста и неловко пожалъ ему руку.

-- Дождь какъ будто пересталъ,-- замѣтилъ онъ,-- попытаюсь добраться домой до новаго ливня. Покойной ночи... Но слушайте-ка, вѣдь вы же не въ претензіи за то, что я вломился къ вамъ съ этими дѣлами? Мнѣ сразу показалось, что вы какъ будто топорщитесь. Но теперь вы поняли, чего я хотѣлъ?

-- Превосходно,-- и отъ души благодарю васъ.-- Они еще разъ обмѣнялись рукопожатіемъ. Чампней спустился съ подъѣзда, достигъ рѣшетки и снова канулъ въ темноту, какъ незадолго до того возникъ изъ нея.

Гроза не вполнѣ еще разошлась; снова стало невыносимо душно. Кортлэндъ продолжалъ сидѣть въ креслѣ, погруженный въ угрюмую думу. Онъ еще не зналъ принимать ли на вѣру разоблаченія Чампнея или нѣтъ, но такъ или иначе, этой неопредѣленности необходимо немедленно положить конецъ. Виноватое сознаніе, что онъ болѣе озабоченъ собственной страстью, нежели интересами общества, придавало еще больше горечи его размышленіямъ. Въ то же время, нельзя сказать, чтобы онъ былъ возмущенъ своеобразной этикой миссъ Салли, несмотря на явное противорѣчіе между ея заявленіемъ, будто ея соотечественники безразлично относятся къ ухаживанію Чампнея, и тѣмъ, что она сказала послѣднему при отказѣ. Влюбленный рѣдко осуждаетъ свою возлюбленную за обманъ соперника, и столь же мало склоненъ къ логическому выводу, что она можетъ обмануть и его въ свою очередь.

Внезапно Кортлэндъ оторвался отъ угрюмыхъ размышленій и сталъ прислушиваться.

-- Катонъ!

-- Я здѣсь, сэръ.

Позади дома послышались грузные шаги, и въ темномъ отверстіи дверей вскорѣ показалась болѣе темная фигура. Это былъ главный его надзиратель -- сильный и толковый негръ, выбранный вольноотпущенными товарищами изъ своей среды согласно установленному Кортлэндомъ новому порядку.

-- Ты пришелъ сюда съ плантаціи или изъ города?

-- Изъ города, сэръ.

-- Думаю, что тебѣ на будущее время лучше избѣгать города по вечерамъ,-- сказалъ Кортлэндъ спокойнымъ, но властнымъ тономъ.

-- А что, развѣ опять заводятся старые патрули {"Патруль" -- мѣстная полиція, которой прежде былъ порученъ надзоръ надъ невольниками.}?-- спросилъ тотъ съ глумливой ноткой въ голосѣ.

-- Не знаю,-- невозмутимо продолжалъ Кортлэндъ, не подавая вида, что замѣчаетъ тонъ своего подчиненнаго;-- но если бы даже и такъ, придется подчиняться мѣстнымъ правиламъ, поскольку они не противоречатъ федеральнымъ законамъ, а тогда уже можно будетъ обратиться къ федеральнымъ властямъ. Я предпочитаю, чтобы вы избѣгали всякихъ столкновеній, пока не удостовѣритесь, въ чемъ дѣло.

-- Сдается мнѣ, что со мной они не станутъ связываться,-- замѣтилъ негръ съ отрывистомъ смѣхомъ.

Кортлэндъ пристально посмотрѣлъ на него.

-- Я такъ и думалъ! Ты вооруженъ, Катонъ! Сейчасъ же отдай мнѣ оружіе!

Послѣ минутнаго колебанія, надзиратель отстегнулъ отъ пояса револьверъ, передалъ его Кортлэнду.

-- А теперь скажи, многіе ли изъ васъ расхаживаютъ по городу съ оружіемъ?

-- Только тѣ, кого оскорбили, сэръ.

-- А какимъ образомъ былъ ты оскорбленъ?

-- Мастеръ Томъ Гигби толковалъ тамъ на рынкѣ, что давно пора загнать всѣхъ вольноотпущенныхъ негровъ въ болото, а я сказалъ на это, что лучше бы нищимъ и бродягамъ держаться подальше отъ рабочихъ людей, а мастеръ Томъ объявилъ, что вырѣжетъ у меня сердце.

-- И ты воображаешь, что твой револьверъ помѣшаетъ его единомышленникамъ совершить эту операцію, если бы ты чѣмъ-нибудь ихъ задѣлъ?

-- Вы сами говорили, что мы должны охранять себя, сэръ, мрачно возразилъ негръ.-- Для чего же бы иначе учили насъ управляться съ винтовками въ оружейномъ складѣ?

-- Для того, чтобы отбиваться отъ нихъ вмѣстѣ и по командѣ, въ случаѣ нападенія, а ужъ, конечно, не затѣмъ, чтобы ввязываться въ уличныя потасовки! Вмѣстѣ, вы имѣете кое-какіе шансы противъ своихъ противниковъ, въ одиночку -- они съѣдятъ васъ безъ остатка.

-- Не сталъ бы я, сэръ, слишкомъ довѣряться этимъ неграмъ,-- продолжалъ Катонъ тѣмъ же тономъ.-- Мало кто изъ нихъ будетъ держаться другъ друга. Побѣгутъ они передъ старыми хозяевами -- если только не побѣгутъ обратно къ нимъ. Вѣрно я говорю!

Подобное опасеніе уже и раньше приходило на умъ Кортлэнду, однако онъ объ этомъ умолчалъ.

-- Я нашелъ вчера двѣ винтовки изъ склада въ хижинахъ, -- спокойно замѣтилъ онъ.-- Смотри же, чтобъ этого больше не было! Брать изъ склада разрѣшается исключительно только для его же обороны.

-- Слушаю, сэръ.

Наступило минутное молчаніе. Его нарушилъ внезапный порывъ вѣтра, пронесшійся между колоннами и всколыхнувшій плети лозъ. Въ широкихъ листьяхъ эйланта поднялся шелестъ; забарабанили капли: снова начинался дождь. Когда же Кортлэндъ всталъ и подошелъ къ открытой двери, ея темный пролетъ и внутренность конторы внезапно освѣтились сверкнувшей молніей.

Онъ вошелъ въ контору, приказавъ Катону итти за нимъ и зажечь лампу надъ письменнымъ столомъ. Негръ остался стоять у окна, въ мрачной, но почтительной позѣ.

-- Катонъ, знаешь ли ты что-нибудь о Дюмонѣ -- родственникѣ миссъ Доусъ?

Бѣлые зубы негра внезапно блеснули при свѣтѣ лампы.-- Ха, ха! еще бы не знать, сэръ!

-- Стало-быть, онъ большой другъ вашего народа?

-- Объ этомъ не знаю, сэръ. А только онъ большой врагъ Ридовъ и Гигби!

-- Конечно, изъ-за разногласія въ мнѣніяхъ?

-- Какое тамъ!-- возразилъ Катонъ съ изумленіемъ.-- Просто-напросто изъ-за вендетты.

-- Вендетты?

-- Такъ, сэръ. Старой кровной семейной вражды. Она ужъ лѣтъ пятьдесятъ какъ длится, и больше того. Дѣдъ, отецъ и братъ Дюмоны убили дѣда, отца и брата Гигби. Риды тоже ввязались, когда Гигби пришлось плохо -- они вѣдь имъ сродни,-- но ихъ прикрутили Доусы, близкіе родственники Дюмоновъ.

-- Какъ? и Доусы также замѣшаны въ этой вендеттѣ?

-- Нѣтъ, сэръ. Больше нѣтъ. Когда померъ отецъ миссъ Салли, въ семьѣ не стало мужчинъ -- такъ что Доусы навсегда вышли изъ вендетты. Послѣдній выстрѣлъ выпустилъ мастеръ Жоржъ Дюмонъ: онъ тогда искалѣчилъ брата мастера Тома Гигли, Джо, а потомъ удралъ въ Европу. Увѣряютъ, будто онъ теперь вернулся и скрывается въ Атанатѣ. Ну, ужъ и пойдетъ потѣха, если онъ пріѣдетъ повидаться съ миссъ Салли.

-- Но могло случиться, что онъ перемѣнилъ взгляды во время пребыванія въ Европѣ, гдѣ такого рода продѣлки считаются простымъ убійствомъ.

Негръ сурово тряхнулъ головой.-- Когда бы такъ, то онъ бы не пріѣхалъ, сэръ. Нѣтъ, сэръ. Онъ знаетъ, что Томъ Гигби долженъ либо посчитаться съ нимъ, либо скрыться съ глазъ долой. А мастеръ Жоржъ не прочь покончить бы и съ нимъ такъ же, какъ съ братомъ, такъ какъ они еще не совсѣмъ квиты. Вѣдь мастеръ Жоржъ не дуракъ управляться съ ружьемъ.

Во всякое другое время, на Кортлэнда произвело бы сильное впечатлѣніе это возрожденіе незаконнаго варварства, о которомъ ему такъ много приходилось слышать; теперь же оно интересовало его только въ виду невѣроятнаго положенія, въ которомъ оказывалась миссъ Салли. Дѣйствительно ли она участвовала въ возвращеніи рокового кузена, или же, наоборотъ, ей предстоитъ быть лишь безпомощной его жертвой?.. Какъ знать?

Бѣлый ослѣпительный свѣтъ молніи внезапно освѣтилъ комнату, крыльцо, мокрые листья эйланта и затопленную улицу. За ней послѣдовалъ ударъ грома, затѣмъ какъ бы болѣе слабая молнія; вѣрнѣе, казалось, точно первая вспышка подожгла какое-либо воспламенительное вещество. Домъ еще не пересталъ дрожать отъ долгихъ раскатовъ, какъ вдругъ Кортлэндъ поспѣшно вышелъ во дворъ и прошелся до самыхъ воротъ,

-- Попало куда-нибудь, сэръ?-- спросилъ попуганный негръ по возвращеніи хозяина.

-- Какъ будто нѣтъ,-- коротко сказалъ тотъ.-- Ступай за Зоей и ея дочерью и вели имъ перейти изъ хижины въ прихожую. Дождись моего возвращенія. Ступай! Я самъ запру окна.

-- Не безъ того, чтобъ гдѣ-нибудь ударило, сэръ, помяните мое слово! Очень ужъ сѣрой отзывается,-- замѣтилъ негръ, выходя изъ комнаты.

Кортлэндъ былъ того же мнѣнія,-- да только сѣра эта была особаго рода: та самая, которую онъ вдыхалъ на полѣ битвы! Вотъ почему, когда дверь закрылась за негромъ, онъ поднесъ лампу къ противоположной стѣнѣ и тщательно осмотрѣлъ ее. Да, вотъ она, дыра отъ пули, пролетѣвшей въ открытое окно всего на какой-нибудь дюймъ отъ головы Катона!


## ГЛАВА VI.


Минуту спустя, Кортлэндъ успѣлъ уже вполнѣ овладѣть собой. Разсѣялась одурманившая его страсть -- теперь только онъ постигъ, насколько она поистинѣ была одурманивающей! Ясное сознаніе, болѣе не затуманенное чувствомъ, снова оказалось во всеоружіи; все представлялось ему теперь въ подлинныхъ размѣрахъ и соотношеніяхъ: его домъ, плантація, безпомощный вольноотпущенникъ подъ угрозой беззаконной ярости, двѣ женщины,-- теперь уже болѣе не одна, не обольстившее его видѣніе,-- но обѣ женщины, составлявшія лишь одну изъ подробностей въ предстоящей ему работѣ. Онъ видѣлъ ихъ не сквозь смущающій туманъ пристрастія и личнаго интереса, но съ прямолинейной простотой человѣка дѣла.

Очевидно, что выстрѣлъ предназначался для Катона. Даже допуская, что тутъ былъ простой актъ личной мести, смѣлость и самоувѣренность преступника указывали на организованный планъ и сообщничество. Онъ воспользовался грозой, вспышкой молніи и раскатами грома, чтобы временно сбить съ толку противниковъ,-- довольно распространенная уловка пограничной засадной борьбы. Тѣмъ не менѣе, нападеніе могло оказаться единичнымъ; но могло оно также явиться сигналомъ къ общему походу противъ вольноотпущенниковъ синдиката. Въ первомъ случаѣ онъ можетъ оградить Катона отъ вторичнаго покушенія, задержавъ его въ конторѣ до тѣхъ поръ, пока удастся перевести его въ болѣе надежное мѣсто; въ послѣднемъ -- слѣдуетъ немедленно собрать всѣхъ негровъ въ ихъ казармахъ и взять Катона съ собой. Онъ остановился на второмъ планѣ. Казармы отстояли въ четверти мили отъ усадьбы Доусовъ, и въ двухъ миляхъ отъ усадьбы Кортлэнда.

Онъ сѣлъ и написалъ нѣсколько строкъ миссъ Доусъ, извѣщая ее, что въ виду ожидаемыхъ безпорядковъ въ городѣ, считаетъ цѣлесообразнымъ задержать негровъ въ казармахъ, куда сейчасъ отправляется самъ. Свою экономку съ дѣвочкой онъ отправляетъ къ ней, такъ какъ имъ обѣимъ лучше пробыть въ безопасномъ мѣстѣ, пока онъ не вернется въ городъ. Эту записку онъ вручилъ Зоѣ, съ приказаніемъ отправляться, не теряя времени, заднимъ садомъ и полями. Послѣ этого обратился къ Катону.

-- Мы съ тобой сейчасъ идемъ въ казармы,-- спокойно сказалъ онъ,-- и ты можешь самъ отнести револьверъ въ оружейный складъ.-- Съ этими словами онъ передалъ ему оружіе. Негръ съ благодарностью принялъ его, но вдругъ бросилъ пытливый взглядъ на хозяина. Лицо Кортлэнда осталось невозмутимымъ. Послѣ ухода Зои онъ спокойно продолжалъ:-- Мы пойдемъ задней дорогой черезъ лѣсъ.-- Негръ слегка вздрогнулъ, но Кортлэндъ продолжалъ тѣмъ же тономъ:-- Та сѣра, которую ты сейчасъ почуялъ, Катонъ, происходила отъ ружейнаго выстрѣла, выпущеннаго въ тебя съ улицы. Я не желаю, чтобы покушеніе повторилось въ тѣхъ же, благопріятныхъ для преступника, условіяхъ.

На лицѣ негра выразилось жестокое волненіе.

-- Это все тотъ низкій песъ, Томъ Гигби,-- хрипло сказалъ онъ.

Кортлэндъ зорко взглянулъ на него.

-- Стало-быть, между нимъ и тобой были не одни только слова. Что случилось? Говори!

-- Онъ стегнулъ меня хлыстомъ, а я далъ ему въ ухо и сшибъ его съ ногъ,-- сказалъ Катонъ, которому злоба, возбужденная воспоминаніемъ, вернула долю мужества.-- Я былъ въ правѣ защищаться, сэръ!

-- Да, и надѣюсь, что сможешь сдѣлать этой теперь,-- замѣтилъ Кортлэндъ, ничѣмъ не выдавая увѣренности, что Катонъ этимъ единственнымъ ударомъ подписалъ свой смертный приговоръ.-- Но тебѣ безопаснѣе быть въ казармахъ.

Онъ прошелъ въ спальню, досталъ револьверъ, засунулъ его за застегнутую куртку и возвратился къ негру.

-- Когда мы будемъ въ полѣ, держись вплотную ко мнѣ, и старайся даже ступать со мной въ ногу. Что имѣешь сказать, говори теперь; намъ не годится выдавать свое присутствіе разговорами -- надо двигаться неслышно и настораживать глаза и уши. Я постою за тебя въ случаѣ нападенія, но требую, чтобы ты безпрекословно повиновался моимъ приказаніямъ.

Онъ открылъ заднюю дверь, сдѣлалъ знакъ Катону выйти, послѣдовалъ за нимъ, заперъ за собой дверь и, взявъ негра подъ руку, прошелъ съ нимъ вдоль низкой загородки до конца сада. Здѣсь они перелѣзли на другую сторону и очутились въ открытомъ полѣ.

Къ несчастью, грозовыя тучи разсѣялись и стало свѣтлѣе. Прихотливые лунные лучи гонялись другъ за другомъ по полю, или зажигали минутный блескъ на дождевыхъ лужахъ между буграми. Ближайшимъ путемъ къ казармамъ было открытое поле, за которымъ тянулась лѣсная опушка, но этотъ путь былъ также и наиболѣе опаснымъ; было надежнѣе пройти вдоль плетня до конца поля, гдѣ проходила пограничная ограда и завернуть въ тѣни ея подъ прямымъ угломъ, но на это ушло бы драгоцѣнное время. Не сомнѣваясь, что мстительный противникъ Катона все еще таится гдѣ-нибудь поблизости со своими сообщниками, Кортлэндъ метнулъ быстрый взглядъ вдоль туманной линіи плетня. Въ ту же минуту Катонъ схватилъ его за руку и указалъ въ томъ же направленіи, гуда, гдѣ поле пересѣкалось упомянутой пограничной оградой, состоявшей изъ грубо сколоченной изгороди. Освѣщенная сзади низкой луной, она виднѣлась лишь въ видѣ чернаго силуэта, прерывавшагося время отъ времени серебристыми просвѣтами на залитое луннымъ свѣтомъ поле позади. Сперва Кортлэндъ не замѣтилъ ничего другого. Но въ ту же минуту его поразило, что эти просвѣты постепенно и регулярно заслоняются проходящими за ними земными предметами. Это было не что иное, какъ вереница людей, проходившихъ по ту сторону изгороди и направлявшихся къ его дому. Насколько можно было разсчитать, ихъ было всего десять или двѣнадцать человѣкъ.

Теперь не оставалось мѣста сомнѣнію относительно ихъ намѣреній,-- не приходилось также колебаться по поводу того, какъ отвѣчать на нихъ. Необходимо было тотчасъ же спѣшить въ казармы съ Катономъ, даже хотя бы пришлось итти прямо черезъ поле. Онъ зналъ, что ему лично побоятся вредить, изъ страха возможныхъ федеральныхъ и политическихъ осложненій, и рѣшилъ использовать этотъ страхъ для безопасности Катона. Положивъ руки негру на плечи, онъ сталъ подвигать его впередъ, шагая съ нимъ въ ногу и держась такъ близко, что даже самый искусный стрѣлокъ не могъ бы выстрѣлить, въ одного, не подвергнувъ опасности другого. На полпути черезъ поле онъ замѣтилъ, что тѣни за изгородью остановились. Засада, повидимому, увидѣла двухъ людей, поняла, въ чемъ дѣло, и, какъ онъ и разсчитывалъ, не рѣшалась стрѣлять. Имъ удалось безнаказанно достигнуть конца поля, но къ этому времени зловѣщія тѣни успѣли снова двинуться съ мѣста, на этотъ разъ, направляясь уже къ Кортлэнду съ Катономъ. Явно было, что они рѣшили гнаться за ними. Однако Кортлэндъ зналъ, что когда они доберутся до лѣса, то шансы уравняются. Онъ началъ уже дышать свободнѣе. Катонъ также нѣсколько успокоился. Къ нему даже отчасти возвратился прежній воинственный пылъ, укрощенный было, Кортлэндомъ. Плохо разсчитывая вообще на находчивость своего подчиненнаго, Кортлэндъ тѣмъ не менѣе начиналъ надѣяться, что удастся доставить его въ казармы.

Приходилось также полагаться на его превосходное знаніе лѣса и мѣстныхъ условій, поэтому Кортлэндъ позволилъ ему показывать путь, продолжая тѣмъ временемъ итти между нимъ и погоней и прикрывая его отступленіе. Почва начинала постепенно понижаться, кустарникъ смѣнился упругимъ мхомъ, мракъ еще больше сгущался отъ темныхъ стволовъ кипарисовъ. Лица ихъ обмахивали плети вьющихся растеній, надъ землей потянула струя влажнаго воздуха, и ноги передвигались медленно, словно ступая въ стоячей водѣ. До сихъ поръ не было замѣтно признаковъ погони. Но Кортлэндъ чувствовалъ, что противники отъ нея не отказались. И точно, онъ едва успѣлъ остановить тревожный крикъ негра, когда въ свою очередь ясно услыхалъ то, что испугало послѣдняго,-- глухой конскій топотъ впереди. Явно было, что это второй отрядъ ихъ преслѣдователей, отряженный верхомъ, чтобы отрѣзать имъ выходъ изъ лѣса, въ то время какъ тѣ, отъ которыхъ они у скользну ли, медленно и безмолвно слѣдуютъ за ними пѣшкомъ, Они попали между двухъ огней!

-- Что такое отъ насъ налѣво?-- быстро шепнулъ Кортлэндъ.

-- Болото.

Кортлэндъ стиснулъ зубы. Тупоумный спутникъ, очевидно, затесалъ ихъ обоихъ въ западню! Тѣмъ не менѣе, онъ живо принялъ рѣшеніе. Сквозь рѣдѣющую бахрому лѣса уже виднѣлись при лунномъ свѣтѣ очертанія всадниковъ.

-- Здѣсь должно быть граница нашей плантаціи? Поле рядомъ съ нами вѣдь наше?-- сказалъ онъ вопросительно.

-- Да,-- отозвался негръ, -- но казармы еще на милю дальше.

-- Отлично! Оставайся здѣсь, пока я не вернусь или не позову тебя; я пойду переговорить съ этими людьми. Но ты, если дорожишь жизнью, не говори и не двигайся.

Онъ быстро выступилъ изъ-за деревьевъ на освѣщенную луной поляну. Его привѣтствовалъ подавленный кликъ, и съ полдюжины всадниковъ, замаскированныхъ и вооруженныхъ винтовками, двинулись къ нему навстрѣчу. Онъ спокойно дождался, чтобы первый приблизился къ нему, тогда сдѣлалъ шагъ впередъ и крикнулъ: "Стой!"

Люди машинально остановились на властный, по-военному прозвучавшій, окликъ.

-- Что вы тутъ дѣлаете?-- спросилъ Кортлэндъ.

-- Сдается намъ, что это наше дѣло, полковникъ.

-- Нѣтъ, мое, когда вы находитесь въ управляемыхъ мною владѣніяхъ.

Говорившій нерѣшительно оглянулся на своихъ спутниковъ.

-- Признаюсь, что мы тутъ пасуемъ передъ вами, полковникъ,-- произнесъ онъ, наконецъ, съ лѣнивой наглостью человѣка, сознающаго, что за нимъ сила;-- но такъ и быть ужъ, скажу вамъ, что намъ нуженъ негръ -- въ родѣ какъ бы вашъ Катонъ. Мы ничего не имѣемъ противъ васъ, полковникъ; мы не собираемся покушаться на ваше имущество и ваши привычки, но не желаемъ также, чтобы чужеземцы трогали наши обычаи. Подавайте сюда вашего негра -- вы вѣдь, сѣверяне, не признаете это имуществомъ, и мы тогда очистимъ вашу землю.

-- А могу ли я спросить, что вамъ нужно отъ Катона?-- спокойно сказалъ Кортлэндъ.

-- Мы хотимъ показать ему, что всѣ федеральные законы въ аду не могутъ защитить его, когда онъ ударилъ бѣлаго человѣка!-- порывисто воскликнулъ одинъ изъ замаскированныхъ, выѣзжая впередъ.

-- Этимъ вы вынуждаете меня,-- невозмутимо отозвался Кортлэндъ,-- показать вамъ, на что имѣетъ право каждый федеральный гражданинъ въ защиту федеральныхъ законовъ. Ибо я убью перваго, кто осмѣлится наложить на него руки на моей землѣ. Съ иными изъ васъ уже, попытавшихся застрѣлить его изъ-за угла, я встрѣчался раньше въ болѣе почтенной борьбѣ, и они знаютъ, что я умѣю держать слово.

Наступило минутное молчаніе; стволъ его револьвера блеснулъ на мигъ въ лунномъ свѣтѣ, но самъ онъ не шевелился. Два человѣка подъѣхали къ тому, который говорилъ первымъ, и обмѣнялись съ нимъ нѣсколькими словами. Раздался легкій смѣхъ, послѣ чего тотъ съ насмѣшливой учтивостью обратился къ Кортлэнду.

-- Прекрасно, полковникъ. Если таково ваше мнѣніе, и если вы считаете, что мы не можемъ гоняться за своей добычей по вашимъ владѣніямъ, то придется намъ уступить мѣсто тѣмъ, кто это можетъ. Извиняемся, что обезпокоили васъ. Покойной ночи!

Онъ иронически поднялъ шляпу, махнулъ ею своимъ сообщникамъ, и минуту спустя весь отрядъ уже несся бѣшенымъ галопомъ къ большой дорогѣ.

Впервые за весь вечеръ по нервамъ Кортлэнда пробѣжала дрожь тревожнаго ожиданія. Возможность невѣдомой опасности всегда страшнѣе для смѣлаго человѣка, чѣмъ подавляющее даже превосходство противника, но видимое и осязаемое. Онъ инстинктивно чувствовалъ, что слова ихъ не были пустой похвальбой для прикрытія пораженія; у нихъ, очевидно, имѣлось еще нѣчто въ запасѣ, на что они возлагали большія надежды,-- но что именно? Была ли это всего только ссылка на вторую партію преслѣдователей? Онъ поспѣшно возвратился къ Катону; бѣлые зубы глупо довѣрчиваго негра сверкнули въ темнотѣ, уже торжествуя воображаемую побѣду хозяина. Сердце Кортлэнда болѣзненно сжалось.

-- Мы еще не вышли изъ лѣса, Катонъ,-- сказалъ онъ сухо,-- да и они также. Сколько времени можно продержаться подъ прикрытіемъ лѣса, продолжая въ то же время продвигаться къ казармамъ?

-- Можно пробраться по окраинѣ болота, сэръ, но придется долго итти обратно, чтобы разыскать тропинку.

-- Ступай!

-- Да еще на тропинкѣ попадаются мокассины и мѣдныя головки! {Ядовитыя змѣи.} Насъ онѣ рѣдко трогаютъ, но... добавилъ онъ съ колебаніемъ,-- бѣлымъ людямъ приходится плохо.

-- Отлично! Стало-быть, опасность не меньше для нашихъ преслѣдователей, чѣмъ для меня. Ступай впередъ.

Они начали осторожно возвращаться вспять, пока негръ не свернулъ на болѣе освѣщенную тропинку. Подъ ногами стали чмокать намокшіе листья и мхи, издавая ядовитый запахъ. Въ теченіе нѣсколькихъ минутъ, они продолжали подвигаться молча; малорослыя вербы и кипарисы все больше раздвигались, и все чаще стали попадаться открытыя пространства съ пучками осоки. Кортлэндъ началъ бояться недостатка прикрытія для своего спутника и поравнялся съ нимъ, какъ вдругъ негръ схватилъ его за руку, дрожа всѣмъ тѣломъ. Зубы его оскалились, бѣлки вытаращенныхъ глазъ сверкали въ темнотѣ, онъ, видимо, задыхался и онѣмѣлъ отъ страха.

-- Въ чемъ дѣло, Катонъ?-- спросилъ Кортлэндъ, инстинктивно взглянувъ на землю. Да говори же! Ты укушенъ?

Послѣднее слово, казалось, вырвало отчаянный крикъ у несчастнаго.

-- Укушенъ! Нѣтъ, нѣтъ! Но развѣ вы ихъ не слышите, сэръ? Господь Всемогущій! не слышите?..

-- Да что же?

-- Собаки! гончія -- ищейки! Они спустили ихъ на меня!..

Онъ говорилъ правду. Теперь уже и Кортлэндъ явственно разобралъ слабый лай въ отдаленіи. Ему сталъ понятенъ весь жестокій смыслъ словъ вожака. Тѣ, что могутъ всюду пройти, уже выслѣдили жертву и гнались за ней.

Всякое подобіе мужества оставило негра, корчившагося отъ страха. Кортлэндъ положилъ ему руку на плечо -- ободряюще просительно -- подъ конецъ яростно.

-- Да полно же! довольно этого! Я здѣсь и постою за тебя, что бы ни случилось. Эти псы не страшнѣе тѣхъ. Приди въ себя, стряхнись! хоть мнѣ-то помоги помѣряться съ ними.

-- Нѣтъ, нѣтъ!-- въ ужасѣ взвизгнулъ несчастный. Пустите меня! Пустите меня обратно къ господамъ! Скажите имъ, что я приду! Велите имъ отозвать собакъ, и я добровольно вернусь! Пустите меня!-- Онъ отчаянно вырывался изъ рукъ спутника.

При всей выдержкѣ Кортлэнда, при всей его привычкѣ къ самообладанію и дисциплинѣ, въ немъ, однако, не угасла искра прежняго боевого закала. Лицо его побѣлѣло какъ полотно, глаза метали искры въ темнотѣ; одинъ только голосъ сохранилъ невозмутимую и ровную внятность, показавшуюся въ этотъ мигъ грознѣе даже лая собакъ оробѣвшему негру.

-- Катонъ, -- сказалъ онъ, -- попытайся только убѣжать теперь, и -- клянусь Богомъ!-- я избавлю собакъ отъ труда обратить тебя въ безжизненный трупъ! Ступай сюда! Полѣзай на дерево -- онъ указалъ на болотную магнолію -- не шевелись, пока я стою здѣсь; если же меня свалятъ съ ногъ,-- но не раньше -- спасайся, какъ умѣешь.

Онъ подтащилъ не сопротивлявшагося болѣе африканца къ одинокому дереву; лай одной изъ собакъ послышался ближе, и Катонъ съ судорожной поспѣшностью вскорабкался съ колѣна и плеча Кортлэнда на развѣтвленіе, отстоявшее футовъ на двѣнадцать отъ земли. Кортлэндъ вынулъ револьверъ и, обойдя на нѣсколько шаговъ отъ дерева, сталъ дожидаться нападенія.

Послѣднее неожиданно явилось съ тыла. Внезапно за спиной Кортлэнда раздалось жадное, нетерпѣливо-свирѣпое щелканье зубами. Онъ мгновенно обернулся, успѣвъ увидать обнаженные клыки и змѣеподобную шею зловѣщей сѣрой тѣни, быстро промелькнувшей мимо него. Съ ужаснымъ, сверхъестественнымъ инстинктомъ, ищейки направлялись по прямой линіи къ дереву. Но въ этой грозной непогрѣшимости чутья и таился главный шансъ Кортлэнда. Сверкнулъ выстрѣлъ не менѣе безошибочный въ своемъ прицѣлѣ.

Пораженное въ затылокъ и мозгъ животное ударилось съ размаху о древесный стволъ, затѣмъ покатилось въ предсмертныхъ судорогахъ. Опять повторился лай въ томъ же направленіи, извѣщая Кортлэнда, что погоня обогнула его, и вся свора несется теперь поперекъ болота. Но онъ держался на-готовѣ; снова на открытую поляну вылетѣла зловѣщая тѣнь, призрачная и чудовищная, какъ сновидѣнье; но на этотъ разъ она была остановлена на полпути изъ корчахъ свалилась на землю. Весь разгорѣвшись, съ огнемъ борьбы въ крови, Кортлэндъ яростно отвернулся отъ валявшихся у его ногъ собакъ навстрѣчу къ болѣе гнуснымъ охотникамъ, слѣдовавшимъ, какъ онъ зналъ, по пятамъ за ними. Плохо пришлось бы въ эту минуту первому изъ нихъ. Расчетливаго управителя и хладнокровнаго примирителя противоположныхъ интересовъ какъ не бывало: онъ готовъ былъ встрѣтить ихъ не только съ неустрашимостью солдата, но и съ партійной яростью, которая равнялась ихъ собственной. Къ его изумленію, никто не появлялся, раздавшійся, было, лай третьей собаки вдругъ оборвался, точно ее отозвали; молчаніе нарушалось только отдаленными, какъ бы спорящими голосами и безпокойнымъ конскимъ топотомъ. Послѣдовало два или три ружейныхъ выстрѣла, хотя по направленію не къ казармамъ и не къ усадьбѣ Доусъ. Явно было, что погоня прервана -- произошла какая-то диверсія -- но какая именно, оставалось для него непонятнымъ. Онъ не могъ припомнить ни одного человѣка, который могъ бы вступиться за него, притомъ же, насколько ему было слышно, въ спорѣ участвовали одни только члены погони. Кортлэндъ осторожно позвалъ Катона. Негръ не откликнулся. Онъ подошелъ къ дереву и нетерпѣливо тряхнулъ его: на сучьяхъ никого не было,-- Катонъ улизнулъ! Очевидно несчастный воспользовался первымъ благопріятнымъ случаемъ чтобы бѣжать. Но куда и какъ, на этотъ счетъ не имѣлось ни малѣйшихъ указаній.

Кортлэндъ пришелъ сюда слѣдомъ за Катономъ, не присматриваясь къ тропинкѣ, и не имѣлъ никакого представленія о томъ, куда попалъ. Онъ зналъ только, что надо возвратиться къ кипарисовой опушкѣ, чтобы имѣть возможность пройти черезъ поле и добраться до казармъ негровъ, гдѣ онъ не терялъ еще надежды застать Катона. Взявъ общее направленіе съ помощью немногихъ видимыхъ надъ просѣкой звѣздъ, онъ двинулся обратно. Но при немъ недоставало негра съ его чутьемъ, чтобы направлять его. Временами ноги его путались въ ползучихъ растеніяхъ, зловѣще обвивавшихся вокругъ нихъ; временами почва подавалась подъ ногами, указывая на предательскую близость болота, а также на то, что онъ началъ склоняться къ пагубному круженію, свойственному всякому сбившемуся съ пути человѣку. Къ счастью, на окраинѣ болота мѣсто было болѣе открыто, и онъ надѣялся, что здѣсьему удастся выправить потерянное имъ направленіе по положенію звѣздъ. Между тѣмъ, онъ начиналъ чувствовать себя озябшимъ и утомленнымъ безплодными усиліями, и, наконецъ, послѣ болѣе извилистаго и продолжительнаго круга, снова вернувшаго его къ болоту, рѣшилъ слѣдовать по его окраинѣ въ поискахъ за другимъ выходомъ. Впереди свѣтъ казался ярче, предвѣщая болѣе просторное открытое пространство или просѣку, и въ концѣ самаго болота виднѣлся даже поверхностный блескъ, какъ бы отъ какого либо ignis fatuus {Блудящій огонь.} или мерцанія водной поверхности. Еще нѣсколько шаговъ, и онъ увидѣлъ открытое пространство на всемъ его протяженіи. Впереди, далеко за болотомъ, виднѣлся залитой луннымъ свѣтомъ склонъ, расчерченный симметричными линіями бѣлыхъ точекъ, спускавшимися въ долину, въ которой бѣлѣли безчисленные памятники, колонны и пирамиды. Это было кладбище, а бѣлыя пятна на склонѣ -- солдатскія могилы. И среди нихъ, даже на этомъ разстояніи, торжественно возвышаясь укоризненнымъ призракомъ, виднѣлась разбитая колонна надъ прахомъ Честера Брукса.

При видѣ рокового мѣста, котораго онъ не видалъ послѣ свиданія здѣсь съ Салли Доусъ, на него нахлынула волна воспоминаній. Въ бѣломъ туманѣ, низко нависшемъ надъ дальнимъ краемъ болота, ему мерещился дымъ орудій, сквозь который призрачная фигура мертваго всадника ринулась въ атаку на его пушку три года назадъ; въ воздушныхъ бѣлыхъ вѣтвяхъ траурнаго дерева на длинной аллеѣ чуди лисъ свѣтлыя одежды миссъ Салли на послѣднемъ свиданіи. Еще минута, и онъ былъ уже готовъ, въ овладѣвшемъ имъ оцѣпенѣніи, предаться томнымъ мечтамъ объ ея чарахъ, но тутъ же онъ грубо отбросилъ ихъ, внезапно уколотый горькимъ воспоминаніемъ о ея предательствѣ и собственной слабости. Повернувшись спиной къ кладбищу съ суевѣрнымъ трепетомъ, онъ снова погрузился съ болотную поросль. Однако онъ чувствовалъ, что зрѣніе его слабѣетъ, и силы начинаютъ ему измѣнять. Время отъ времени приходилось останавливаться и будить дремавшія чувства, какъ бы усыпленныя окружавшими его смертоносными испареніями. Ему начали даже чудиться знакомые голоса -- но это былъ, несомнѣнно обманъ чувствъ. Наконецъ онъ споткнулся. Протянувъ инстинктивно руку, онъ грузно свалился въ илъ, причемъ ударился о гладкій, упругій корень. Корень зашевелился -- конечно, и это также не что иное какъ обманъ чувствъ -- и даже, такъ сильно было овладѣвшее имъ оцѣпенѣніе, что Кортлэнду почудилось, будто онъ злобно ударилъ его по вытянутой рукѣ. Острая боль пронизала ее отъ плеча до локтя, на мигъ вернувъ ему полное сознаніе. Да, теперь уже явственно, слышны голоса -- это его преслѣдователи! Если они хотятъ отомстить ему за бѣгство Катона, онъ готовъ ихъ встрѣтить. Онъ взвелъ курокъ револьвера и выпрямился. За стволами деревьевъ блеснулъ факелъ. Но въ тотъ же мигъ глаза его застлались туманомъ: онъ пошатнулся и упалъ на землю.

Въ послѣдовавшемъ затѣмъ полусознательномъ состояніи онъ чувствовалъ, какъ его подняли сильныя руки и понесли, съ безпомощно болтающейся съ боку рукою. Вскорѣ спертый воздухъ болотной чащи смѣнился свѣжимъ дыханіемъ полей; пылающіе еловые факелы были потушены, замѣнившись яркимъ свѣтомъ луны. Вокругъ тѣснились люди, но все было такъ неясно, что онъ не могъ ихъ распознать: казалось, что все его сознаніе сосредоточилось на жгучей дергающей боли въ рукѣ. Онъ почувствовалъ, какъ его опустили на щебень дорожки и отрѣзали отъ плечъ рукавъ; какъ къ пылающей кожѣ прикоснулся прохладный ночной воздухъ, потомъ что-то нѣжное, свѣжее, невыразимое, прильнуло къ ранѣ, которой онъ до сихъ поръ не чувствовалъ. Послышался голосъ, визгливый, лѣниво-сварливый и хорошо ему извѣстный, хотя онъ тщетно пытался припомнить, кому онъ принадлежитъ.

-- Спаси насъ Господь Всевышній, миссъ Салли! Что же вы это задумали? Дитя! Дитя! Охъ, убьете вы себя!

Давленіе продолжалось еще нѣкоторое время -- онъ чувствовалъ странную его силу даже сквозь боль -- потомъ вдругъ прекратилось. И голосъ, трепетомъ пронизавшій все его существо, произнесъ:

-- Это единственное, что можетъ его спасти. Молчи, старая болтливая ворона! Пророни хоть одно слово живой душѣ, и я велю тебя высѣчь! А теперь, живо подавай сюда фляжку, вливай въ него виски!


## ГЛАВА VII.


Когда Кортлэндъ открылъ глаза, онъ оказался въ своей спальнѣ въ Редлэндсѣ. Яркое утреннее солнце освѣщало стѣны, каждый разъ, какъ свѣжѣвшій вѣтерокъ слегка раздвигалъ спущенныя занавѣски. Событія ночи могли бы быть сномъ, когда бы не невыносимая вялость, сковывавшая его чувства, и лежавшая поверхъ одѣяла на подушкѣ рука,-- опухшая, посинѣлая и безжизненная. Къ ней было приложено полотенце, смоченное въ ледяной водѣ, и туго выжатое. Время отъ времени, его смѣняла экономка миссъ Доусъ, Софи, сидѣвшая у изголовья кровати и лѣниво обмахивавшая его вѣеромъ. Глаза ихъ встрѣтились.

-- Сломана?-- спросилъ онъ съ оттѣнкомъ прежняго рѣшительнаго тона, взглянувъ на безпомощную руку..

-- Ничего подобнаго, полковникъ! Укушена змѣей,-- отвѣчала негритянка.

-- Укушена змѣей?-- повторилъ Кортлэндъ со слабымъ любопытствомъ.-- Какой змѣей?

-- Мокассиномъ или мѣдной головкой, если сами не знаете, которой,-- отвѣчала она.-- Но теперь ужъ опасности нѣтъ, медовый мой! Весь ядъ вышелъ безъ остатка. Что вы теперь чувствуете, такъ это виски. Виски остается, сэръ. Оно входитъ въ кожу и должно разсосаться.

Своеобразныя выраженія дѣвушки коснулись какой-то слабой струны въ его памяти.

-- Постойте,-- быстро сказалъ Кортлэндъ,-- вы Софи, служанка миссъ Доусъ. Значитъ, вы можете мнѣ сказать...

-- Ничего, сэръ! ровно ничего!-- перебила дѣвушка, крутя головой съ внушительнымъ офиціальнымъ достоинствомъ.-- Докторъ запретилъ наотрѣзъ! Надо вамъ тихонько лежать и закрыть глазки, медовый мой,-- добавила она, инстинктивно возвращаясь къ прирожденной материнской нѣжности своего племени,-- и не тревожиться о томъ, опоздали вы въ школу или нѣтъ. Врачъ опредѣленно сказалъ, сэръ!-- заключила она, снова сурово вспомнивъ о долгѣ:-- никакихъ разговоровъ съ паціентомъ!

Но Кортлэндъ обладалъ умѣньемъ покорять сердца подчиненныхъ.-- Все же вы отвѣтите мнѣ на одинъ только вопросъ, Софи, и я не стану задавать другихъ. Спасся ли,-- онъ замялся, все еще не увѣренный въ реальности своихъ приключеній,-- спасся ли Катонъ?

-- Если вы говорите о своемъ негодномъ надсмотрщикѣ, черномъ быкѣ въ видѣ негра, онъ-то въ безопасности, будьте покойны!-- рѣзко отозвалась Софи.-- Сперва былъ въ безопасности въ казармахъ, гдѣ спрятался позапрошлой ночью, нахваставши всласть объ убитыхъ имъ ищейкахъ; а вчера утромъ очутился въ безопасности по ту сторону границы графства, послѣ того какъ поднялъ тутъ всю эту кутерьму. Если только существуетъ на свѣтѣ дрянной, заносчивый негръ, котораго я отъ души презираю -- такъ это вашъ черный негръ Катонъ! А теперь,-- смягчилась она,-- закройте глазки, медовый, да бросьте думать объ этомъ черномъ хламѣ; усните маленько. А изъ Софи вамъ не выжать больше ни словечка такъ вы и знайте!

Какъ бы повинуясь ей, Кортлэндъ закрылъ глаза. Но, несмотря на всю свою слабость, онъ чувствовалъ, что краска залила ему щеки при безпощадной критикѣ человѣка, ради котораго онъ рисковалъ жизнью и положеніемъ. Многое въ словахъ Софи, онъ это чувствовалъ, было вѣрно: но въ какой степени онъ попалъ впросакъ въ своемъ донъ-кихотскомъ заступничествѣ за вздорнаго хвастуна и трусливаго мужлана? Тѣтъ не менѣе, нельзя же было отрицать выстрѣла, хладнокровнаго покушенія на убійство Катона! А ищейки, натравленныя на несчастнаго? Это уже не сонъ -- а грубая, непростительная дѣйствительность!

Ему припомнился редлэндскій докторъ -- старомодный, консервативный дипломатъ по характеру. Однако военный опытъ нѣсколько расширилъ его симпатіи, и Кортлэндъ надѣялся услыхать отъ него прямодушный отзывъ военнаго человѣка. Тѣмъ не менѣе, оказалось, что докторъ Мэйнардъ прежде всего цѣлитель, а потому профессіонально остороженъ не меньше самой Софи. Полковнику лучше пока не говорить объ этомъ. Прошло уже два дня; полковникъ провелъ почти сорокъ восемь часовъ въ постели. Случай разумѣется прискорбный, но это не болѣе, какъ естественное завершеніе продолжительнаго политическаго и расоваго раздраженія -- притомъ, послѣдовавшее не безъ серьезнаго вызова. Убійство?.. немножко громкое слово, можетъ ли полковникъ Кортлэндъ присягнуть, что въ Катона, дѣйствительно, цѣлились, и что это не было простой демонстраціей, чтобы попугать зазнавшагося негра? Возможно, что онъ заслужилъ, чтобы его проучили,-- а учить эти низшія расы можно однимъ только страхомъ, въ чемъ полковникъ долженъ бы успѣть убѣдиться къ этому времени. Ищейки!-- ахъ, да!-- не что же, ищейки, вѣроятно, являлись частью этого полезнаго урока. Неужели же полковникъ Кортлэндъ настолько легковѣренъ, что воображаетъ, что даже въ старые рабовладѣльческіе дни плантаторы натравляли собакъ на бѣглыхъ негровъ, съ цѣлью уничтожать и портить свое же имущество. Проще было бы тогда давать имъ убѣжать. Нѣтъ, сэръ! Ищейки пускались въ ходъ для того, чтобы выгонять негровъ изъ болотъ и другихъ потайныхъ убѣжищъ,-- такъ какъ ни одинъ негръ никогда не посмѣлъ бы встрѣтиться съ ними лицомъ къ лицу. Катонъ можетъ лгать, сколько угодно, но всѣмъ извѣстно; кто убилъ собакъ майора Рида. Никто не осуждаетъ за это полковника -- ни даже самъ майоръ,-- но если бы полковникъ прожилъ подольше на югѣ, онъ зналъ бы, что это вовсе не требовалось самозащитой, такъ какъ ищейки никогда не трогаютъ бѣлаго человѣка. Но теперь полковнику больше не приходится заботиться объ этомъ. Дѣло пошло на поправку: онъ проспалъ около тридцати часовъ; жара нѣтъ,-- ему надо теперь докончить высыпаться послѣ сильнаго возбуждающаго средства. Онъ же, докторъ, еще навѣститъ его передъ вечеромъ.

Возможно, что слабость не позволяла ему вполнѣ вникнуть въ смыслъ сказаннаго докторомъ; возможно также, что физическое отупѣніе мозга превозмогало всякое умственное возбужденіе; но какъ бы то ни было, онъ снова уснулъ и проспалъ до возвращенія доктора.

-- Теперь вы достаточно окрѣпли, полковникъ,-- сказалъ тотъ послѣ краткаго осмотра,-- чтобы можно было позволить вамъ проснуться и даже ворочать рукой. Вы дешевле отдѣлались, чѣмъ бѣдняга Джо Гигби, которому не раньше трехъ недѣль можно будетъ ступать ногою. Я еще не вынулъ всю дробь, всаженную въ нее въ ту ночь Жоржемъ Дюмономъ.

Кортлэндъ слегка вздрогнулъ. Жоржъ Дюмонъ! Имя того кузена Салли Доусъ, о которомъ говоритъ Чампней! Пусть онъ рѣшительно изгналъ изъ оживающей памяти туманное воспоминаніе о голосѣ дѣвушки -- послѣднемъ звукѣ, услышанномъ имъ въ ту ночь,-- вмѣстѣ съ окутывавшей его тайной. Но вѣдь это уже не обманъ чувствъ -- этотъ кузенъ, его соперникъ, а также соперникъ одинаково обманутаго Чампнея!.. Онъ сдержался и холодно переспросилъ:

-- Жоржъ Дюмонъ?

-- Да. Но вы, разумѣется, ничего не знали обо всемъ этомъ, пока скитались тамъ по болоту. А между тѣмъ, чортъ возьми, если вамъ и удалось сплавить своего негра, то горадзо больше благодаря тому, что Дюмонъ подстрѣлилъ Гигби, чѣмъ благодаря тому, что сами вы подстрѣлили собакъ!

-- Не понимаю,-- холодно отозвался Кортлэндъ.

-- Видите ли, прошлой ночью прибылъ сюда Дюмонъ. Онъ навязалъ себѣ сѣверныя идеи, скорѣе для того, чтобы досаждать Гигби и угождать Салли Доусъ, чѣмъ изъ какихъ-либо убѣжденій. Заподозрилъ ли онъ что-нибудь, или вздумалось ему задѣть Джо Гигби ради потѣхи, или же просто онъ увивался около миссъ Салли,-- это никому не извѣстно. Но дѣло въ томъ, что онъ врѣзался прямо въ компанію Гигби и крикнулъ: "Если вы вышли на охоту, Джо, то вотъ вамъ случай поквитаться со мной!-- подразумѣвая старую вендетту,-- да вскинулъ ружье на плечо. Гигби не поспѣлъ за нимъ, Дюмонъ спустилъ курокъ, сшибъ Гигби и вскачь спустился обратно: за нимъ слѣдомъ Риды, чтобы отомстить за Гигби, а за ними вся толпа, чтобы присутствовать при потѣхѣ,-- позанятнѣе вѣдь будетъ, чѣмъ охота на негра! И вотъ что освободило васъ съ Катономъ, полковникъ.

-- А Дюмонъ?

-- Тотъ удралъ на станцію Фоксборо, оставивъ Гигби и Ридамъ новый долгъ, съ которымъ имъ придется расплачиваться какъ сумѣютъ. Вы, сѣверяне, не знаете толку въ такихъ вещахъ, полковникъ, но скажу вамъ, что въ смыслѣ мѣткаго выстрѣла и удалого набѣга лихо это вышло у Дюмона?

Кортлэндъ съ трудомъ овладѣлъ собой. Докторъ сказалъ правду. Героемъ жалкаго происшествія оказался ея родственникъ, его соперникъ! И ему-то,-- ему, быть-можетъ, подвигнутому на то жалостливымъ словомъ миссъ Салли въ пользу обманутаго ею человѣка -- онъ, Кортлэндъ, обязанъ жизнью! Невольно онъ рѣзко перевелъ дыханіе.

-- Вамъ больно?

-- Ничуть. Когда мнѣ можно будетъ встать?

-- Можетъ-быть, и завтра.

-- А рука?

-- Лучше не тревожить ее еще недѣльку -- другую.

Онъ помолчалъ и, бросивъ отеческій взглядъ на молодого человѣка, продолжалъ внушительно, но ласково.

-- Если вы согласитесь принять отъ меня непрофессіональный совѣтъ, полковникъ Кортлэндъ, то вотъ что: дайте этому дѣлу улечься. Ни вамъ, ни вашимъ дѣламъ не повредитъ, что люди здѣсь узнали, какого вы пошиба человѣкъ; а, съ другой стороны, неграмъ пойдетъ на пользу урокъ, полученный ихъ товарищемъ.

-- Благодарю васъ,-- холодно замѣтилъ Кортлэндъ,-- но мнѣ кажется, что я и безъ того знаю свой долгъ передъ обществомъ, коего являюсь представителемъ, и передъ правительствомъ, которому служилъ.

-- Весьма возможно, полковникъ,-- спокойно отозвался докторъ,-- но позвольте старику напомнить вамъ и правительству, что нельзя измѣнить въ нѣсколько лѣтъ нравы и взаимоотношенія двухъ различныхъ расъ. Ваша знакомая, миссъ Салли Доусъ,-- хотя я не вполнѣ раздѣляю ея взглядовъ -- даже и та никогда не покушалась это дѣлать.

-- Нисколько не сомнѣваюсь, что миссъ Доусъ обладаетъ дипломатическимъ искусствомъ и очарованіемъ, съ которыми я не могу соперничать,-- съ горечью возразилъ Кортлэндъ.

Докторъ слегка поднялъ брови и перемѣнилъ разговоръ.

Послѣ его ухода Кортлэндъ потребовалъ себѣ письменныя принадлежности. Онъ успѣлъ принять рѣшеніе: одинъ только исходъ представлялся ему возможнымъ. Онъ написалъ представителю общества, изложивъ недавнія происшествія, при чемъ признавалъ вызывающій образъ дѣйствій своего надсмотрщика, но подчеркивалъ терроризмъ беззаконнаго порядка вещей, дѣлающаго невозможнымъ проведеніе его собственной дисциплины. Онъ просилъ, чтобы о случившемся было доложено въ Вашингтонѣ, дабы могли быть приняты мѣры въ защиту вольноотпущенниковъ. Въ то же время, онъ ходатайствовалъ о разрѣшеніи подать въ отставку, обѣщая, однако, не покидать своего поста до прибытія замѣстителя и пока не будетъ обезпечена безопасность его подчиненныхъ. До тѣхъ поръ онъ будетъ дѣйствовать за свой страхъ, согласно тому, что укажетъ ему здравый смыслъ. Онъ не взводилъ ни на кого личныхъ обвиненій, не называлъ именъ, не требовалъ суда надъ виновными, но просилъ только защиты противъ повторенія подобныхъ нападеній. Гораздо труднѣе было написать второе письмо, хотя и не такое офиціальное. Оно было адресовано коменданту ближайшихъ федеральныхъ казармъ, старому его другу и бывшему соратнику. Въ немъ Кортлэндъ упоминалъ о предложеніи коменданта, въ свое время дипломатически отклоненномъ имъ, расквартировать въ Редлэндсѣ небольшой отрядъ войскъ на время выборовъ. Теперь онъ, наоборотъ, указывалъ на эту мѣру, какъ на необходимую для общественной безопасности. Когда оба письма были запечатаны, онъ не пожелалъ подвергать ихъ шпіонству мѣстнаго почтмейстера или собственныхъ слугъ, поручилъ ихъ одному изъ довѣренныхъ слугъ миссъ Салли, съ наставленіемъ отправить ихъ въ слѣдующую почтовую контору, отстоявшую въ десяти миляхъ отъ Редлэндса, у станціи Горькій-Ручей.

Къ несчастью, не успѣлъ онъ покончить съ этимъ обязательнымъ дѣломъ, какъ наступила неизбѣжная при его слабости реакція, неудержимо предавшая его во власть воспоминаній. До сихъ поръ, онъ рѣшительно отказывался думать о миссъ Салли; ему удалось даже бороться съ соблазномъ, въ присутствіи присланной ею наперсницы, считавшейся опытной въ уходѣ за больными и въ знаніи цѣлебныхъ травъ; на запросы о его здоровьѣ онъ отвѣчалъ формально-вѣжливой благодарностью. Кортлэндъ рѣшилъ избѣгать, по возможности, личныхъ сношеній до тѣхъ поръ, когда будетъ освобожденъ отъ своихъ обязанностей; предлогомъ могли служить дѣловыя осложненія, вызванныя послѣдними событіями. Пусть она увидитъ, что онъ только подчиняется доводамъ, которыми она встрѣтила его прежнія исканія. Однимъ словомъ, онъ прибѣгалъ къ той безнадежной логикѣ, съ помощью которой мужчина доказываетъ самому себѣ, что не имѣетъ основаній любить данную женщину, и столь же неопровержимо убѣждается тѣмъ же процессомъ, что долженъ любить ее. И въ разгарѣ этихъ разсужденій онъ уснулъ и увидалъ сонъ, будто бродитъ съ миссъ Салли по кладбищу. Вдругъ изъ группы лилій, надъ которыми склонилась молодая дѣвушка, высунулась треугольная голова змѣи, готовясь укусить ее. Онъ схватилъ ее за шею, боролся съ ней до изнеможенія, какъ вдругъ она поникла и съежилась, оставивъ въ его рукѣ измятую и нѣжно надушенную перчатку, нѣкогда, онъ это помнилъ, сдернутую имъ съ ручки миссъ Салли.

Когда онъ проснулся, въ воздухѣ все еще стоялъ тотъ же ароматъ, замѣтно выдѣляясь среди вкрадывавшихся въ окно болѣе обыденныхъ, хотя и свѣжихъ запаховъ сада. Вечерній вѣтерокъ дышалъ плѣнительной свѣжестью и тихо подрагивалъ косыми полосами шторы, издававшими сонное жужжаніе, подобное жужжанію пчелъ. Золотое зарево заходящаго солнца рисовало перистые листья и пылающія арабески на дешевыхъ стѣнныхъ обояхъ. Но помимо всего этого, онъ ощущалъ умиротворяющее вліяніе невидимой силы, которое боялся нарушить малѣйшимъ движеніемъ. Стулъ въ ногахъ постели былъ пустъ. Софи вышла. Онъ не сталъ искать дальше и не повернулъ головы. Усталый взглядъ безучастно скользнулъ по ковру, и глаза внезапно расширились: на коврѣ передъ ними явилась "самая маленькая ножка въ штатѣ!"

Кортлэндъ быстро поднялся на локоть, но на его плечо легла нѣжная, хотя и сильная рука; послышался легкій шелестъ кисейныхъ юбокъ, и миссъ Салли, поднявшись съ невидимаго стула за изголовьемъ кровати, встала передъ нимъ.

-- Не двигайтесь, полковникъ, я сѣла тамъ, откуда мнѣ не видно было вашего лица, чтобы васъ не разбудить. Но теперь я пересяду.

Она взяла стулъ, оставленный Софи, слегка придвинула его къ кровати и сѣла.

-- Какъ вы добры, что пришли, -- съ запинкою началъ Кортлэндъ, съ усиліемъ оторвавшись отъ чарующаго видѣнія, благодаря чему къ нему вернулась доля обычнаго холоднаго самообладанія; но боюсь, что мое нездоровье сильно преувеличено. Право, я вполнѣ въ состояніи быть на ногахъ и заниматься дѣлами, когда бы только позволилъ докторъ. Но завтра я уже непремѣнно приступлю къ исполненію своихъ обязанностей, и надѣюсь быть въ полномъ вашемъ распоряженіи.

-- Это значитъ, что вамъ не угодно видѣть меня теперь, полковникъ,-- сказала она, съ мимолетной искоркой въ нѣжныхъ разумныхъ глазахъ.-- Я подумала объ этомъ, но такъ какъ мое дѣло не терпитъ отлагательства, то я все же пришла съ нимъ къ вамъ.-- Она вынула изъ кармана письмо. Къ полному его ошеломленію, оно оказалось тѣмъ, которое онъ утромъ велѣлъ отправить коменданту. Изумленіе смѣнилось негодованіемъ, когда онъ увидалъ, что печать сломана.

-- Кто осмѣлился?-- спросилъ онъ, приподымаясь.

Маленькая ручка протянулась впередъ съ почти извиняющимся жестомъ.

-- Никто, съ кѣмъ бы вы могли подраться, полковникъ, только я. Обыкновенно я не вскрываю чужихъ писемъ, и не сдѣлала бы этого для себя, но сдѣлала для васъ.

-- Для меня?

-- Для васъ. Я заранѣе смекнула, что вамъ можетъ взбрести на умъ, и потому велѣла Саму сперва приносить всѣ письма ко мнѣ. До того, что вы пишете обществу, мнѣ нѣтъ дѣла,-- оно о васъ позаботится, благо у васъ одни и тѣ же интересы. То письмо я не стала вскрывать, но это вскрыла, когда увидала адресъ. Оказалось, какъ я и думала, что вы выдали себя головой. Вѣдь если бы только солдаты пришли сюда, нечего и говорить, что вышелъ бы величайшій скандалъ. Потише, полковникъ, для васъ это, конечно, пустяки, обычное дѣло! Но люди скажутъ, что войска вызваны не для предупрежденія безпорядка, а потому, что полковнику Кортлэнду удобно воспользоваться своими старыми товарищами, чтобы охранять порядокъ въ своихъ владѣніяхъ за счетъ правительства. Тише, тише, полковникъ!-- и маленькая фигурка, вскочивъ, замахала руками въ шаловливой комедіи страха.-- Не стрѣляйте въ меня! Разумѣется, у васъ этого не было въ мысляхъ, но такъ объяснятъ дѣло южане вашему правительству. Вѣдь если бы вы, дѣйствительно, находили, что негры нуждаются въ федеральномъ покровительствѣ,-- продолжала она болѣе мягко, но съ лукавѣйшей искоркой въ сѣрыхъ глазахъ,-- вы дали бы мнѣ написать коменданту, и тотъ прислалъ бы конвой -- не для васъ, а для Катона,-- чтобы онъ могъ возвратиться въ безопасности. Вы получили бы своихъ солдатъ, а я -- своего негра, о чемъ (съ кроткимъ ехидствомъ) вы, кажется, не особенно заботились, полковникъ: и нѣтъ ни одного южанина, который могъ бы претендовать на это. Впрочемъ,-- съ еще большимъ смиреніемъ, жеманно разглаживая пышныя юбки обѣими ручками,-- вы за послѣднее время не слишкомъ-то утруждали меня своими совѣтами.

Внезапно Кортлэнда осѣнило совершенно новое откровеніе. Впервые за все время знакомства съ ней онъ неожиданно проникъ въ то, что являлось сутью ея характера. Глядя на нее прозрѣвшими глазами, онъ уразумѣлъ смыслъ этой гибкой прелести, такой непритворной, а между тѣмъ всегда контролируемой разсужденіемъ безпристрастнаго ума, оцѣнилъ ея прямодушныя рѣчи, ея убѣдительные доводы. Передъ нимъ стояла подлинная дочь долголѣтняго рода политиковъ! Все, что онъ слыхалъ объ ихъ находчивости, тактѣ и сообразительности, встало теперь воочію передъ нимъ, съ добавленіемъ женской прелести. Въ душѣ его шевельнулось чувство облегченія,-- быть-можетъ, даже лучъ возрождающейся надежды.

-- Но какимъ образомъ это обезпечитъ дальнѣйшую безопасность Катона или оградитъ остальныхъ?-- спросилъ онъ, остановивъ на ней глаза.

-- Будущее не очень-то васъ касается, полковникъ, разъ что вы подаете въ отставку и вамъ назначаютъ замѣстителя,-- возразила она, съ большей серьезностью, нежели выказывала до сихъ поръ.

-- Не думаете ли вы, что я покину васъ въ такомъ неопредѣленномъ положеніи!-- страстно воскликнулъ онъ. Но тутъ же внезапно оборвалъ, лицо его омрачилось.-- Я забылъ,-- холодно добавилъ онъ,-- что вы обезпечены болѣе надежнымъ покровительствомъ. Отъ вашего кузена вы получите родственные совѣты и болѣе тѣсныя узы...

Къ его безконечному удивленію, миссъ Салли нагнулась впередъ и закрыла смѣющееся лицо руками. Когда ея ямочки снова выступили на свѣтъ Божій, она произнесла съ усиліемъ:

-- Не находите ли вы, полковникъ, что въ роли миротворца мой кузенъ оказался еще большимъ неудачникомъ, чѣмъ вы?

-- Я васъ не понимаю,-- пробормоталъ Кортлэндъ.

-- Какъ вамъ кажется, полковникъ,-- продолжала она, скромно опуская глаза:-- что, если бы молодой женщинѣ въ родѣ меня опротивѣли всѣ эти толки на вашъ счетъ, потому только, что вы сѣверянинъ и возитесь съ неграми, что если бы этой женщинѣ вздумалось показать своимъ соотечественникамъ, какого пошиба радикалъ и аболиціонистъ можетъ выйти изъ подобнаго имъ южанина,-- не думаете ли вы, что она выписала бы Жоржа Дюмона въ видѣ образца? Только, могу васъ завѣрить, мнѣ и въ голову не пришло, что онъ и Гигби вспомнятъ эту глупую вендетту и съ мѣста примутся палить другъ въ друга.

-- Стало-быть, когда вы вызвали своего кузена, это была лишь уловка, чтобы защитить меня?-- слабо проговорилъ Кортлэндъ.

-- Возможно, что даже и не пришлось его вызывать, полковникъ,-- сказала она съ оттѣнкомъ кокетства.-- Допустимъ, что я позволила ему пріѣхать. Онъ околачивался бы тутъ поблизости, такъ какъ имѣетъ здѣсь землю, и хотѣлъ также присоединиться къ синдикату. Я имѣла понятіе о его новыхъ идеяхъ, и рѣшила посовѣтоваться съ Чампнеемъ, который вполнѣ нейтраленъ, въ качествѣ иностранца и болѣе давняго жителя, чѣмъ вы. Не говорилъ ли онъ самъ объ этомъ чего-нибудь?-- добавила она съ серьезнымъ выраженіемъ на губахъ, но съ невыразимымъ лукавствомъ въ глазахъ.

Лицо Кортлэнда омрачилось.

-- Говорилъ, -- и еще сказалъ мнѣ, миссъ Доусъ, что самъ искалъ вашей руки, но что вы отказали ему, повинуясь желаніямъ своихъ родственниковъ.

Она быстро вскинула на него глазами, и тотчасъ потупилась.

-- А вы находите, что мнѣ слѣдовало согласиться?-- медленно проговорила она.

-- Нѣтъ! Но -- вы вѣдь знаете -- вы говорили мнѣ...-- началъ онъ поспѣшно. Но она уже поднялась съ мѣста, отряхивая складки платья.

-- Мы не о дѣлахъ говоримъ, полковникъ, а дѣла были единственнымъ моимъ оправданіемъ, чтобы притти сюда и занять мѣсто Софи. Я сейчасъ пришлю ее къ вамъ.

-- Но, миссъ Доусъ! миссъ Салли!..

Она остановилась, замялась -- необычная слабость для рѣзкой сдержанной натуры -- затѣмъ медленно вытащила изъ кармана второе письмо,-- то, которое Кортлэндъ написалъ правленію общества.

-- Какъ я уже вамъ сказала, полковникъ, этого письма я не прочла, такъ какъ и безъ того знаю, что въ немъ, но рѣшила прихватить и его съ собой, на тотъ случай, если вы передумаете.

Онъ приподнялся на подушкѣ, глядя вслѣдъ быстро удалявшейся фигурѣ; но въ это короткое мгновеніе успѣлъ увидать то, чего ни онъ, ни кто-либо другой не видалъ до сихъ поръ, именно жаркій румянецъ на щекахъ Салли Доусъ!

-- Миссъ Салли!-- Онъ чуть не выпрыгнулъ изъ кровати, но она уже исчезла. Въ дверяхъ послышался новый шорохъ -- это вошла Софи.

-- Верните ее, Софи, живо!-- сказалъ онъ.

Негритянка тряхнула повязанной головой.

-- Ну, нѣтъ, медовый мой! Если миссъ Салли сказала, что уходитъ, то такъ вы и знайте, что ея и слѣдъ простылъ!

-- Но, Софи!..-- Быть-можетъ, его соблазнило нѣчто въ многозначительномъ выраженіи ея лица; быть-можетъ, это былъ просто порывъ забытой юности.-- Софи!-- проговорилъ онъ съ мольбой,-- скажите мнѣ! Не помолвлена ли миссъ Салли со своимъ кузеномъ?

-- Это что еще?-- изрекла Софи съ презрительнымъ негодованіемъ.-- Миссъ Салли помолвлена съ тѣмъ Дюмономъ? Чего ради? Что вы съ ума сошли? Конечно, нѣтъ!

-- И съ Чампнеемъ не помолвлена? Скажите мнѣ, Софи, есть у нея возлюбленный?

Бѣлки Софи подкатились кверху съ выраженіемъ безмолвнаго презрѣнія.

-- И вы это спрашиваете? Лежите здѣсь съ укушенной змѣей рукой! Лежите здѣсь, и миссъ Салли -- кому стоитъ только свистнуть, чтобы вокругъ нея собралась вся знать штата,-- хлопочетъ взадъ и впередъ у васъ на побѣгушкахъ,-- и вы это спрашиваете? Есть, есть у нея возлюбленный, -- мало того, она ничего противъ того не можетъ подѣлать: и возлюбленный ея вы, и мало того, вы также ничего противъ того не подѣлаете! И не можете ужъ теперь на попятный, ни тотъ ни другой! Потому что вы ея, а она ваша, во вѣки вѣковъ. Потому что она высосала вашу кровь!

-- Что?-- захлебнулся Кортлэндъ, ошеломленный тѣмъ, что онъ принялъ за внезапное помѣшательство негритянки.

-- Ну, да! Гдѣ ваши глаза? гдѣ ваши уши? Кто же вы такой, что ничего не видите и не слышите? Когда васъ утащили съ болота, въ ту ночь не бросилось ли къ вамъ это бѣдное дитя -- эта самая миссъ Салли, и не приложила ли своего младенческаго ротика къ ранѣ, и не высосала ли изъ васъ ядъ, а съ нимъ -- какъ знать?-- пожалуй, и смерть, рискуя собственной жизнью? Слышите? И если только есть правда, въ словахъ стариковъ, вы теперь одна кровь и одна душа! Подите вы прочь, бѣлый человѣкъ. Тошно смотрѣть на васъ! Не двигайтесь! Лежите смирно! Тихонько, полковникъ -- ради нея, ради госпожи! Ну, хорошо, ужъ я позову ее! Я верну ее!..

Такъ она и сдѣлала.


* * *


-- Послушайте-ка, знаете ли -- это было такъ для меня неожиданно, -- говорилъ Чампней нѣсколько дней спустя, добродушно пожимая здоровую руку полковника,-- да только я вовсе не въ претензіи, старина, и, клянусь Юпитеромъ! это такой благоразумный, практичный для нея выборъ, что нечего удивляться, что никому изъ насъ онъ и въ голову не пришелъ. Понимаете ли, всѣ были такъ увѣрены, что такой дѣвушкѣ долженъ непремѣнно приглянуться кто-нибудь изъ рукъ вонъ несуразный и не дѣловитый, хотя бы въ родѣ этого ея кузена, или Гигби, или даже меня! Потому-то мы ничего и не видѣли дальше носа, не подумали о дѣловой сторонѣ! А вы къ тому же все время держались такъ холодно и равнодушно. Но какъ бы то ни было, поздравляю васъ! Теперь дѣло поставлено у васъ на прочную ногу, и, что еще того больше вы заполучили единственную женщину, способную его вести.

Говорятъ, что онъ оказался вѣрнымъ пророкомъ. По крайней мѣрѣ, дѣла синдиката процвѣтали, и съ теченіемъ времени даже Риды и Гигби начали получать свою долю прибыли. Партійныхъ столкновеній больше не случалось, только на слѣдующихъ выборахъ округъ далъ болѣе миролюбивое большинство. Не было, конечно, недостатка въ злыхъ языкахъ, утверждавшихъ, что полковникъ Кортлэндъ сдѣлался просто-напросто управляющимъ своей жены; что она поглотила его безъ остатка, какъ дѣлала это со всякимъ, попавшимъ въ сферу ея вліянія, и что она до тѣхъ поръ не успокоится, пока не сдѣлаетъ изъ него сенатора, чтобы имѣть своего собственнаго представителя въ народномъ совѣтѣ. Тѣмъ не менѣе, когда я обѣдалъ у нихъ въ Вашингтонѣ, десять лѣтъ тому назадъ, они оба казались весьма счастливыми и благополучными, и помнится мнѣ, что сужденія м-съ Кортлэндъ о дѣлахъ всей республики и объ интересахъ штата, о воспитаніи молодыхъ дѣвушекъ и семейномъ строѣ отличались большимъ благоразуміемъ и практичностью.